Круто ты попал! (СИ)

– Но… всё должно выглядеть не так! – сорвался на отчаянный шёпот юный Бенджамин. – И вы… тоже…
Тут из своего угла выдвинулся молчавший до этого момента Харви. Он посмотрел на виконта и сурово нахмурился.
– Это ты называешь себя некромантом?
– Да, а что? – задрал подбородок Бенджамин, но тут он рассмотрел, что новый участник разговора — призрак, и слегка побледнел. – А вы что, действительно призрак? Но – как?
– Полгода назад меня призвал лорд ректор и предложил службу, – пристально глядя на юношу, проговорил Харви, – до этого несколько столетий я пребывал в абсолютно призрачном состоянии и просто следил за порядком на вверенном мне кладбище. Но ректор Холверт поделился со мной силой и воплотил меня. С тех пор я верой и правдой служу ему и академии.
– Постойте, но я читал, что даже сильный некромант не может так долго удерживать воплощенного призрака, – растерянно проговорил Бенджамин, во все глаза таращась на Харви.
– А лорд Теодор может, – весомо проговорил капитан, – скажу тебе больше: он одновременно держит и подпитывает несколько сильных призраков, которые составляют кадровую основу академии. Как ты думаешь, кому это по силам?
– Только очень, очень сильному некроманту, – виконт совершенно иначе посмотрел на Тео и робко спросил, – и вы правда их держите? Но это же так трудно!
– Не очень, – устало улыбнулся Теодор, – просто нужно уметь работать с потоками некросилы.
– А я смогу этому научиться? – в глазах парнишки вспыхнул фанатичный блеск, а на Тео он смотрел уже не с пренебрежением, а с восторгом.
– Добро пожаловать на факультет некромантии, студент Шелдон, – подвёл итог беседе Кармайкл.
ГЛАВА 2 
Огюст
Лёгкий тёплый ветерок едва ощутимо касался сомкнутых век, заставляя блаженно жмуриться и подставлять лицо ласковой прохладе. И, пока стоишь с закрытыми глазами, можно представить себе, что ничего непоправимого не произошло, что ты сейчас откроешь глаза и увидишь привычный, засаженный цветами замковый двор, куда долетают из оранжереи ароматы редких цветов. А на кухне стучат ножами повара, приглашённый отцом кондитер, известный всей столице, священнодействует над чем-то воздушно-кремовым, а в холодильном ларе остывает приготовленное утром мороженое… И уже, наверное, можно позвать бездельника лакея, чтобы помог господину переодеться к дневной трапезе…
Огюст Стендридж открыл глаза и со стоном постарался зажмурить их как можно плотнее в отчаянной надежде, что увиденное куда-нибудь исчезнет. Осторожно приоткрыв через минуту один глаз, молодой человек с какой-то абсолютной обречённостью понял, что чисто выметенный, но чужой двор никуда не делся. Более того, через этот самый двор к нему направлялся высокий широкоплечий воин в старинной кольчуге и рогатом шлеме.
– Студент Огюст Стендридж? – пророкотал он, приблизившись и возвышаясь над не так чтобы мелким молодым человеком. – Ступай за мной.
– Я никуда не собираюсь идти, – Огюст огляделся и, не найдя, куда можно было бы присесть, облокотился на стену. – Я не собираюсь учиться в этой тюрьме!
– Ну, не собираешься, так и не собираешься, – неожиданно пожал могучими плечами воин с странным неуловимым движением переместился ближе к дорожке, ведущей в сторону двухэтажного каменного здания. – Дело твоё.
– Где мои лакеи? – крикнул ему вслед Огюст, действительно не собираясь оставаться в этом отвратительном месте. Он выйдет, лакей найдёт для него экипаж, он доедет до ближайшего портала — вряд ли в этом мерзком захолустье есть нормальные порталы! — и вернётся домой. С отцом он договорится: он даже готов пообещать сократить расходы, скажем, на пять процентов. Это, между прочим, для какого-нибудь сиволапого крестьянина совершенно немыслимая сумма. И, возможно, он не станет покупать для Адель то потрясающее бриллиантовое ожерелье с редкими винными топазами, ограничившись простыми бриллиантовыми серьгами. Хотя крошка Адель так прелестна и так легкомысленна, что может обидеться и обратить внимание на того, кто окажется щедрее. Но где же эти бездельники?! За что отец им платит?!
 
– Они убыли порталом час назад, – обернулся странный рогатый воин, – или даже два часа…
– Как убыли? – растерялся Огюст и тут же вспомнил, как в приёмной комиссии, которую возглавлял сам ректор, ему что-то такое говорили насчёт того, что здесь ни у кого нет лакеев. Но это же не может быть правдой? – А мои вещи?
– Твои вещи там, где ты их оставил, – соизволил повернуться к нему воин, – насколько я знаю, господин Цезарь, привратник, убрал их в кладовку, чтобы не намочило дождём, если он вдруг случится.
– Ну так велите их принести, – приказал Огюст и ещё раз огляделся. – Где у вас ворота?
– Вон там, – невозмутимо махнул рукой воин в сторону аккуратного проёма в замковой стене, не обратив ни малейшего внимания на распоряжение Огюста по поводу лакеев, – как выйдешь — в любую сторону идти можно.
С этими словами он направился к двухэтажному особняку и, дойдя до оставшейся после недавнего дождя лужи, спокойно перешёл её… по воздуху. Огюст моргнул, не веря своим глазам, потом присмотрелся и заметил наконец-то, что воин не отбрасывает тени, то есть вообще никакой. Это что — тоже призрак? Что за странное место, в котором призраки вместо того, чтобы спокойно прятаться днём в склепах и могилах, а ночью бродить и уныло завывать, средь белого дня ходят по территории академии? Не могут же те смутные слухи, которые ходили по поводу этой академии, быть правдой? Да, ректор что-то говорил про то, что обслуга тут из призраков, но кто же в трезвом уме в такое поверит?! Уж точно не он, Огюст Стендридж.
Загадочный воин тем временем удалился в сторону двухэтажного здания и уже переговаривался там с кем-то, не обращая на молодого человека, застывшего на крыльце, никакого внимания. Это что же получается? Он что, сам должен идти за своими вещами?! Бред какой-то…
Простояв ещё минут пятнадцать, Огюст понял, что никто не спешит выполнять его распоряжения, и придётся как-то договариваться самому.
– Сейчас выйду за ворота, там наверняка стоят экипажи, чтобы отвезти желающих в город, – негромко сказал сам себе сын казначея, – можно будет прислать возницу за вещами. Но отцу о творящемся здесь безобразии я обязательно расскажу! Это где же такое видано: я, наследник одного из самых влиятельных людей королевства, вынужден сам искать того, кто перенесёт мои вещи! Немыслимая наглость!
Бормоча это, Огюст спустился с крыльца, стараясь обходить лужи, чтобы не испачкать шёлковые банты на новых туфлях. Его камердинер трижды получал оплеухи за то, что ленты по цвету были подобраны недостаточно идеально. Но наконец-то болван отыскал нужный оттенок, и он, Огюст, не собирается пачкать шёлк в лужах. Фи!
Возле ворот никого не оказалось, лишь в будке привратника что-то шуршало и позвякивало.Осмотрев ручку ворот, Огюст презрительно наморщил нос и, вытащив из кармана белоснежный шёлковый платок, положил его на ручку, чтобы только после этого дотронуться до неё. Мало ли, кто и какими руками к ней прикасался? В этом странном месте наверняка царит абсолютная антисанитария!
Створка с едва слышным скрипом — могли бы и смазать, бездельники! — отворилась, и гордый собой Огюст торжественно шагнул за ворота.
С удивлением обнаружив, что никаких экипажей не наблюдается, более того — нет даже дороги, по которой они могли бы проехать, молодой человек остановился и недоумевающе огляделся.
Вдоль стены, окружавшей замок, вилась неширокая, но вполне прилично утоптанная тропинка, и Огюст решительно шагнул на неё. Вполне возможно, что этот воин, показавшийся ему призрачным, — чего только от усталости и нервов не привидится! — просто показал ему не те ворота, например, из зависти к его, Огюста, высокому статусу. И теперь нужно просто обойти замок и выбраться на площадь или широкую дорогу: уж она-то должна быть даже в этой дыре.