Круто ты попал! (СИ)

– Бодрее, энергичнее! Бенджамин Шелдон, что ты плетёшься, как полусонная мышь?
– Я ногу стёр, – проворчал Бенджи, останавливаясь и с трудом стаскивая сапог. На покрасневшей пятке, до которой страшно было дотронуться, красовалась чудесная, образцово-показательная мозоль.
– Правильно ли я понимаю, что ты надел сапоги прямо на босые ноги? – вкрадчиво поинтересовался капитан у вжавшего голову в плечи виконта. – Ну что же ты молчишь, драгоценный мой?
– Я торопился, – прошептал Бенджамин, которому было ужасно стыдно за собственную глупость, – но зато я успел вовремя. Огюст вон вообще в халате вышел…
Тут все трое: капитан, Владислав и Бенджи — фыркнули, вспомнив фееричное явление Огюста в халате.
– А он переодеваться пошёл? – поинтересовался пользующийся передышкой, чтобы отдышаться, Владислав.
– Зачем? – капитан старательно изобразил удивление. – Каждый бежит в том, в чём вышел на тренировку. Студент Стендридж, соответственно, бежит в халате.
– Как — в халате? – оторопел Бенджи и даже на время забыл о травмированной пятке.
– Как? Думаю, что с трудом, – капитан был серьёзен, но его глаза смеялись, – впрочем, это был исключительно его выбор, так ведь?
Бенджамин растерянно переглянулся с новым знакомым, плохо представляя, как можно бежать в халате: он же распахивается, наверное, всё время, а под ним хорошо если есть нижнее бельё. Тоже, конечно, такой себе вариант, но всяко лучше, чем отсутствие вообще чего-либо.
– Но это жестоко, – неожиданно сказал Владислав, исподлобья глядя на капитана, – над ним же все теперь смеяться будут, как ему учиться дальше?
– И ты, значит, ему сочувствуешь? – заинтересованно взглянул на парнишку капитан. – А почему? Он, как и вы все, был прекрасно осведомлён о том, что утро начнётся с тренировки. Скажи, что мешало ему подготовиться должным образом?
– Наверное, он никогда так не жил подобной жизнью, по нему же видно, – не желал уступать Владислав, – мне кажется, надо было постепенно как-то…
– Нет, Лестоф, – капитан внимательно посмотрел на студентов, – тебе неправильно кажется: с такими, как Стендридж, можно действовать исключительно методами подавления и демонстрации силы, просто потому что они не понимают другого языка. Любая поблажка воспринимается такими, как он, как слабость, как возможность продвинуть свои интересы. Поэтому правила, которые существуют в академии, едины для всех и одинаково обязательны к исполнению абсолютно каждым, включая ректора.
– Я, кстати, хотел спросить, – поднял голову рассматривающий пятку Бенджи, – а почему лорд ректор и его заместитель бегают вместе с нами?
– Потому что они придумывали эти правила вместе с лейтенантом Аш-Арбиэлем и со мной, и лорд Теодор считает, что первым обязан им подчиняться. При этом совершенно не важно, что накануне он лёг очень поздно, занимаясь делами: режим не обсуждается.
– Он и на тренировку с нами пойдёт? – заинтересовался Владислав, протягивая Бенджи руку, чтобы тот мог подняться.
– У него свои тренировки, – усмехнулся капитан, – до которых вам, полагаю, как до Освэша пешком. А вот его заместитель занимается неподалёку от вас. И хотите, я открою вам страшную тайну?
– Да! – хором воскликнули Бенджамин и Владислав.
– Полгода назад его светлость комплекцией не слишком отличался от студента Стендриджа, то есть был, мягко говоря, в теле. И опыт тренировок имел практически отрицательный. Но! – капитан сделал многозначительную паузу. – За полгода он смог привести себя в более чем пристойный вид, хотя далось ему это ох как нелегко, уж можете мне поверить. А теперь подъём и бегом дальше, я и так позволил вам отдохнуть больше положенного.
– А как я побегу? – растерянно показал на снятый сапог Бенджамин.
– Ну, – капитан сделал вид, что задумался, – у тебя два варианта: бежать в одном сапоге или бежать босиком. Выбор исключительно за тобой, Шелдон.
Бенджамин задумчиво посмотрел на сапог, потом на свою босую ногу, потом на дорожку и решительно отставил обувь в сторону, а капитан одобрительно кивнул, прокомментировав:
 
– В одном сапоге ты имел бы вид не намного более симпатичный, чем Стендридж в халате.
Бежать босиком сначала было неудобно, но потом виконт приноровился не обращать внимания на мелкие камешки, попадавшиеся под ноги и неприятно коловшие ступни. Владислав из солидарности бежал рядом, поэтому они одновременно увидели с трудом шагавшего по дорожке Огюста. Бежать он явно уже не мог, но и без того по его красному лицу струился пот, волосы прилипли ко лбу, он громко и тяжело дышал, с трудом делая каждый следующий шаг. К счастью, портной, шивший ему халат, явно рассчитывал на то, что клиент станет ещё толще, поэтому халат запахивался хорошо и надёжно скрывал тело. В руках Огюст нёс расшитые шёлковые домашние туфли, которые выглядели не менее плачевно, чем их хозяин.
Неподалёку от Огюста с такими же тяжкими вздохами брели две девушки, поддерживая друг друга. В свободной руке каждая из них несла по паре когда-то изящных туфелек на высоком каблучке. Подолы ставших слишком длинными платьев были жутко пыльными и грязными, кружево, украшавшее их совсем недавно, порвалось и несчастными обрывками тянулось сзади.
– Вам помочь? – скорее на уровне рефлексов, чем из желания действительно оказать какую-то помощь, спросил Бенджи, остановившись возле них.
– Себе помоги, – сердито огрызнулась симпатичная блондинка в нежно-голубом платье и покосилась на босые и покрытые пылью аж по щиколотки ноги виконта.
– Как хотите, – пожал плечами Бенджи, которого гораздо больше волновал вопрос, где взять силы на третий круг. О том, что дальше предстоит ещё и тренировка, он старался просто не думать.
Но, видимо, физическая форма первокурсников привела руководство в состояние некоторого недоумения, так как, подбежав на последнем запасе сил к крыльцу, Бенджи и Владислав увидели, что студенты стоят и смотрят на неприлично свежего и бодрого ректора: было впечатление, что Теодор Холверт даже не вспотел.
– На сегодня достаточно, – громко сказал он, с непонятным выражением лица оглядывая взмыленных и едва стоящих на ногах студентов. – По результатам контрольной пробежки в нормальной физической форме находится шесть студентов из пятидесяти, но этим они обязаны, скорее, своей расовой принадлежности, чем регулярным тренировкам.
Тут он посмотрел в ту сторону, где слегка обособленной группкой стояли молодые демоны, с лёгким пренебрежением глядящие на остальных, и один погружённый в созерцание высокого дерева альв.
Бенджи так устал, что присутствие сразу нескольких демонов его совершенно не впечатлило. Гораздо больше его беспокоила наливающаяся болью пятка и начинающие гореть и болеть ступни. Но дальнейшие слова ректора чрезвычайно удивили его.
– Я полагаю, – совершенно спокойно продолжил Теодор Холверт, глядя на студентов, – что абсолютное большинство из вас сейчас думает о том, как бы поскорее отсюда уехать. Желание вполне понятное: если ты прожил жизнь пустым местом, то редко хочется становиться кем-то другим. Но это не мои проблемы и не мои заботы. Для разговоров о вашем богатом внутреннем мире, растоптанном нами, у вас есть психолог. Расписание и часы приёма на доске в холле. Так вот, – слегка повысил голос ректор, чтобы перекрыть волной прокатившийся шёпот, – у вас есть возможность покинуть академию раньше времени и продолжить обучение в любом другом учебном заведении либо вернуться к прежнему образу жизни.
– И что это за возможность? – громко спросил Кайл Морриган, явно уставший, но пробежавший все три круга, — Бенджи помнил, как Морриган обгонял их с Владиславом.
– Вы сдаёте нормативы по физической подготовке, зачёты и экзамены по бытовой магии и по выбранной специальности. Список требований тоже висит на доске в главном холле.
– И можно будет вернуться домой? – неверяще спросила нагрубившая Бенджамину блондинка.
– Разумеется, студентка Фоул, – кивнул ректор, но Бенджамин успел рассмотреть смешинки, промелькнувшие в его глазах. – Сейчас у вас есть полчаса для того, чтобы привести себя в порядок и прийти в столовую на завтрак. Для неженок, которым необходима горячая вода, в общежитии есть несколько ванных комнат. Для тех, кто опасается не успеть на завтрак, справа от общежития есть достаточное количество кранов с холодной водой. Завтрак длится сорок минут. Не успевшие ждут обеда.