"Фантастика 2023-185". Компиляция. Книги 1-17 (СИ)

— У меня нет родителей. Они погибли, когда я был маленьким.
— Как погибли?.. — ахнула Саша, ругая себя что есть силы за бестактность. — Ты прости, я не знала…
— Да что уж там! Восемнадцать лет прошло. Но я их хорошо помню. Мы в машине ехали, когда… В общем, я вот жив остался, а папа с мамой…
— Прости-прости! — неожиданно прижалась к Мирону Сашенька, обняла его, но тут же, спохватившись, отпрянула. На глазах ее блестели слезы.
Мирон замер, боясь пошевелиться. Все мысли разом повылетали у него из головы. Единственное, что ему хотелось сейчас, чтобы Саша снова обняла его и не расцепляла руки подольше.
Сашенька же, устыдившись спонтанного проявления чувств, сухо, грубовато даже, бросила:
— Ну, все. Проводила тебя, дальше сам. До дверей и без меня дойдешь. Пока. Звони, если что.
Однако Мирон не двинулся с места. Он смотрел на Сашеньку таким взглядом, как смотрят взрослые на несмышленого ребенка — с укоризной, но в то же время с умилением.
— Что опять не так? — насупилась девушка.
— Куда же я пойду?
— Домой. Это ведь твой дом?
— Мой. Только он здесь.
— Разве это плохо? Поскольку дом здесь, то в него осталось только зайти. — Сашенька тоже перешла на тон воспитательницы детского сада.
— Это ничего не даст, — покачал головой Мирон. — Я ведь зайду в дом здесь, а не там…
— Где там?
— Не могу сказать… Ты не разрешаешь. Но ты ведь поняла?
— Ага, опять параллельные миры и перпендикулярные измерения?
— Ну да…
— Вот что. Ты один живешь?
— Нет, я ведь говорил: я снимаю комнату. У бабушки одной, — сказал Мирон. И на всякий случай уточнил: — Старенькой.
— То есть, ей уже за двадцать? — невольно вырвалось у Саши.
— Думаю, что за все восемьдесят, — улыбнулся парень.
— Ладно. Стой пока здесь, — сказала Сашенька. — Я сама сейчас проверю. Какой номер квартиры?
— Шестнадцать. На втором этаже самая крайняя. Только давай все же вместе пойдем!
— Я сказала: стоять! — сверкнула глазами девушка. Но тут же добавила совсем другим тоном, спокойно, даже ласково: — И ждать меня.
— Я готов ждать тебя, сколько… — начал было Мирон, но Саша уже скрылась за облупленной дверью подъезда.
Быстро взлетев на второй этаж, Сашенька остановилась возле крайней двери. Подняла руку с выставленным пальчиком, но так и не смогла обнаружить то, к чему хотела этот пальчик приложить. Звонка не было. Отсутствовала, впрочем, и табличка с номером квартиры, так что девушка слегка засомневалась, к нужной ли двери она подошла. К тому же, та была настолько неопрятной — в драных клочьях грязного дерматина, в отвратительных бурых пятнах, — что вызывало сомнение, живет ли кто вообще за этой дверью.
Саша отступила на пару шагов и осмотрела соседние двери. Они тоже не выглядели новыми, но все-таки отвращения не вызывали. Да и номера были на месте: «13», «14» и «15». Так что, как ни крути, а попадать следовало именно за непронумерованную дверь. Сашенька снова подошла к ней и замерла в нерешительности. Теперь она услышала доносившиеся из квартиры голоса, так что сомнения в ее обитаемости рассеялись. Это уже было что-то. Но главная задача — дать людям в квартире знать о себе — решения пока не находила. Поскольку звонком и не пахло (некий запах, и вполне отчетливый, от двери все-таки шел, но девушка побоялась его с чем-либо ассоциировать), оставалось только стучать. Но касаться рукой этого непотребства показалось Саше делом немыслимым. И хоть была она девушкой воспитанной и прекрасно знала, что так делать нельзя, но все же почти с чистой совестью (как минимум, по сравнению с остатками дерматина) повернулась спиной к двери и постучалась в нее каблуком.
Голоса поутихли. Но тут же стали еще громче. А открывать дверь, похоже, никто и не собирался. Пришлось постучаться еще, теперь уже совсем не стесняясь и не сдерживаясь. Оказалось, что пренебрежение стыдом приносит вполне реальные плоды: за дверью послышались шаги. Затем щелкнул замок, дверь открылась, и Саша увидела… Нет, она далеко не сразу поняла, кто же стоял перед ней на пороге. И причин тому было несколько.
 
Во-первых, на Сашеньку пахнуло непередаваемым букетом запахов. Да таких, что девушке с трудом удалось сдержать рвотные позывы. Пахло пригорелой, а также протухшей, прокисшей и прочей не пригодной в пищу едой. С ужасом Саша поняла, что пахло также и тем, во что еда превращается в процессе переработки (а также и недоработки) человеческим организмом. Прочие ароматы, такие как застарелые запахи пота, табачного дыма, водочного перегара, — казались на фоне прочего чуть ли не ароматизаторами.
Во-вторых, в прихожей квартиры было темно.
В-третьих, тот, или скорее то, что стояло, покачиваясь, перед девушкой, было существом без пола и возраста.
То есть, ожидала-то Саша увидеть древнюю старушенцию, а потому и приняла сначала открывшего дверь человека за старую женщину, но сомнения тут же захлестнули взбунтовавшее сознание. Сначала оно споткнулось о предполагаемый возраст. Ведь человек, которому за восемьдесят, в любом случае должен иметь морщины и седые волосы. И если волосы еще можно перекрасить (если осталось что), хотя и вряд ли в таком возрасте этим заморачиваются, то морщины скрыть гораздо сложнее (сомнительно, чтобы обитатель подобной квартиры имел средства на пластическую операцию). Так вот, морщин-то как раз у открывшего дверь существа не было. Впрочем, возможно потому, что лицо у него представляло собой вздутый синяк, откуда поблескивала щелочка глаза. Волосы теоретически могли оказаться и седыми, но были настолько грязными, сальными и слипшимися, что истинный их цвет определить в настоящий момент не имелось возможности.
Пол существа разум также не смог определить. Единственным отличительным половым признаком оказалась юбка. Но она была настолько грязной, мятой и драной, что и юбкой-то ее называть не поворачивался язык.
К отвисшей нижней губе человекоподобного нечто прилип папиросный окурок. Это оказалось единственным, на чем Саша смогла остановить взгляд дольше двух секунд, без того, чтобы не украсить дверной дерматин новыми цветными разводами, а прихожую — дополнительными запахами.
Впрочем, и на хабарик ей долго полюбоваться не дали.
— Чего тебе? — сплюнув папиросные останки прямо под ноги Сашеньке, спросило существо. Судя по голосу, оно, скорее всего, принадлежало когда-то к прекрасной половине человечества.
— Ми… рон здесь живет? — с трудом уговорив организм не совершать непотребства, спросила девушка.
— Ми-и!.. — икнуло чучело, — …рон? Это который?
— А что, их у вас несколько?
— До хрена, — кивнуло существо, потеряв при этом равновесие, и чуть не упало. Но все-таки непостижимым образом удержалось на ногах и даже сумело махнуть в темную глубь квартиры рукой: — Любого выбирай!.. А ты выпить принесла?
Переход от одной темы к другой произошел стремительно. Но, как выяснилось, это лишь Сашеньке темы показались несвязанными между собой. У человекоподобной особи на сей счет было иное мнение.
— Дашь пузырь, бери Мишку. Если он с тобой еще пойдет!.. — затрясла она перед Сашиным носом грязным пальцем с обломанным ногтем. А потом омерзительно захихикала и крикнула, нелепо вывернув голову: — Мишка, ты с ней пойдешь?!..
— К-какой еще Мишка? — поперхнулась Сашенька. — Я про Мирона вас спрашивала…
— Да какая, на хрен, разница? — особь изумленно раскрыла, насколько смогла, единственный доступный на данный момент глаз. — Вот тебе не все равно, Мишка или Гришка? Там еще Серега вроде сидит… или уже лежит.
— Мне — не все равно, — для чего-то вступила в дискуссию Саша. — Вернее, Мишка или Гришка — все равно, но Мирон или они с Серегой — нет.
— Что нет? — закачалось существо. — Пузыря нет? Так сбегай. Никуда твой Митрофан не денется… Он уже и с табуретки встать не хо… не мо… ни бе, ни ме. Одна я — как стеклышко, а мужики — а!.. — Пугало презрительно махнуло вглубь квартиры. — Слабаки! Во всем. На хрен тебе этот Митька?.. Он же в сосиску уже!.. Ты сбегай лучше за пузырем, и мы вдвоем с тобой посидим, выпьем, это… как его?.. посудачим о нашем, о девичьем… Мне ведь уже двадцать пять годочков стукнуло, я за-а-амуж хочу-у-ууу!.. — Несчастное создание затряслось вдруг в рыданиях и кинулось было с объятиями к Сашеньке, но поскольку та сумела в последний миг увернуться, пролетело через всю площадку и с грохотом затормозило о соседскую дверь.