Сбежавшая невеста (ЛП)

Она перестает двигаться и смотрит в окно поезда с невозмутимым выражением лица. Руки сложены на коленях, щеки порозовели.
О. Я понял.
— Принцесса, — бормочу я, наслаждаясь тем, как она дрожит. Я в восторге. — Я прав? Скажи мне, что я прав. Признайся, что тебе нравится быть моей добычей.
— Иди к черту, — сладко говорит она, все еще глядя на вечернее небо. Оно глубокого темно-синего цвета, усеянное звездами, ближе к горизонту бледнеет до лавандового. Красиво, но ничто по сравнению с ней.
Даже помятая и уставшая после великого побега, даже одетая в эту нелепую одежду с выбившимися прядями, свисающими из прически, Мия заставляет мое сердце замирать.
Что нужно сделать, чтобы она так же относилась ко мне? Может, отрастить бороду? У Давида была борода. Я сделаю это, даже если у меня будет чесаться верхняя губа. Все, что угодно для нее.
— Я тебя накормил, — резонно замечаю я, кивая на обертки от сэндвичей и банки из-под газировки в крошечном мусорном баке купе. Ничего шикарного, но это лучшее, что я смог найти в этой дерьмовой тележке с едой в поезде. — Я буду держать тебя в безопасности и защищать. Я буду добр к тебе, и ты научишься любить меня.
На этот раз в ее словах чувствуется усталость. Она по-прежнему не смотрит на меня.
— Я человек, Палладино, а не бездомный щенок, которого ты подобрал на улице. Ты не можешь заставить меня любить тебя.
Боль вспыхивает в моей груди. Настала моя очередь слепо смотреть в окно.
Я любил ее так долго. С того момента, как впервые увидел.
Мне никогда не приходило в голову, что Мия не захочет меня принять.
Но ведь это логично, правда? Мой брат Давид всегда был тем, за кем бегали девушки. А я — вольный стрелок, бешеная собака Палладино. Слишком опасный, чтобы люди могли расслабиться.
Неважно, что под своим крутым обаянием Давид оказался более жестоким, чем любой из нас, и неважно, что я уже полностью приручен. Приручен моей Мией.
Может, ей лучше было все-таки выйти замуж за моего брата, несмотря на его жестокость? Она согласилась на этот брак. Бросила бы она его у алтаря, как меня?
Или она бы пронеслась по залу в этих пышных белых юбках? Одарила бы моего злобного брата знойной улыбкой?
О боже. Меня сейчас стошнит.
— Лео, — зовет Мия, и в ее голосе звучит тревога. Я зарываю лицо в ладони. Мое дыхание горячее, а голова раскалывается. Каждый крен на рельсах заставляет мой желудок подпрыгивать. Я ненавижу этот гребаный поезд.
— Лео?
— Беги, если хочешь, — выдавливаю я, произнося эти слова, но в них нет тепла. Больше нет. — Я только поймаю тебя снова.
Мия молчит. Она не бежит.
Она сидит на этой скамейке и смотрит, как рушится мой мир.
Я отдам его весь своей невесте. Такой расклад.
 
***
 
— Ничего личного.
Мия молчит уже несколько часов. Уже поздно, около полуночи, но никто из нас не проявляет никаких признаков сна. Я, я почти на взводе. Слишком скован напряжением и болен отчаянием.
Я не знаю, почему моя невеста до сих пор не спит. С чего бы это? Оказывается, я ее совсем не понимаю. Я думал, что мы играем друг с другом, кружим вокруг, как кошки, но в конце концов мы найдем взаимопонимание. Я думал, что мы родственные души.
Тем временем Мия считает меня безумным преследователем, который не оставляет ее в покое. Если я засну, она, наверное, перережет мне горло.
— О чем ты? — Проходит некоторое время, прежде чем ее слова проникают в мою затуманенную голову. Я нахожусь в кошмарном тумане.
— О побеге. — Ее подбородок лежит на коленях, бледные руки обхватывают голени. Мия внимательно наблюдает за мной, расположившись в центре откидной кровати, которую я расстелил для нее. Потрепанное синее одеяло лежит на боку, как и неиспользованная подушка — плоская как блин. — Я не убегаю от тебя, Лео. Я убегаю от свадьбы. Ты понимаешь разницу?
Нет.
Свадьба была путем ко мне. Дорогой к нашему общему будущему. Так в чем же разница?
Я вздыхаю.
— Мия, спи.
Она выпрямляется, оскорбленная. Моя мафиозная принцесса не любит, когда ею командуют; даже разумные приказы она парирует как удары.
 
— Вряд ли. И доверить тебе мое спящее тело?
Я пожимаю плечами, мне слишком плохо, чтобы говорить.
Я никогда не причиню ей вреда. Никогда не воспользуюсь преимуществом. Разве она этого не знает? Я жду, когда она начнет умолять, помните?
Мои ноги подкашиваются, когда я встаю и пытаюсь открыть крошечное окно хоть на дюйм. Холодный ночной воздух врывается в купе, и дребезжание рельсов становится громче.
— Я не это имела в виду.
Голос Мии звучит позади меня. Я прислоняюсь лбом к прохладному стеклу.
— Но как ты хотел, Палладино? — Она говорит все громче, снова набирая обороты. — Как бы тебе понравилось, если бы тобой торговали как скотом? Без права выбора? Разве ты не видишь, что не имеет значения, кто будет стоять у алтаря, раз не я выбираю туда идти?
От вибрации окна у меня клацают зубы. Закрыв глаза, я слышу все более отчетливо. Стон ветра и рев двигателей поезда.
— Эй! — Маленькая рука хватает меня за поясницу и дергает. Я легко поддаюсь, прислоняясь спиной к окну. Глаза Мии сузились, отбрасывая искры. — Я с тобой разговариваю!
— А я слушаю.
Она усмехается.
— Нет, не слушаешь. Ты изображаешь умирающего лебедя. Так вот, я не собираюсь выходить за тебя замуж из чертовой жалости, Палладино.
Наступает пауза. Мы смотрим друг на друга, озадаченные.
Я первый не выдерживаю. От улыбки у меня болят щеки, как будто мышцы лица отказались двигаться таким образом снова.
— Умирающий лебедь?
Она поднимает одно плечо. Так оборонительно.
— Как в опере.
Негромкое посвистывание.
— Настоящая принцесса.
Боже, как мне доставляет удовольствие ее колючесть, ее выпрямленная спина. И это то, чего я хотел — ее дергающийся рот и неохотный блеск в глазах. Взаимное поддразнивание. Эта энергия, бурлящая между нами.
Слишком поздно, чтобы спасти нас, но это хоть что-то. Некий бальзам.
Потому что Мие Серпико не нужно меня бояться. Я никогда не сделаю ей больно. Никогда. А теперь я знаю, что женитьба на мне причинит ей боль...
Все кончено. Это не обсуждается.
— Поспи немного, — говорю я снова, и если бы мог прикоснуться к ней, то взъерошил бы волосы. — Твоя новая жизнь начнется завтра.
Глава 7
Мия
Он собирается меня отпустить. Может быть, глупо верить гангстеру, но я верю. Лео — это серьезно — он не потащит меня обратно в наш город против моей воли. Он не заставит меня выйти за него замуж; не будет больше преследовать меня. Он даже не будет отчитывать меня за то, что я сделала.
Это так абсурдно, что какая-то часть меня разочарована. Первым местом, куда я пойду в своем новом городе, станет кабинет психотерапевта. А все потому, что та крошечная часть меня, которая хочет Лео, очень громко кричит, когда я растягиваюсь на шаткой кровати, ворочаясь и пытаясь заснуть.
Звезды светят в окно купе, ветер свистит сквозь щель. Он больше не смотрит на меня. Сидит на скамейке напротив, положив локти на колени и уткнувшись лицом в ладони.
Палладино выглядит как сломленный человек.
При этой мысли мою грудь пронзает боль. Это не моя вина, не совсем, но я хотела бы уменьшить его страдания.
У меня нет часов, но если бы мне пришлось гадать, я бы сказала, что сейчас два или три часа ночи. Мы должны прибыть на нашу остановку чуть позже рассвета.
Он сразу уедет?
Оставит ли мне свой номер телефона? И если я когда-нибудь позвоню ему, возьмет ли он трубку?
Женится ли Лео Палладино на другой принцессе мафии после этого?
Ревность накатывает на меня, как приливная волна, горячая, горькая и сокрушительная, и я переворачиваюсь на живот, зарываясь лицом в пыльную плоскую подушку. Нет. Я не хочу, чтобы он достался кому-то из этих сучек. Лео — мой.
Я прикусываю губу, поднимая голову.
— Лео. — Нет ответа. — Лео.