Всегда нокаут (ЛП)

Мама усмехается.
— И я тебя услышала. Это всего лишь одно шоколадное печенье. В любом случае я знаю, что как мать ты переживаешь, когда оставляешь своего ребёнка на попечение кого-то другого, но в этих проверочных звонках действительно нет необходимости, Оливия. Я вырастила двоих детей, и у вас с братом всё было хорошо.
Я провожу пальцами по своим распущенным волосам, убирая их с лица.
— Я знаю. Я звоню не для того, чтобы проверить тебя. Я хочу попросить тебя об одолжении… Подожди… Кстати о моем брате. Как поживает Чейз?
— Ему немного трудно. Его взводу поручено охранять небольшой городок в зоне повышенного риска. Мы не сможем связаться с ним в течение трёх месяцев.
О нет. Я тут переживаю из-за Дня святого Валентина, а мой брат где-то на Ближнем Востоке рискует своей жизнью. Едва ли это кажется стрессом, когда об этом говорят таким образом.
— Но с ним же всё будет хорошо, правда?
Мама тут же включается в разговор, заверяя меня, что всё будет хорошо.
— Конечно. Его командир предположил, что успех операции составляет девяносто восемь процентов. Если они всё сделают правильно, то всё будет в порядке.
Услышав о таком высоком проценте, я немного успокоилась. Я знаю своего брата. Он умён и никогда не подвергнет свою жизнь опасности… Если только это не касается девушки. Он безнадёжен, когда дело касается женщин, даже безрассуден. Интересно, сколько женщин в этом городе вообще говорят по-английски. Но я знаю своего брата. Говорят они по-английски или нет, ему нравятся экзотические черты лица. Особенно черты лица женщин с Ближнего Востока.
— О каком одолжении ты хотела попросить?
Отгоняя от себя мысли о том, как богатый магнат с Ближнего Востока обезглавливает моего брата за то, что он переспал с его женой, я спрашиваю её:
— Ты не могла бы присмотреть за Хлоей ночью в День святого Валентина? У меня есть планы для нас с Сетом и…
— Да, Оливия, я присмотрю за Хлоей, остановись. Я не хочу этого слышать.
Я почти чувствую, как она вздрагивает, и сдерживаю улыбку. Мама может расслабиться. Я не собираюсь описывать все различные позы, в которых я хотела бы оказаться с Сетом. Это не только поставило бы нас обоих в неловкое положение, но отняло бы у меня остаток дня.
— Спасибо, мам. Я действительно ценю это.
Я не знаю, как долго мы ещё разговаривали после этого. Как только она подтвердила, что присмотрит за Хлоей, я начала лихорадочно думать о разных платьях, одно из которых могла бы надеть, и о ресторанах, один из которых мы могли бы выбрать. Я хочу что-нибудь стильное, но в то же время простое. Место, куда я могла бы надеть великолепное платье и при этом не выглядеть неуместно.
— Я могла бы что-нибудь испечь… — говорит мама, отвлекая меня от моих собственных мыслей.
На этом я прощаюсь и вешаю трубку. Как только я кладу телефон на стол, внутри у меня всё напряжение превращается в нетерпеливое возбуждение. Я вскакиваю со стула и бросаюсь к двери. Я должна сказать Сету, что у нас появились планы, прежде чем он остановит свой выбор на пицце и плохом боевике. Как только идея пиццы засядет у него в голове, избавиться от неё будет практически невозможно.
Я мчусь вниз по лестнице, а оказавшись на первом этаже замедляю шаг, переходя на быструю, но осторожную ходьбу. Я пересекаю первый этаж в рекордно короткие сроки, улыбаясь мимо проходящим людям чуть шире, чем обычно. Дойдя до двери второго тренажерного зала, я стучу один раз, прежде чем распахнуть её. Обычно я никогда не вламываюсь в тренировочный зал, если там затемнены окна, но когда внутри Джексон, весь спортивный этикет вылетает в трубу.
— Привет, Олив, — кричит Джексон.
Я закатываю глаза, когда он подтягивается до тех пор, пока его подбородок не касается толстой чёрной перекладины. Затем он снова опускается. Может быть, он и на самом деле встречается с Селеной, но это не делает его меньшим придурком. Сломанный или нет, но этот мудак должен разобраться в своём дерьме.
Его обнажённое и покрытое татуировками тело блестит от пота, но, как бы мне это ни было ненавистно, я должна отдать должное этому парню. Хотя раньше он был подтянутым и худощавым, теперь его мышцы стали более рельефными. Моим лёгким не хватает воздуха, и я в ужасе. Моя заминка — это абсолютное предательство по отношению к Сету и Селене. Если бы кто-нибудь из них прочитал мои мысли прямо сейчас, он был бы в ужасе. Мне нужен секс. Мне это нужно прежде, чем я начну смотреть еще и на Дэррила как на кусок мяса.
 
— О? — окликает Сет из дальнего угла.
Я переключаю на него своё внимание. Он постукивает синей ручкой по папке с зажимом и выгибает бровь, глядя на меня.
— Тебе снова нужна помощь с принтером?
О, Боже, как бы я хотела, чтобы принтер сломался. Тогда я могла бы побыть с ним наедине несколько минут. Несмотря на гормоны, бушующие в моем теле, я качаю головой.
— Принтер в порядке. — Я указываю на дверь. — Мы можем поговорить наедине одну минутку? — Сет берет папку подмышку и направляется ко мне.
— Только не во время моей тренировки, — приказывает Джексон, с глухим стуком опуская босые ноги на коврик. — Я плачу за время Сета, как и все остальные.
Я переношу вес тела на другую ногу и складываю руки на груди.
— Ты не можешь пару минут побоксировать грушу?
Он качает головой и тянется за своим красным полотенцем. С озорной улыбкой он проводит им по лбу и вытирает покрасневшее лицо.
— Я уже сегодня занимался с грушей. Мы собираемся приступить к техникам сдачи, и мне нужен Сет.
— Рада за тебя, — огрызаюсь я. — Но он мне тоже нужен.
Эти пять слов, вырвавшихся из меня, были пропитаны отчаянием. Чёрт, мне даже на долю секунды показалось, что у меня из глаза покатилась слеза. Я знаю, что Сет смотрит на меня. Я чувствую, как его взгляд согревает моё лицо. Может быть, он услышал мою отчаянную мольбу побыть с ним наедине. Мне надоело соревноваться со всеми остальными. У меня сжимается грудь и горло. Неужели люди не понимают, что он мне тоже нужен? Он был нужен мне долгое время, но никто не позволял мне быть с ним даже на секунду. Я не знаю, сколько ещё смогу это выносить. Мы любим друг друга, и это искренне, но мне кажется, что я теряю его из-за всех остальных. Когда этого будет достаточно? Когда настанет моё время… Наше время?
— Хорошо. — Джексон выдыхает, пожимая плечами. — Если ты хочешь закончить тренировку, я не против.
— Иди и готовься. Я сейчас буду, — приказывает Сет.
Я смотрю на него, когда он делает глубокий вдох и закрывает глаза. Через секунду он выдыхает, и наши взгляды встречаются. На его лице отражается сочувствие, и это причиняет боль. Ещё одна битва за внимание Сета… И я проиграла. Снова. Когда, чёрт возьми, это закончится? Я добавляю ещё одну строчку к списку, которым стали наши отношения. Ещё один день без разговоров. Ещё одна ночь без близости. Ещё одна неделя без перерыва.
— Это важно? — спрашивает он, и я незаметно вздрагиваю.
Его вопрос сдержанный и деликатный. Я хорошо знаю этот тон. Он использует его всякий раз, когда боится меня расстроить. Я не расстроена. Я была расстроена, когда Сета вызвали в спортзал в мой день рождения. Я была расстроена, когда позвонила его мать и оторвала его от ужина, чтобы починить протекающую трубу в ванной, и я была расстроена на вечере кино, когда Джексон попросил Сета забрать его после того, как Селена сбросила его ключи с моста, но теперь… Теперь нет. Я не чувствую себя расстроенной. Я чувствую себя… Одинокой.
— Важно ли? Я не знаю. Я имею в виду, что это важно для меня. — Я прикусываю нижнюю губу, чтобы она не дрожала. — Разве это ничего не значит?
Я хотела поговорить о Дне святого Валентина, но идея, которая раньше наполняла меня огнём, теперь заставляет меня чувствовать холод и одиночество.
— Конечно, это так, но может ли это подождать? Мы сейчас в самом разгаре тренировки.
— Ты занят. — Нервный смешок вырывается из моего горла, и я вытираю вспотевший лоб. — Знаешь, я слышала эти слова из твоих уст миллион раз, но они никогда не были обращены ни к кому, кроме меня. Ты хватаешься за возможность помочь всем остальным, ты заполняешь свой график до отказа, когда кто-нибудь звонит. У тебя всегда есть время, чтобы провести его с кем-то другим, но не со мной. Кажется, у тебя никогда не остаётся ни секунды, чтобы уделить время своей семье.