Из глубин

– Своего Давенпорта ты куда дел?
– Генерал Давенпорт выдвигается в Гельбе.
Хексберг, Гельбе, Агмарен… Агмарен, Гельбе, Хексберг… Хочешь не хочешь, силы дробить придется, а резервов теперь не дождешься. И пушек новых не дождешься, и фуража…
– Мой генерал, поворот на Вальдзее!
– Ты здесь впервые?
– Да, сударь.
Двадцать лет назад все было наоборот. Почти наоборот. Генерал Савиньяк и потерявший имя и отца теньент. Арно-младшего еще не было на свете, Арно-старший сказал «забудь и воюй». Жермон Ариго воюет до сих пор и останавливаться не собирается.
– Красивое место, – генерал привстал в стременах, приветствуя гранитную стелу с неуместной среди лесистых холмов косаткой, – и замок красивый. На юге строят иначе. Ты давно был в Сэ?
– Перед Лаик, – Арно улыбнулся немного виновато. – На Зимний Излом мне обещали отпуск, но теперь отпусков нет. Вы знаете, что Сэ сожгли?
Розовое от заката озеро, мраморный олень у самой воды, изящные башенки с флюгерами, алатские шпалеры и книги, книги, книги… Арлетта Савиньяк обожала книги и сыновей.
– Что с матерью? – Вдова маршала любила Сэ больше прочих имений. – Она была там?
– Мама в безопасности. Она уехала в Савиньяк, успела… Так говорит барон Райнштайнер, писем я пока не получал.
– Если Райнштайнер что-то говорит, – подтвердил Жермон, – так оно и есть.
– Да, мой генерал, – теньент Савиньяк доказал, что умеет держать субординацию, и теперь был не прочь поговорить. – Вы не думаете, что Дриксен или Гаунау усилят натиск на перевалы?
Иными словами, не прорвутся ли «гуси» в Ноймаринен, откуда ушли войска. Арно-старший так бы и спросил, но нынешние Савиньяки еще и Рафиано. Сразу и дипломаты, и вояки…
Жермон поймал выжидающий, серьезный взгляд. Виконт Сэ хотел знать все и наверняка, граф Ариго тоже бы не отказался, но ясновидцы водятся только в сказках.
– Ноймаринен, Агмарен и Бергмарк держатся много лет. – Это очевидно, но порой об очевидном следует напоминать и другим, и себе. – Правда, болван Фридрих не прочь покрыть себя славой, но зима защитит перевалы лучше любой армии, а к весне в Ноймаринен наберут несколько новых полков, да и бергеры поднимут тысяч десять-пятнадцать. Торка отобьется, это в Придде может по-всякому повернуться.
– Да, раньше у фок Варзов было не тридцать четыре тысячи, а все пятьдесят.
Что мысль усилить Надор и экспедиционную армию за счет Западной оказалась не лучшей, полу-Рафиано умолчал, однако сие было написано у теньента на носу, и Жермон не мог не объяснить:
– Перераспределение сил казалось разумным. Твоим братьям требовались обстрелянные полки, а не набранный в окрестностях Олларии сброд. Нам очень повезло, что Лионель успел разбить Кадану и перекрыть восточные проходы из Гаунау. Другое дело, что резервы из Олларии нам больше не светят, но Двадцатилетняя война началась еще хуже.
– На границах хуже, – уточнил полный тезка героя битвы при Каделе, – не в столице.
– В Олларии тоже бывало по-разному, – усмехнулся Жермон. – Алонсо королевского братца не просто так расстрелял, но ты прав, Излом нам еще тот достался. Ничего, выпутаемся.
– Конечно! – расцвел теньент. Он был умницей, потомком маршалов и экстерриоров, но ему не исполнилось и двадцати.
2
– Заходи, – король приветливо улыбнулся, и герцог Окделл невольно улыбнулся в ответ, – как дела?
– Хорошо, – выпалил Дикон, потому что все действительно было хорошо, даже погода. Полуденное солнце заливало королевский кабинет золотом, играя на старинном оружии и начищенных до блеска подсвечниках. Дворец словно бы радовался возвращению законного хозяина.
– Я тоже думаю, что неплохо, – кивнул сюзерен, – а будет еще лучше. Да ты садись, нечего над душой стоять. Ты по-прежнему живешь у Рокслеев?
– Да, – юноша, не чинясь, уселся на вызолоченный стул. – Они наши соседи и вассалы… То есть были нашими вассалами.
– И будут, – твердо сказал Альдо. – Ричард, пока это тайна для всех или почти для всех, но не для тебя. Я верну старые порядки. Не кабитэльские – гальтарские. Золотые Земли вновь станут единой империей. Не будет никаких гайиф, гаунау, фельпов, только Золотая Талигойя от моря до моря. Ну, Повелитель Скал, что скажешь?
 
Дик был бы и рад что-то сказать, только слова куда-то делись, остались лишь восторг и неистовое желание немедленно броситься в бой. Последний из Раканов слов на ветер не бросает. Он обещал привести их до конца года в Олларию – и привел! Теперь государь обещает возродить Золотую империю – и сделает это, а Ричард Окделл встанет рядом. Сюзерен усмехнулся.
– Вижу, согласен, ну и слава истинным богам! Глава Великого Дома должен жить в собственном дворце, а не в гостях у вассала, пусть и верного. Кто захватил дом Окделлов?
Дом Окделлов не захватывал никто. Когда расширяли Триумфальную улицу, корона выкупила и снесла мешавшие здания, среди которых был и особняк с вепрями на фронтоне. Это было при деде Ричарда герцоге Эдварде; закладывать новый дворец Повелитель Скал не стал, предпочтя вывезти деньги в Надор. Отец пустил золото королевы Алисы на нужды восстания, только его все равно не хватило.
– Не знаешь, что за тварь прибрала к рукам твое гнездо? – Альдо казался удивленным. – Или кого-то покрываешь?
– Ваше величество…
– Я, конечно, твой король, – сюзерен откинулся в кресле и закинул ногу на ногу, – но прежде всего я – твой друг. Пока мы вдвоем, зови меня Альдо, а то я, чего доброго, позабуду собственное имя. Так кто вас ограбил?
– Дед сам продал особняк, – объяснил Ричард, – и его снесли. Когда строили дорогу.
– Понятно, – протянул король, – и теперь у потомка Алана Святого в столице нет собственного угла. Впрочем… Ты почти год жил во дворце Алвы, как он тебе? Нравится?
– Да, – начал Ричард, но договорить не успел.
– Особняк твой. Со всем барахлом. – Сюзерен взял перо и что-то быстро набросал на плотном листе. – Вот дарственная, только мой тебе совет – выгони слуг. От кэналлийцев можно ожидать любой подлости.
Альдо Ракан в очередной раз был прав, слуги Ворона – враги. Особенно Хуан со своими головорезами, хотя бывший работорговец наверняка удрал, бросив и дом, и господина. Наживающиеся на чужих страданиях были и будут трусами, бьющими в спину.
– Что молчишь? – поднял бровь сюзерен. – Язык проглотил?
– Благодарю, ваше вели… Извини, Альдо. Спасибо тебе. Я могу взять к себе сестру?
– Разумеется. – Король почему-то нахмурился, или ему показалось? Показалось… Из-за освещения: только что было солнце, а сейчас набежали облака.
– Айрис – фрейлина ее величества, – напомнил Ричард, – она была с королевой в Багерлее.
– Дикон, – рука Альдо легла на плечо юноши, – я понимаю, ты вырос в Талиге, но теперь ты в Талигойе. Не сомневаюсь, что Катарина Оллар – достойная женщина, но она не королева и никогда ею не была. Так же, как ее жирный муженек никогда не был королем.
– Но… – вот теперь Дикон растерялся, – Ты говорил, что олларианство незаконно, значит, Катарина Ариго не жена Фердинанда Оллара.
– Не жена, – медленно произнес король, – и вместе с тем жена. В глазах других. Четыреста лет не отбросишь, будто грязную тряпку, как бы этого ни хотелось. Понадобится года четыре, чтоб вымарать из памяти Олларов, и в десять раз больше, чтоб вернуть Талигойю к истинным богам. Я не могу встать и объявить, что с сегодняшнего дня олларианские браки недействительны, ведь тогда во всей стране не найдется ни одного законнорожденного. Представляешь, какая поднимется неразбериха?
Дик представил и понял, но легче от этого не стало. Перед Создателем Катари свободна, но для людей она прикована к своему проклятому толстяку, уцелевшему из-за выходки Ворона и глупости Робера.
– Катарину Ариго выдали замуж насильно!
– Не сомневаюсь, – кивнул его величество, поигрывая кинжалом, – ни одна девушка по своей воле за Оллара бы не вышла, но это не наше дело. Я жду нового кардинала. Если госпожа Оллар захочет развестись, эсператист ее разведет. Ты мне другое скажи, почему ты поселился с Рокслеями, а не с Робером? Поссорились?