"Фантастика 2023-185". Компиляция. Книги 1-17 (СИ)

— Коне-е-ечно! — закивал сыщик. — Ну, разуме-е-еется!.. Чему же тут не поверить? Типичный, знаешь ли, случай.
— А и хорошо, что все так вышло, — тряхнула белыми прядями Сашенька. — Никому не пришлось врать. И мама оказалась умницей. Очень-очень понятливой. Как всегда, впрочем. — Девушка загадочно улыбнулась и бросила взгляд на Мирона. Тот вспыхнул ярче лампочки. Но промолчал.
— Почему понятливой? Чего понятливой? — завертел головой Брок. — Чего вы переглядываетесь и краснеете как барышни перед женихами? Ой, тьфу!.. — сыщик высунул язык и шлепнул по нему краем ладони. — Что-то я и впрямь того… заговариваюсь сегодня.
— Не только сегодня, но… Пойдем-ка ужинать, папочка, — вновь стала обычной Сашенька, чем несказанно порадовала Брока. И он, довольный, кивнул и поднялся с дивана. А затем посмотрел на Мирона взглядом, полным снисходительного прощения: — Ну что, клиент, пошли ужинать?
— С удовольствием, Олег Константинович, — неожиданно улыбнулся юноша. Чем стал вдруг очень симпатичен сыщику.
— Эх, фантазий бы тебе поменьше, — положил ему ладонь на плечо Брок, — цены б тебе не было! Точно бы взял в помощники. Может, одумаешься?
— Папа, хватит! — притопнула Сашенька. — Даже мама ему поверила, а ты все упираешься. Пошли ужинать, а то я умру сейчас от голода. И ты, между прочим, будешь виноват.
— А кто же еще? — развел сыщик руками и философски вздохнул.
Ужинали молча — услышанное-пережитое обдумывали, да и есть очень хотелось. Все-таки ужин выдался поздним.
Лишь когда Ирина Геннадьевна подала чай, она же первой и нарушила затянувшееся молчание.
— Так вы, Мирон, по батюшке Игоревич?
— Да зачем же? — смутился юноша. — Можно просто Мирон.
Брок крякнул, но ничего не сказал. И впрямь, молод еще очкарик для отчества.
— Да я не к тому, — махнула ложечкой хозяйка. — Просто папу вашего, стало быть, Игорем зовут.
Сыщик опять крякнул. Очень уж ему хотелось поддеть супругу. Дескать, тоже в сыщики пора, с такой-то неженской логикой. Но воздержался. Да и Мирон опередил.
— Звали, — печально произнес парень. — Игорем Мироновичем. Да-да, меня в честь деда…
— Погодите, — зазвенела о чашку ложечкой Ирина Геннадьевна. — Вы простите меня, Мироша, но почему «звали»? Разве он…
— Папа с мамой погибли, — опустил Мирон голову. — В автомобильной аварии. Я чудом уцелел… Мне всего четыре года было, но я их хорошо помню.
— В аварии? — закусила губу жена сыщика. Броку показалось, что супруга чем-то напугана. Ну, не упоминанием же о несчастье? Печально, конечно, но ДТП, увы, сплошь и рядом случаются. Да и лет уже сколько прошло! Если не врет парень, конечно. Хотя… Сыщик мысленно постучал себя по лбу. Разве такими вещами шутят?
Но Ирина Геннадьевна испугалась не рассказа об аварии. Что-то другое взволновало ее в словах Мирона.
— Значит, вы тоже ехали в той машине?
— Ирина Геннадьевна, зовите меня на «ты»! — взмолился Мирон. — Не могу я так, не привык…
— Ты ведь меня Ирой не зовешь, хоть я и просила, — усмехнулась в ответ Брокова супруга, глянув при этом на мужа и наткнувшись на его осуждающий взгляд. Тут же отбросила игривый тон и вернулась к прежней теме: — Прости, Мирон. Пусть будет, как тебе удобно. Но ты не ответил на мой вопрос.
— Да, я тоже был с ними. Мы с дачи вроде бы возвращались. Это я плохо помню. Но тот грузовик, который из-за поворота, по встречной, никогда не забуду!..
— Разве грузовик? Автобус… — начала Ирина Геннадьевна, но быстро зажала рот ладошкой. Мирон, да и Брок с Сашенькой замерли, разинув рты, но женщина сконфуженно замотала головой: — Нет-нет, не обращайте внимания. Просто я все так живо представила… И в моем воображении это был автобус.
— Грузовик, — вздохнул удовлетворенный объяснением Мирон.
— Мироша, а как твою матушку звали? Не Валентиной?
— А вы откуда?.. — подскочил юноша. — Откуда знаете?! Разве вы тоже… от нас?
— Ты от них? — нахмурился Брок.
— Мама?.. — заморгала на мать Саша.
— Да что это вы?.. — посуровела вновь Ирина Геннадьевна. — Одна дура чушь всякую мелет, а еще три дурака сидят и слушают.
 
— Ты не дура, — сказала Сашенька.
— И дураков не три, — добавил Брок. — Он хотел пояснить, что даже не два, но влезла дочка:
— Ты хочешь сказать, папочка, что я не дурак, потому что дура?
— Это сказал не я! — возмущенно затряс пальцем сыщик.
И только Мирон не принимал участия в перепалке. Он странным затуманенным взором смотрел на непонятно сердитую Ирину Геннадьевну, а потом очень тихо попросил: — Расскажите, что вы знаете.
— Да откуда я могу знать?! — внезапно вспылила хозяйка. — Ляпнула просто. Наугад. Говорю ж — дура.
— Угадать трудно… — не сдавался парень.
— Да чего уж тут трудного? — насупилась Ирина Геннадьевна. — Тоже мне, теорема Ферма! Очень редкое имя — Валентина!.. А ну-ка, — разошлась вдруг она не на шутку, — поели, чай попили? Марш тогда отсюда! Чего расселись? Я посуду мыть буду, поздно уже.
Муж, дочь и гость быстро вскочили и направились с кухни восвояси, но Ирина Геннадьевна произнесла вдруг знаменитую «мюллеровскую» фразу (адаптированную, разумеется, к реалиям):
— А тебя, милый, я попрошу остаться.
— Зачем? — словно разоблаченный шпион, испугался Брок.
— Поможешь мне с посудой, — так улыбнулась в ответ супруга, что сыщику стало еще страшнее.
Но боялся он зря. По крайней мере, он боялся совсем не того, что сказала ему жена, едва они остались наедине. А сказала она следующее:
— Олег, все гораздо серьезней и хуже, чем тебе кажется.
— А что мне кажется? — попытался развить дискуссию воспрянувший духом Брок.
— Не надо, Олежа, — супруга положила вдруг ладонь на его плечо. — Я ведь твои мысли читать давно научилась. За столько-то лет.
— Чтение мыслей — антинаучно! — вздернул Брок палец, на что Ирина Геннадьевна ответила со смешком:
— Ой, только не твои. И не мне. Ты думаешь, что Мирон — пройдоха. А может, и вовсе не Мирон, а Матвей какой-нибудь. И что он клеится к Сашеньке, молодой неопытной дурочке, а еще втирается в доверие ко мне, старой дуре. А в итоге совратит и ее, и меня, да еще и квартиру обворует. Так ведь?
— А вот и нет! — взвился красный как рак сыщик. — Ни про какого Матвея я вовсе не думал!
— Ага, — криво усмехнулась жена. — Что и требовалось доказать.
— Да чего доказывать-то? — заметался по кухне вконец деморализованный Брок. — Чего?! Может, ты еще скажешь, что поверила в эти бредни про параллельные миры?..
— Во-первых, дорогой, не кажется ли тебе, что любой нормальный жулик придумал бы историю поправдоподобней?
— А я и не утверждал, что он нормальный! Наоборот даже. Я чуть санитаров не вызвал, знаешь ли, когда он…
— Олег, погоди, — остановила сыщика жена. — Я еще не сказала, что во-вторых.
— И что же?
— А во-вторых, Мирон говорит правду. Он из иного измерения. Или как это называется по научному?
— По научному?.. — опешил Брок. — Да ты что, Ирусик? Ты переволновалась из-за нас, да? Переутомилась?..
— Олег, прекрати! — рявкнула супруга. — Или ты и мне санитаров вызовешь?
— Н-нет… н-но…
— И безо всяких «но», — смягчила тон Ирина Геннадьевна. — Скажи, Олежа, ты мне веришь?
— Да конечно, Иришечка, о чем разговор? — залебезил сыщик.
— Вот и поверь тогда мне на слово: Мирон из параллельного мира. Только не спрашивай пока, откуда я это знаю.
— А откуда?
— Я ж просила: не спрашивай!
— А почему?
— Олег, может, это ты переутомился?
— Ну, есть маленько… — не стал кривить душой сыщик.
— Вот сядь тогда на табуреточку, отдохни. И послушай меня, умную женщину.
— Но ты ведь недавно говорила другое, — возразил любящий справедливость и точность Брок.
— То, что я дура? Так я и не спорю. Только женщина я все-таки умная.
— А-аа, ну тогда конечно, — закивал сыщик. — Сразу бы так и сказала.
— Вот и говорю. А ты слушай внимательно. Так вот, то, что Мирон из другого мира — бесспорно…