Крепостной (СИ)

Ну и третьей была задача — заработать денег на достойную жизнь. Но с ней было куда легче, чем со второй. Он ведь знает и умеет очень многое из того, что здесь пока не умеет делать никто — рамочный улей, например. Анисим знал, что тот был придуман, как раз где-то в начале XIX века. Но уже после Первой Отечественной. Той, что 1812 года. И именно в России. Он про развитие пчеловодства много читал, когда они с тестем пасеку затеяли… Или разведение пушного зверя? Здесь этого вообще никто не знает. На зверя только охотятся! Опять же теплицы и выращивание помидор с картошкой. Нет, в России этим тоже, скорее всего, занимаются. Но очень немногие и, скорее, как экзотикой. А он может не только поставить выращивание почти на промышленную основу, но и развернуть производство новых блюд весьма экзотического вкуса. Те же маринованные помидоры с огурцами! Они у его Марьяны таким вкусными получались — пальчики оближешь! А закручивали банки они всегда вместе. Ну, дык под пять сотен банок за сезон выходило. Одна Марьяна на этих банках просто померла бы! Так что всю технологию он вполне себе помнит — чего сколько и в какой момент в банку добавлять. Когда этим занимаешься из года в год на протяжении более сорока лет — знания сами собой в голове откладываются… Или паровозы. Скоро ведь в России построят Царскосельскую железную дорогу. А потом и Октябрьскую… ну, то есть, Николаевскую. Эта которая из Ленингра… то есть Санкт-Петербурга в Москву. А он про паровозы знает столько, сколько никто и нигде в этом времени не знает. Потому что не только учился в железнодорожном техникуме, но ещё и их ремонтировал! Так что должен какой-нибудь из вариантов сработать. А какой именно — будем посмотреть…
  
Глава 3
 
3.
— А чего ты здесь делаешь?
— Я-то?- Данилка улыбнулся и поболтал ногами.- Самолётики пускаю.
— Что?- стоявший перед деревом, на которое он забрался, мальчишка в красивом костюмчике, белых чулках и блестящих, лакированных туфлях с пряжками, забавно открыл рот.
— Самолётики.
— А что это?
— Самолётики-то? А — вот!- Даниил выудил из-за спины кусок газеты и сноровисто сложил из него обычный бумажный самолётик. После чего размахнулся и запустил его в воздух. Глаза стоящего под деревом мальчишки восторженно округлились.
— Ух ты-ы-ы… C’est magnifique![1]- он резко развернулся и бросился к приземлившемуся на траву самолётику.- C’est juste miracle![2]
— Это ты сейчас по каковски сказал?- поинтересовался Данилка доставая из-за спины мелкое яблочко и с хрустом откусывая кусок.
— Excusez-moi?[3]- удивлённо начал мальчик, но тут же продолжил по-русски слегка картавя:- Э-э-э… по фганцузски, — после чего покосился на самолётик, который он уже успел подобрать и, робко покосившись на Данилку, спросил:- А-а-а… можно я его возьму.
— Да бери, — махнул рукой в ответ маленький трубочист.- Я себе ещё наделаю.
В этот момент откуда-то из-за зарослей кустов, за которыми они беседовали, послышался взволнованный женский голос:
— Votre Altesst, ou etes etes-vous?[4]
Мальчик в костюмчике недовольно оглянулся и пробурчал на французском:
— Oh mon Dieu — encore![5]- но, тут же поправился, перейдя на русский:- Это мадмуазель Клементина, моя гувернантка. Она завела себе кавалера, который приходит встречаться с ней во время нашей прогулки. И когда он приходит — они ничего вокруг не видят. А мне скучно. Вот я и пошёл погулять, — тут его лицо просияло, сразу став очень симпатичным.- И не зря — самолётики увидел.
Данилка согласно кивнул, а потом подмигнул мальчишке:
— Это ещё ерунда — я вот сейчас делаю большой самолётик, не только из газеты, а ещё и из щепок. А ещё вырезаю для него лётчика…
— Кого?
— Ну, человечка! Он у меня будет летать на этом самолётике. И куда дальше, чем летают обычные!
— Ух ты-ы… А когда ты его сделаешь?
— Дай-ка подумать?- Данилка воздел очки горе и задумчиво похлопал себе пальцем по губам.- Послезавтра, наверное… А ты что, хочешь посмотреть?
 
Мальчик рассерженно блеснул глазами.
— Да, конечно же!
— Ну, тогда приходи сюда в это же время, — улыбнулся Данилка.- Думаю, у меня всё уже будет готово. Ну, если меня не будет — значит или не доделал, или работа подвалила.
— Рабо…- мальчик удивлённо воззрился на сидящего на ветке сверстника.- А ты кто?
— Я-то? Я — трубочист, — гордо заявил Данииил.
— Трубочист⁈- на лице мальчишки нарисовалась великое изумление.
— Ну да.
— А-а-а… а как же ты придумал самолётики?
— Делов-то, — улыбнулся маленький трубочист.- Когда на крыше стоишь — такие мысли в голову приходят… прям ух!
Мальчишка полыхнул завистливым взглядом.
— А мне никогда не разрешат залезть на крышу…
Данилка покровительственно улыбнулся.
— Держись меня — и всё сделаем. Я знаю, как туда пробраться чтобы никто не заметил.
— Правда?- глаза мальчишки полыхнули надеждой пополам с восторгом.
— Votre Altesse? Grande-duc![6]- раздалось уже гораздо ближе и с нотками паники в голосе.
— Зуб даю!- побожился Данилка, как это делали в его первом детстве.
— Э-э-э… а зачем мне твой зуб?- удивился мальчик.
— Ну, это так говорят, — пояснил маленький трубочист.- Мол, точно сделаю, а коль нет — можешь мне зуб выбить!
— Ой!- мальчишка ошеломлённо округлил глаза и, подняв руку, засунул её себе в рот и осторожно потрогал себя за зуб.- Это, наверное, больно.
— А как же — конечно, — согласно кивнул головой Данилка.- Так что если чего не можешь сделать — лучше не обещать…
— Votre Altesse? Out e caches-tu, petit sale coquin?[7]
— Похоже, тебя уже обыскались, — усмехнулся Данилка.- Беги давай. И не шали сильно. Чтобы тебя послезавтра снова на прогулку привели.
— Эх, — вздохнул мальчишка.- Тебе-то хорошо — тебя вон даже на крышу отпускают. А у меня никакой жизни нет — туда не ходи, здесь не сиди, это не делай, да ещё учиться…
— Да уж, — серьёзно кивнул Данилка.- Жизнь у тебя — не сахар. Но это ничего — мы с тобой её быстро расцветим всяким разным интересным. Ну, если ты, конечно, захочешь.
Глаза мальчишки полыхнули яркой надеждой.
— Ты это… зуб даёшь?
— А то, — солидно кивнул маленький трубочист.- Сам увидишь. Но сейчас — беги. А то ещё эта твоя мадмуазель Клементина разозлиться и нажалуется кому-нибудь. И всё — плакали твои прогулки.
— Эта — может, — грустно кивнул мальчик и, развернувшись, быстро юркнул в узкий проём среди кустов. Данилка проводил его взглядом и, развернувшись, запихнул несколько газетных листов, прибережённых на всякий случай, себе в штаны, затянув их верёвкой, которую он использовал вместо пояса. После чего ловко соскользнул вниз по стволу… Ну что сказать — первый контакт установлен. «Клиент» заинтересован. Так что послезавтра посмотрим — удастся ли поймать на его крючок? Шансы на это были достаточно велики…
«Мусьё Кристоф» оказался той ещё сволочью. Он не стал ни в чём разбираться, а, сразу после того, как ему что-то нашептали про Данилку, распорядился того продать. Причём, тому самому страшному «Калякину». Ещё специально поинтересовался:
— Калякин, мальцов до семи лет дороже покупает? Ну, вот ему и продайте…
Слава Богу, до Данилки эта информация дошла раньше, чем до него добрался конюх, коему поручили найти маленького трубочиста и запереть в чулане. Ну как дошла… Та самая девчонка-посудомойка и принесла. Она ещё вчера Данилке рассказала, кто на него «мусьё Кристофу» нажаловаться намерен. Всех перечислила! И откуда только узнала? Впрочем, он ещё в прошлой жизни понял, что добыча подобной информации — это непознаваемая женская магия. Так что в этой он просто спокойно ею пользовался. Не безвозмездно, нет. У судомойки были проблемы с парой парней — молодым конюхом лет пятнадцати и лакеем чуть старше сорока. С пятнадцатилетним — потому что тупой и ничего не видит, а с лакеем, потому что противный и зажимает. И Данилка с ними помог — одному раскрыл глаза, а второму… второй был едва ли не первым из тех, кто побежал к «мусьё Кристофу» жаловаться на маленького трубочиста. И горячо поддержал принятое им решение.