Сбежавшая невеста (ЛП)

Это правда, мой жених, похоже, не оплакивает смерть своего брата. Часть меня уже знала, что Лео, вероятно, убил его, но я предполагала, что причиной тому послужила внутренняя борьба за власть. Бизнес Палладино. Ничего общего со мной.
— Давид не первый, — тихо признается Лео, и из его глаз исчезает блеск. Он серьезен, его слова звучат тише крика морских птиц. — Мой отец захотел тебя раньше него. — Он улавливает мою дрожь и кивает, пылко и сердито. — Да, ты бы возненавидела его. Я знал, Мия. Знал. И я разобрался с ними ради тебя.
Дети все еще визжат и пищат вокруг нас, их маленькие ножки топают по дощатому настилу, но звуки теперь нечеткие. Доносятся издалека.
Когда Лео наклоняется ближе, и его губы касаются моего уха, по телу пробегает дрожь, не смотря на жаркий солнечный день.
— Я хотел тебя долгое, долгое время, Мия. Я ждал тебя. Прокладывал путь к этому миру. И когда ты, наконец, будешь моей, я сделаю так, что ты тоже будешь нуждаться во мне. Сделаю тебя такой же голодной и отчаянно нуждающейся в этом, как и я. Ты понимаешь?
Да.
Я киваю, и Лео выпрямляется, выглядя довольным. Но я не соглашаюсь на его условия — просто подтверждаю, что услышала его. И понимаю свою ситуацию.
Я ни за что на свете не смогу выйти замуж за этого мужчину.
Он сломает меня. И я боюсь, что мне это понравится.
Глава 2
Лео
Сегодняшний день
 
Я рано отправляюсь в церковь. Назовите это свадебным волнением или навязчивым поведением. Можете назвать это хорошим планированием или сдающими нервами. Мне все равно. Я знаю только одно: не могу тратить еще один гребаный час в доме Палладино, слушая, как дряхлые дядьки жалуются, что их костюмы, должно быть, уменьшились в химчистке. Вот такая херня.
Вместо этого я хватаю Джанни за шиворот и веду его к ожидающей колонне бронированных лимузинов, в самый конец очереди. Заталкиваю его на заднее сиденье и заваливаюсь следом, натягивая жилетку.
— Ты испортил мою прическу.
Я игнорирую своего второго командира, захлопываю дверь и киваю водителю, чтобы он отъезжал.
— Она уже была испорчена.
Джанни громко ругается, поправляя свои зачесанные назад волосы, глядя в зеркало заднего вида. Его черные кудри от природы непослушные, и никакие средства и пожелания не изменят этого факта. Но разве он прислушивается к моим словам? Нет.
— Эти девчонки Серпико подумают, что я отстой. Смотри! Из-за тебя мой воротник помялся и теперь выглядит странно.
— Они уже считают нас отбросами. Мы убили половину их людей. — Серпико тоже убили наших, и поэтому мы можем целоваться и мириться вот так. Мило, правда? — Тебе не нужны Серпико, кузен. Я получаю единственную достойную.
Лучшую. Самую лучшую женщину на свете.
Я помню, как впервые увидел Мию три года назад, потягивающую коктейль в одном из эксклюзивных баров города. Каштановый оттенок ее волнистых волос. Довольный изгиб губ. То, как ее платье облегало талию и прижималось к загорелым бедрам. Ее бесконечные ноги, тянущиеся на многие мили.
Одного ее вида оказалось достаточно. Просто удар под дых.
Но когда я увидел, как она распоряжается в зале, полностью потерял покой. Я наблюдал, как она играет со всеми вокруг, танцует на их струнах. Блядь. Какая женщина!
Но, не считая моей невесты, они зовутся Серпико, потому что это куча змей. А ее зовут Мия, потому что она моя. Это судьба.
— Думаешь, они пойдут на это?
Джанни просто спрашивает, не пытаясь вывести меня из себя, но я все равно скрежещу зубами до боли. Смотрю в тонированное окно, постукивая ногой на полу лимузина, и я напряжен, потому что ни хрена не уверен.
Надеюсь, что да.
О, им же будет лучше.
Если они утаят от меня Мию, их ждет ад.
— Конечно, так и будет. — Джанни отвечает на свой вопрос, чувствуя мое паническое настроение. Он хлопает меня по плечу, слегка встряхивая. — Теперь они не отступят, Лео. Они не посмеют. Все считают тебя сумасшедшим.
Я и есть сумасшедший. Давайте называть вещи своими именами.
— Да. Она будет там, — я пытаюсь убедить и себя тоже. Постукиваю пальцами по колену. — Мия придет. Она выполнит наше соглашение.
 
Потому что, если принцесса Серпико и относится к чему-то серьезно, так это к своей репутации. Она создавала ее с особой тщательностью и заботой на протяжении многих лет. Мия оттачивала ее, как лезвие. И если она откажется сейчас, если бросит конкурирующего босса у алтаря...
Мне не нравится загонять ее в такой угол.
Но и свой шанс я не упущу. Когда-нибудь она будет рада этому — может быть, даже сегодня, когда я заставлю ее кончить столько раз, что Мия забудет свое прежнее имя.
— Проверь все подсобные помещения, когда мы приедем. Забудь о своих гребаных волосах на десять минут. — Я отдаю приказы, в голове проносится все, что нам нужно сделать. Всевозможные варианты того, что все еще может пойти не так. — Обойди балконы тоже. Проверь, нет ли там чужих глаз и спрятанного оружия. Если что-то покажется неправильным, сразу докладывай мне.
— Это церковь, — потрясенно говорит Джанни. — Ты же не думаешь, что они нарушат перемирие в церкви?
Я пожимаю плечами.
— Мы все животные, кузен. Так что проверь балконы.
— Да, босс.
Он тоже нервничает, но, по крайней мере, забыл о своих дурацких волосах. Нам обоим нужно сосредоточиться. Я ни за что не хочу, чтобы пули летали в одной комнате с моей невестой.
— Она придет, — повторяю я, и в моих словах еще меньше уверенности, чем раньше.
Джанни снова хлопает меня по плечу.
— Конечно, придет.
 
***
 
Струнная музыка. Повсюду розовые и белые цветы. Большие шляпы и модные платья; костюмы-тройки и начищенные туфли. Витражи, высокие сводчатые потолки и ряды старинных скамей. Как по мне, все выглядит чертовски дорого.
— Ничего? — обращаюсь я к Джанни, как только он присоединяется ко мне у алтаря. Это уже четвертый круг по церкви, на который я его отправляю, но он не жалуется, разве что пару раз украдкой ворчит. По моему позвоночнику стекает струйка пота.
— Нет. — Мой двоюродный брат скрещивает руки, комкает странную маленькую цветочную петличку, которую ему приколола какая-то тетя, и поворачивается лицом к толпе на моей стороне. — Никаких снайперов или медвежьих капканов. Никаких банд наемников или дымовых шашек.
И невесты тоже нет, но мы об этом не упоминаем.
— Пока.
Джанни давится от смеха.
— Пока.
Это хорошо. Если будем смеяться и шутить, люди не заметят, что мы волнуемся. Я буду меньше похож на гребаного идиота, которого бросают на глазах у его врагов, и больше на уверенного, беззаботного босса, которым стремлюсь быть.
Мия.
Какого черта она делает со мной? Я думал, мы поняли друг друга в тот день на набережной. Под жилетом моя грудь — комок сырого фарша.
Когда сорок минут назад прибыли Серпико, в моем сердце что-то екнуло, и я почувствовал прилив спокойствия. Потому что зачем им появляться без невесты? Для них это тоже не очень хорошо. Я отвергнутый, а они наносят оскорбление. А я не умею прощать.
Но вот музыканты начинают волноваться, играя свою музыку уже в третий раз, и даже священник кажется нервничает. Он суетливо мечется туда-сюда, то выходя из зала, то возвращаясь.
Он ее видел?
Я не могу спросить. Черт.
— Джанни, — начинаю я, и он порывисто вздыхает.
— Не посылай меня туда больше, босс. Они подумают, что у меня крыша поехала. Эти девчонки Серпико...
— Заткнись насчет девиц Серпико, — огрызаюсь я, прежде чем провести ладонью по лицу. Заставляя себя расслабиться. — Они мертвы для тебя, — цежу я сквозь улыбку. — Никто из них не существует, кроме Мии, и если она не встретится со мной у этого гребаного алтаря, перемирие закончится, и мы вернемся к убийству их отцов и братьев. Понял?
— Понял. — Джанни дергает себя за воротник, прочищая горло. — Ты хочешь, чтобы я пошел проверить? Я могу постучать в дверь ее маленькой комнаты.