Крепостной (СИ)
Следующие несколько дней изрядно напряжённый Великий князь сутками пропадал в университете. С кем он там встречался и что обсуждал — Даниил не знал. Потому что все эти дни Николай его сторонился… ну как сторонился — все его заботы он принимал как должно, но вот никаких обсуждений услышанного или узнанного с Даниилом в эти не случалось. А перед самым Рождеством вернулся как-то сумрачный.
— Нам нужно срочно собираться и ехать обратно, — глухо заявил он. После чего минуту помолчал и продолжил:- Ты прав. Всё так и есть. Мне рассказали, как англичане завоевали Шотландию. И что творили в Ирландии. Не хочу моей стране такую судьбу…
Даниил, в ответ промолчал, но про себя удовлетворённо кивнул. На судьбы России он не замахивался, но в том, что в реализации всех этих планов Николая ему точно найдётся достойное место — был уверен. А большего ему и не надо. Над большим пусть императоры думают. Оба — нынешний и будущий…
Сразу выехать не удалось. Помешала непогода. А затем праздники. Но после Святок, во время которых Николаю пришлось нанести с дюжину визитов — за время пребывания в Эдинбурге у него здесь образовалось немалое количество знакомств, отказать которым в их приглашении было бы невежливо и недальновидно, они, наконец, тронулись в путь.
До Лондона Великий князь со свитой добрался только во второй половине февраля. Можно было сделать это куда быстрее, отправившись на корабле, но Николай решил снова проехаться по промышленным и университетским центрам Британии. Так что в Лондон они въехали довольно большим караваном, в котором кроме свиты и измайловцев с кавалергардами, ехало ещё около двух десятков молодых и не очень учёных, механиков и преподавателей, большая часть которых была шотландцами и ирландцами. Среди них не было ни одного, фамилию которого Даниил помнил из его прошлой жизни, но это было неважно. Эти люди были отобраны Николаем, который побеседовал лично с каждым, дабы убедиться в их профессионализме и желании работать, так что дело они своё знали… Ещё перед выездом из Эдинбурга они с Даниилом обсудили все те мысли и стремления, которые обуревали Николая, и наметили кое-какие первоначальные планы. Тогда было решено сосредоточиться на том, что Николай способен сделать здесь и сейчас. То есть он не отказался от желания поставить вопрос с крепостной зависимостью и всеобщим образованием перед братом Александром, но Даниил, буквально несколькими вопросами, главными из которых были два — «сколько это будет стоить» и «чем это обернётся для империи», убедил его не гнать лошадей. И заняться тем, что он сможет делать сам и сейчас. А именно — начинать создавать материальную и кадровую базу под будущее промышленное развитие России. Ведь за время путешествия по Англии Николай увидел множество промышленных предприятий, на которых работают английские станки, английские паровые машины и английские паровозы — значит нужно сделать так, чтобы Россия так же начала производить станки, паровые машины и паровозы в достаточно больших масштабах. А для этого в первую очередь нужны грамотные и обученные люди. И, лучше всего, если эти люди будут их собственными, а не приглашёнными со стороны. И у них — вот ведь какая неожиданность… есть все возможности обзавестись такими людьми. Потому что, во-первых, главной над всеми сиротскими воспитательными учреждениями империи ещё с конца прошлого века является матушка Николая — Мария Фёдоровна. И, во-вторых, никто особенно не представлял, что с этими самыми сиротами делать. Нет, то, что их надо вырастить и дать им в руки какое-то ремесло — было понятно. Но вот дальше-то что? А дальше был пинок под зад — и живи, как хочешь. В современной же России выжить без поддержки семьи, рода или какого иного «обчества» было практически невозможно… Даже если ты и владеешь каким-нибудь ремеслом. И у сапожников, и у цирюльников, и плотников, и у офеней есть свои по большей части негласные сообщества, которые дружно давят конкурентов. А в такие хлебные мест как половые в трактирах вообще устраивались только земляки и по серьёзным рекомендациям от родственников. Так что, если взять сирот «под крыло», что, при условии поддержки этой идеи со стороны «государыни» сделать очень даже просто, а потом обучить их требуемым знаниям и навыкам — всё должно получится… И именно для обучения будущих кадров Николай и навербовал всех этих учёных, механиков и преподавателей. Причём, то, что они были подданными короля Великобритании — было достоинством, а не недостатком. В очередном разговоре с Николаем Даниил не удержался и использовал памятную ему ещё со школьных уроков истории идиому «Англия — мастерская мира», после чего было дружно решено, что наиболее таланливая часть их будущих соратников по промышленному развитию России непременно будет отправлена сюда на стажировку. А то и на обучение. В конце концов, у Николая образовалось огромное количество личных знакомств в университетской среде Эдинбурга, во главе с самим ректором университета. Так что место куда отправлять людей на учёбу проблемой не было.
В Лондоне они задержались почти на две недели, и главной причиной этого стал человек, фамилию которого они услышали от Уатта — Ричард Тревитик. Этот энтузиаст железнодорожного дела заявился к Николаю с предложением выкупить его детище — увеселительную железную дорогу с паровозом, который назывался очень амбициозно — «Поймай меня, кто сможет». А всего он, как выяснилось, к настоящему моменту построил уже пять паровозов, одну паровую карету и-и-и… оказался единственным кто запатентовал конструкцию паровоза. Когда Даниил об этом узнал — он насел на Николая с идеей завербовать этого человека. Вот только, увы, против него в настоящий момент было открыто сразу несколько дел о банкротстве, так что его выезд за пределы Англии на официальных условиях оказался невозможен…
Увеселительную железную дорогу они купили. Вернее, её развалины. Ну да в своей способности восстановить и, даже, улучшить оную Даниил не сомневался. Зато в таком состоянии она им досталась, считай, за копейки… Кроме того, Николай договорился с Тревитиком о том, что если тот самостоятельно доберётся до Петербурга — он примет его на работу и положит довольно солидное жалование. Потому что Даниилу удалось-таки зажечь Его Высочество идеей Царскосельской железной дороги, и тот загорелся запросить её у брата, как подарок на свою свадьбу. Шанс на то, что тот согласится профинансировать её постройку был, и неплохой. В конце концов, дорога пригодиться и самому императору — в то же Царское село ездить. Да и стоит она немного. Ну относительно… А «под шумок» можно где-нибудь в Сусуарах, неподалёку от их совместной мануфактуры по производству металлических писчих перьев развернуть и строительство паровозо и вагоноремонтного завода. Дорогу-то обслуживать надо. Как и её подвижной состав. Ну, вот и будет где её обслуживать. А там, глядишь, и сами строить начнём… И деньги на постройку дороги под британского инженера и изобретателя выделят куда охотнее, чем под Данилку. Во всяком случае, пока. Так что лучше он ещё какое-то время побудет «при» господине Тревитике, раз уж со Стефенсоном не сложилось.
Перед самым отправлением случился казус. Отправившийся в банк дабы обналичить очередной аккредитив Иван Фёдорович Саврасов, действительный статский советник и почётный опекун Санкт-Петербургского Опекунского совета, на которого были возложены обязанности воспитателя и финансового управителя взамен оставшегося в Париже с Михаилом генерала Ламздорфа, вернулся с сообщением, что банк отказался выдавать ему деньги. Мол, у него уже скопилось русских аккредитивов почти на полмиллиона фунтов стерлингов, а оплачивают их с очень большим скрипом. И никакие усилия Саврасова и ссылки на принадлежность его воспитанников к императорской фамилии ничего не дали. А посланник Российской империи в Лондоне — граф Ливен в настоящий момент находился в австрийском Бадене, при особе Российского императора, который был одним из главных дирижёров проходящего там Венского конгресса, который должен был решить судьбу Франции и всей постнаполеоновской Европы в целом. Вследствие чего им пришлось отложить отъезд ещё на некоторое время. Потому что даже найм корабля сделать было не на что…