"Фантастика 2023-185". Компиляция. Книги 1-17 (СИ)

— Нет, не буду я в полицию обращаться, — заверил Змей Горыныч. — Дело и впрямь можно считать закрытым. Спасибо тебе, Брок!.. — Из глаза Змея выкатилась едкая слезинка. — Прощай! И не поминай меня лихом…
— Да что ты говоришь? — Брок тоже расчувствовался и украдкой вытер глаза. — Я тебя только добром вспоминать буду… Для меня было большой честью работать с тобой!..
Тут уж оба сыщика не выдержали и, обнявшись, разрыдались в голос. Правда, Горынычу обниматься было уже нечем — лапы и крылья ему успел обмотать скотчем Константин Петрович, — так что обнимал шею Змея Брок, а дракон терся головами ему о плечо.
Ветровка землянина от слез Горыныча начала дымиться, и земному сыщику пришлось вскоре отпрянуть от друга.
— Прости, — сказал Змей.
— Пустяки, — ответил Брок, разглядывая на самом видном месте куртки дыру с обугленными краями размером с кулак. — Ира заштопает…
— Тогда прощай, — еще раз сказал Горыныч.
— И ты прощай, — всхлипнул Брок. — Береги себя! И Чучундру тоже. И девочек своих за нас обними, они у тебя чудные!
Затем со Змеем Горынычем чисто символически обнялась Сашенька, поскольку опасалась прислоняться к влажной от слез чешуе.
— Жаль, что ты улетаешь, — шепнул дракон девушке. — У тебя очень красивые глаза. Они так гармонировали с цветом наших растений!..
— Чуча у тебя тоже очень красивая, дядя Горя, — шмыгнула носом Сашенька. И на сей раз Змей не стал делать замечаний насчет подобного обращения.
Костя помахал дракону рукой, а Константин Петрович, отрывая рулон скотча от обмотанного, словно куколка гигантского шелкопряда зеленочешуйчатого тела, коротко бросил:
— Бывай здоров, трехголовый!
Горыныч хотел кивнуть в ответ, но землянин смотал все три шеи Змея вместе, так что кивок не удался.
Между тем закончила с погромом в собственном доме Чучундра. Она выглядела очень печальной и озабоченной. Увидев спеленутого мужа, грусть на ее мордах стала еще отчетливей.
— В путь, друзья мои! — скомандовал Брок и шагнул за порог.
Полет до секретного полигона всем показался очень коротким. Брок поймал себя на мысли, что летел бы так и летел на драконихе до самого дома… Но… Предстояла пересадка. Возможно, последняя в жизни. Если не считать ладьи Харона, конечно.
Попасть на полигон оказалось и впрямь проще простого. Чучундра пробормотала условную фразу, анализатор распознал ее голос и ворота услужливо распахнулись. Ангар же, как оказалось, и вовсе не запирался. Дракониха щелкнула выключателем, и свет мощных ламп залил огромное помещение. «Закат-три» красовался в центре, очень похожий издалека на отломанный колокольчик детской погремушки. Вот только был он не празднично-красочным, как игрушка для малышей, а строго-серым, самой окраской подчеркивая неигрушечность собственного предназначения.
— А как же мы полетим-то? — прервал вдруг тревожное молчание взрослых Костя. — Тут же крыша!..
— Этому кораблю не страшны никакие крыши, — улыбнулась всеми мордами мадам Чу. — Он пожирает пространство!
— Значит, он проест в крыше дырку?
— Не думаю. Он просто исчезнет здесь, а появится на вашей Земле.
— Ух ты! — восторженно заблестели глазенки мальчика. Но сразу и погасли: — Так значит, мы не увидим космоса?..
— Хорошо бы, чтобы мы его не увидели, — вздохнул Брок. — Насколько я понимаю, если мы вынырнем в космосе, то это будет лишь означать, что мы заблудились… Кто-нибудь из нас знает астрономию? Хотя бы основные созвездия?
— Я знаю Медведиц! — похвастался Костя. — Большую и Малую.
— Я тоже, — развел руками Константин Петрович. — Еще Луну могу различить…
— Ха, — мрачно сказал Брок. — Не смешно.
— Папа, — подала голос Сашенька. — Да если бы мы все созвездия знали, это бы нам не помогло. Во-первых, неизвестно, как далеко мы можем выпрыгнуть от Земли. Возможно, оттуда созвездия совсем другими кажутся. И потом, мы же не знаем, в каком созвездии будет наше Солнце… Так что в космосе нам оказываться не стоит, Костя.
— Ладно, — вздохнул мальчик. — Меня теперь, наверное, в школу космонавтов без экзаменов возьмут, так что всё равно я космос еще увижу.
 
— Ну, вот и замечательно! — улыбнулась Саша.
С Чучундрой прощались более сдержанно, нежели с ее супругом. Сказывалась и отнюдь не домашняя атмосфера полигона, и напряжение перед ожидавшей всех неизвестностью. Только Сашенька долго висела на шее трехголовой подруги, не в силах сдержать слез. Дракониха тоже заплакала и всё время отворачивала головы подальше от девушки, чтобы не обжечь ту слезами.
Наконец Брок потянул дочку за рукав:
— Пора.
Саша разомкнула объятия и пошла за отцом к аппарату, постоянно оглядываясь на чешуйчатую подругу. Когда все четверо землян остановились перед распахнутым зевом люка, Чучундра неожиданно бросилась к ним:
— Постойте! Наверное, вам всё-таки не стоит лететь! Я не всё вам сказала…
— Что ещё? — нахмурился Брок. — Это ловушка? Признаться, я нечто подобное предполагал. У твоего шефа такие хитрющие морды!..
— Нет… — опешила дракониха. — Какая ловушка? Зачем ловушка?.. Я другое хотела сказать… Просто думала, что не стоит вас пугать, ведь это всё так неточно…
— Уж напугай, будь любезна! — еще сильнее нахмурился сыщик. — Коли уж начала.
— Дело в том, — замотала в разные стороны головами Чучундра, — что наши ученые не смогли до конца понять принцип действия этого аппарата… Вроде бы, многое в нем согласуется с нашей теорией, но есть и большие различия. Мнения разделились. И одно из них такое, что нельзя поглощать пространство, не затрагивая при этом времени. Потому что, якобы, пространство и время — это, по сути, одно и то же. Во всяком случае, они настолько тесно связаны между собой, что затронув одно, неминуемо тронешь и другое…
— То есть, ты хочешь сказать, что это не только звездолет, но еще и машина времени? — уловил суть дела Брок, не раз читавший о подобных теориях в фантастических произведениях. Поскольку, теории эти казались ему очень даже научнодопустимыми, чудесами он подобное не считал, а значит основной постулат его жизненного кредо оставался в относительной безопасности.
— Да, можно и так сказать, — кивнула всеми головами мадам Чу. — Как ты, кстати, красиво придумал — «машина времени»! Ты просто поэт, Брок!..
— Ха! — скривился в улыбке Константин Петрович. — Это не он придумал, а Макаревич!..
— Папа, это придумал Герберт Уэллс, — шепнул отцу Костя.
— Во, молодежь современная! — взмахнул руками Константин Петрович. — У них только иностранные музыканты на уме! А в своем отечестве уже кумиров нет!..
— Пророков, — машинально поправил Брок, а Костя тоже возразил отцу:
— Уэллс писатель, папа, а не музыкант…
— Тем более! — уже открыто улыбнулся отец. — Чего ж писателю в «Машине времени» делать?
— Перестаньте спорить, — поморщилась Сашенька. — Неважно сейчас, что написал Макаревич — «Войну тортов» или «Омлет-невидимку»… — Девушка посмотрела на дракониху: — Я правильно тебя поняла, Чу, что мы можем переместиться не только в пространстве, но и во времени?..
— Такое мнение у части наших ученых-исследователей было… И даже я, пожалуй, к нему всё больше склоняюсь.
— А куда мы переместимся, в прошлое или в будущее?
— Вот это я не знаю. Тут тоже мнения разные. Одно из них — что возможно и то, и другое. Так что…
— …Мы можем вернуться как в средние века, так и в эпоху развитого капитализма, — докончила за подругу Сашенька.
— Ну и что ж теперь, домой не лететь? — выступил вперед Константин Петрович. — Мне лично и первобытные люди милее, чем высокоразвитые драконы!
— Как вам не стыдно! — вспыхнула Сашенька.
— А чего мне стыдиться? Небось, Чуча тоже не очень-то бы захотела всю жизнь среди людей прожить…
— Константин Петрович высказался, конечно, резковато, — помявшись, заговорил Брок, — но по существу верно, ты уж не сердись, дорогая Чу. Тут, видишь ли, дело не в драконофобии, просто мы, русские люди, родину любим очень! Не можем мы без нее, хоть тресни! И нам деревенская грязь под Саратовом милей и родней дворцовых паркетов в Париже… А уж тем более — на другой планете!.. Так что, пардон, мадам! Полетели мы. Согласна со мной, Сашенька?