Как повергнуть герцога (СИ)

В его сознании промелькнуло непрошенное видение: ясный взгляд зелёных глаз. Девушка на площади. Она посмотрела ему прямо в глаза. И ответила, ничуть не смущаясь. Ни одна из знакомых ему дам не отваживалась бы на такое, но не женщина, стоявшая гораздо ниже его по положению. Непостижимо. И всё же зеленоглазая незнакомка осмелилась. Она отделилась от стаи, от той безликой толпы, которая обычно просто мельтешила на задворках его жизни, и встала прямо на его пути… Самонадеянная девчонка. Возможно, сумасшедшая.
Он раскрыл блокнот и, как только перо коснулось бумаги, все посторонние мысли вылетели у него из головы. Замок Монтгомери, доставшийся первому герцогу за проявленную отвагу в битве при Гастингсе, восемнадцатый герцог проиграл в карты. Себастьян вернёт его назад, даже если это будет последнее, что он сделает в этой жизни.
Глава 4
— Вы выглядите рассеянной, мисс Арчер.
Острый, как у стрелка, взгляд поверх очков в металлической оправе устремился на Аннабель, и она почувствовала укол вины и всплеск тревоги. В твидовом пиджаке с заплатками на локтях, с нахмуренными бровями на высоком лбу профессор Дженкинс выглядел блестящим академиком, коим и являлся. Ему едва исполнилось сорок, а он уже был титаном в области военного древнегреческого искусства, поэтому во время его утренних занятий, которые он вёл в качестве тьютора2, следовало проявлять усидчивость, как нигде.
Она с раскаянием посмотрела на человека, с которым её отец прежде поддерживал переписку.
— Простите, профессор.
Он склонился над столом.
— Это всё из-за чёртового вязания, да?
— Прошу прощения?
— Вязание, — повторил он, злобно глядя на миссис Форсайт. — Этот стук сводит с ума, как протекающий кран.
Стук спиц за спиной Аннабель внезапно прекратился, и комнату наполнили возмущённые восклицания миссис Форсайт. Аннабель съёжилась. В конце концов, женщина оскорбилась по праву, Аннабель платила ей шесть пенсов в час за то, чтобы она просто сидела рядом, потому что Гилберт, чёрт бы его побрал, оказался прав в одном: ей действительно была необходима компаньонка, причём одобренная самой руководительницей колледжа. Студенткам не разрешалось появляться в центре Оксфорда без сопровождения, и они не могли оставаться с профессором наедине. Элегантная пожилая вдова миссис Форсайт определённо выглядела достойной блюстительницей приличий.
Но если Дженкинса раздражал стук спиц, Аннабель должна найти другое решение. В конце концов, он был титаном. Его уроки превращали помятые старые страницы в выразительные окна в прошлое, его выдающийся интеллект разжигал в Аннабель желание учиться. И, чтобы преподавать ей греческую историю, он взял на себя труд прийти в класс, который предоставил студенткам университет: комнату с разномастной мебелью над пекарней на Литтл-Кларендон-стрит.
Над пекарней. В этом и заключалась вся беда. Отвлекало не вязанье, а запах свежеиспеченного дрожжевого хлеба, доносившийся сквозь щели в двери…
Внизу по улице с грохотом проехала телега.
Профессор с раздражением громко захлопнул свой экземпляр "Фукидида3".
— На сегодня всё, — сказал он. — Я не сомневаюсь, что к завтрашнему дню вы предложите свой оригинальный взгляд на эту главу.
К завтрашнему дню? Приятное ощущение от его похвалы быстро прошло, ей опять придётся провести ночь за учёбой. Неотложные дела в Оксфорде накапливались быстрее, чем в Чорливуде.
Убирая перьевые ручки и блокнот в сумку, Аннабель украдкой наблюдала за Дженкинсом. Наконец, встретив его лично после долгих лет сухой научной переписки, она всё ещё удивлялась, как молодо выглядит профессор. Он был долговязым, а благодаря жизни, проведённой в тускло освещённых архивах, на его лице отсутствовали морщины. К тому же настроения профессора часто менялись, он то погружался в свои мысли, то вмиг оживал и тогда ничто не могло скрыться от его проницательного взора. С подобным типом мужчин не так-то легко справиться.
 
Под ними, в пекарне, кто-то с большим энтузиазмом принялся стучать металлическими кастрюлями.
Дженкинс ущипнул себя за переносицу.
— В следующий раз приходите в мой кабинет в Сент-Джонсе, — сказал он.
Сент-Джонс был одним из старейших и богатейших колледжей Оксфорда4. Ходили слухи, что одна их винная коллекция стоила всех королевских драгоценностей.
— Но никаких спиц и пряжи, — предупредил Дженкинс, — понятно?
Аннабель спешила вниз по бульвару Сент-Джайлс в компании всё ещё рассерженной миссис Форсайт. Жаль, что нельзя побродить здесь подольше и насладиться видом очаровательных стен из песчаника, обрамляющих улицу, но она уже опаздывала на собрание суфражисток. Хотя ей всё-таки удалось проникнуться многовековыми знаниями и атмосферой таинственности, которые источали рассохшиеся камни старых строений. На днях Аннабель заглянула в одну из средневековых дверей в стене, мельком увидев за ней прекраснейший сад на территории мужского колледжа, маленький островок экзотических деревьев, поздних цветов и укромных уголков, спрятанный от посторонних взглядов, как драгоценный камень в шкатулке. Возможно, когда-нибудь у неё получится проникнуть внутрь.
На этой неделе суфражистки собирались в "Рэндольфе". Хэтти и её двоюродная бабушка, выступающая в качестве компаньонки, сняли апартаменты в шикарном отеле на время семестра и любезно предложили принять женщин у себя. Общая комната в Леди-Маргарет-Холле, колледже Аннабель, вполне могла бы вместить небольшую группу активисток, но его декан, мисс Вордсворт, не допускала проведения политических мероприятий на территории учебного заведения.
— Я закрою глаза на происхождение вашей стипендии, — сказала она Аннабель во время их первой встречи, — но советую не злоупотреблять доверием, которое проявил к вам университет.
Мисс Вордсворт была интересной женщиной, она платила из собственного кармана преподавателям, чтобы дать женщинам образование, но не видела никакой необходимости помогать им получить право голоса.
— Чего же именно добивается ваша группа? — запыхавшись, спросила миссис Форсайт, чем до боли напомнила Аннабель тётю Мэй.
"Чего же именно добивался мой племянник, нагружая тебя излишними знаниями?" — Подобные вопросы тётя Мэй задавала беспрестанно в течение долгих зимних месяцев, которые они вместе провели на севере. Не потому ли она выбрала миссис Форсайт из числа компаньонок, одобренных руководительницей колледжа? Аннабель исподтишка посмотрела на женщину краем глаза. С этими маленькими очками на кончике носа она даже немного походила на тётю Мэй.
— Мы просим внести поправки в Закон о собственности замужних женщин, — ответила Аннабель, — чтобы женщины могли сохранить за собой своё имущество после замужества.
Миссис Форсайт нахмурилась.
— Но зачем? Ведь все земные блага мужа принадлежат и его жене?
— Но только эти земные блага не записаны на её имя, — осторожно заметила Аннабель. — А поскольку голосовать могут только люди, чья собственность на их имя записана, женщине необходимо сохранить имущество за собой, если она хочет получить право голоса.
Миссис Форсайт цокнула языком.
— Мне становится понятно, почему такая красивая девушка, как вы, осталась незамужней. Вы не только книжный червь, но и радикальная политическая активистка. Очень непрактично брать такую женщину в жёны.
— Очень, — подтвердила Аннабель. Какой смысл притворяться, что это не так? Она не годилась в жёны ни одному знакомому ей мужчине. Вероятно, Аннабель стала такой после того, как прочитала об Ахиллесе, Одиссее и Ясоне, о полубогах и людях, которые бороздили просторы семи морей. О мужчинах, которые могли взять её с собой на поиски приключений. Возможно, отцу следовало дать ей прочитать “Спящую красавицу” вместо "Илиады", тогда её жизнь могла бы сложиться совсем по-другому.
 
В "Рэндольфе" встреча вот-вот должна была начаться: Люси рылась в сумке рядом с небольшим столом оратора. Дюжина о чём-то переговаривающихся дам образовала полукруг у камина из розового мрамора, над которым висело огромное зеркало в золотой раме. Из листового золота, догадалась Аннабель, отдавая пальто служанке.