Дочь Затонувшей империи

Я сосредоточилась на его ногах, не в силах избавиться от образа его обнаженного тела. Он переобулся в сандалии южного фасона, зашнурованные чуть ниже колена, их кожа блестела и выглядела жесткой, еще не разношенной.
– Следуй за мной. – Он пошел прочь, даже не удосужившись оглянуться через плечо, чтобы убедиться, что я следую за ним. – Поторопись. Час вот-вот пробьет.
Я крепко зажмурилась, отгоняя свои фантазии, и последовала за Райаном. Крылья грифина, вытатуированные на его плечах и груди, соединялись в одну огромную татуировку, набитую во всю верхнюю часть спины. Это был мастерски детализированный грифин с распростертыми крыльями, взмывающий в небо под лучами солнца – символ Ка Харта. Но их эмблема изображалась упрощенно и в геометрическом стиле, тогда как татуировка Райана выглядела реалистичной, с мельчайшими деталями, каждое крыло было растушевано и неповторимо. На лапе грифина болтался обрывок перерезанной веревки, концы которой изодраны в клочья, а отрезанный кусок валялся внизу, среди заснеженных горных вершин.
– Удачи, Лир! – крикнула Халейка, отвлекая меня от разглядывания грифина и того, как его крылья подрагивают при каждом движении Райана.
Я помахала в ответ, и Халейка повернулась к Галену, а Райан повел меня к самой дальней от центра дорожке.
– Когда-нибудь раньше бегала? – спросил он, повернувшись лицом ко мне.
– Только когда за мной гонялись.
Скрестив руки на груди, он резко выдохнул.
– Я так и думал.
– Что мне делать? – спросила я.
Он приподнял бровь, ту, что была неповрежденной.
– Переставляй одну ногу за другой. Быстро.
– Ух ты, спасибо. Ты действительно помог. Я лучше вернусь к Халейке.
– Воткни свой кинжал рядом с моим, – велел он, в его голосе безошибочно прозвучала команда. – Если хочешь пережить этот забег, слушай меня. Оставайся на самом внешнем кольце дорожки. Остальные отдадут предпочтение внутренним, надеясь привлечь внимание Стремительного. Здесь у тебя будет больше пространства, и ты сможешь бежать в своем собственном темпе. К тому же, если окажешься в толпе, у тебя будет место для маневра, ты сможешь сойти с трассы и вернуться обратно, когда путь освободится.
Я кивнула, удивленная тем, насколько разумным был его совет, и воткнула свой кинжал в землю, отметив новое место своего старта. Золотая рукоять сверкала рядом с рукоятью кинжала Райана, обтянутой потертой черной кожей.
– Подними руки вверх. – Он отступил назад, подперев пальцем подбородок, его пристальный взгляд блуждал вверх и вниз по всему моему телу. Поджав губы, Райан шагнул вперед, надавив мне на плечи. – Расслабься.
И тут же перед глазами возник его обнаженный образ, его руки у меня на плечах. Мысленно к этому образу я добавила детали его татуировки: кончики крыльев, расходящиеся по плечам и груди, рельефные мускулы, перекатывающиеся под кожей. Мое платье растворяется под его прикосновением. Его крепкое и напряженное тело прижимается к моему. Я раздвигаю ноги, жаждая, чтобы он овладел мной.
Я сделала глубокий вдох.
– Партнер, это противоположность расслаблению.
– Извини.
Он усилил давление, толкая меня вниз.
– Вот так. Хорошо. Наклонись вперед, руки к носкам.
Заднюю поверхность ног пронзило острой болью, и мне пришлось согнуть колени, чтобы дотянуться до земли.
– Твои подколенные сухожилия напряжены. Ты перестала танцевать?
Я начала подниматься, удивленная, что он помнил о моих занятиях танцами. Но его рука на моей пояснице удержала меня на месте, заставляя потянуться ниже.
– Я была занята, – проворчала я. – В тюрьме нет занятий танцами.
– Ага. Сделай глубокий вдох. – Его ладонь тяжело давила на мою спину, а потом он внезапно отстранился. – Теперь выпрямись, руки вверх. Хорошо.
К этому моменту большинство сотури учеников и их наставников выстроились на дорожках вокруг арены, отмечая кинжалами места старта. Некоторые прыгали на месте, в то время как другие делали впечатляющие выпады, их тела энергично раскачивались назад-вперед.
– Пора, – крикнул Стремительный. – Вернувшиеся наставники и ученики знают правила. Новоиспеченные ученики и те, кто перевелся, помните о том, что акадимы не останавливаются. Акадимы не устают. И вы тоже этого не сделаете. Если остановитесь, если решите отдохнуть во время бега, если не выполните приказы своего Арктуриона даже сейчас, то готовьтесь вернуться сюда сегодня вечером и повторить все снова. Также помните, что забеги не время для драк. Устроите потасовку на беговой дорожке – будете выпороты здесь же.
 
Я сглотнула, мой взгляд упал на высокий черный шест для порки, стоящий в стороне. Халейка предупредила меня за завтраком, что Турион Дайрен и Эмон всегда выбирают одного сотуриона для порки в первый день тренировок, чтобы подать пример и держать всех в узде.
– Не смотри на него, – велел Райан. – Не думай о нем. Он не для тебя. Смотри на дорожку, думай о своем следующем шаге. Ты должна думать только об этом. Смотри вперед, делай следующий шаг. Представь себя на том месте, где ты хочешь быть.
Ашваны взмыли в небо, и завитки голубого сияния рассыпались искрами от их скачущих копыт.
Пот градом стекал по шее от страха, который сковал мои и без того напряженные конечности. Сотури вокруг меня были сильными и непреклонными, с накачанными, выносливыми телами. Их ауры мерцали силой и опасностью. Я чувствовала, как магия пульсирует в их венах, ощущала мощь их необычной силы. Прошлой ночью я видела, на что способна горстка неопытных сотури. И теперь находилась среди сотен гораздо более умелых будущих воинов. Бежать рядом с ними теперь казалось глупым и опасным.
– Не смотри на них, они не важны. – Райан присел, готовясь к старту, и уперся руками в землю, от чего его мускулы на ногах и руках вздулись. – Встань на позицию, вот так.
Я вцепилась руками в грязь, чувствуя, как она забивается под ногти. Сердце бешено заколотилось.
– Слушай внимательно. – Голос Райана был тихим. – Ты будешь самой худшей из всех.
– Да пошел ты.
– Я стараюсь помочь.
– Думаю, мы совершенно по-разному понимаем определение слова «помощь», – процедила я сквозь стиснутые зубы.
– Я бы с удовольствием обсудил с тобой семантику, но это важно. Ты будешь самой худшей из всех. Это факт. Чем скорее ты с этим смиришься, тем лучше. Потому что тогда ты сможешь забыть об этом. Это не гонка. Здесь нет победителей. Помни об этом. Когда увидишь, как кто-то другой ускоряет темп, тебе захочется его догнать. Не надо. Не пытайся их догнать, не пытайся обогнать, этим ты только навредишь себе, переусердствовав, или тебя засосет в толпу. Тут главное выносливость, а не скорость. Ты должна пережить этот час, и ты это сделаешь.
Сглотнув комок в горле, я кивнула. Но меня все еще мутило от нервов, и чем больше сотури я замечала, тем неувереннее себя чувствовала. Как котенок, рычащий на взрослых львов.
– Ты станешь сильнее. – Его голос смягчился. – Быстрее. Но сейчас не они тебе конкуренты, а ты сама.
У меня есть две руки, две ноги. Мои ноги могут бегать, мышцы приобретут выносливость. Мои руки могут научиться держать меч, а предплечья окрепнут, чтобы выдерживать его вес.
Ашваны спустились, переливаясь всеми цветами радуги, и хранитель времени забил в колокол.
Райан сорвался с места прежде, чем я успела моргнуть, побежав невероятно быстро и исчезая среди других на трассе. А я стартанула с гораздо меньшей скоростью. В потоке звуков, пота и плоти мои сокурсники обогнали меня, и на какое-то блаженное мгновение я осталась в одиночестве, пока самые быстрые сотури не завершили свой первый круг и снова не догнали меня. Я обернулась как раз перед тем, как мимо промчалась группа бегунов. Некоторые ускорились, минуя меня, другие замедлили бег, бормоча проклятия себе под нос. Посыл был ясен: мне здесь не рады.
Я чуть не упала, пытаясь избежать столкновения с Нарией, которая явно бежала слишком близко ко мне. Толпа учениц постарше мчалась вместе, их сила была подобна ураганному ветру, и я оступилась, сойдя с трассы и потеряв ориентацию, но быстро вернулась обратно, едва не споткнувшись о ряд кинжалов под ногами. Через эти проклятые штуковины приходилось постоянно перепрыгивать.