Босиком за ветром (СИ)

Крис дождался соединения и сразу же поздоровался:
– Привет.
В ухо ударила громкая музыка, Сергей говорил с кем-то другим, а потом без приветствия обратился к Крису:
– У тебя есть пупки для текилы?
– Что?
– Текила есть, соль лимоны тоже, а девушек не хватает. У тебя есть?
– Э-э-э, нет, – недоуменно протянул Крис.
– Хреново, мой друг, когда нет пупка для текилы.
– Наверное. А можно без текилы?
– Приезжай. Мы тут у Ярика зависаем, – порция басов и радостных воплей смазала последнее слово.
– У кого?
– Пиши адрес.
Крис не собирался пить, тем более за рулём. Но в итоге машину оставил у подъезда и всё-таки познакомился с текилой, правда, без пупков. Вроде пил немного, приехал вообще не за этим. Просто сидел в компании незнакомых людей и наслаждался тем, что не нужно держать лицо и отвечать на дотошные вопросы. Сергей неплохо бренчал на гитаре, очень точно подражая Высоцкому, потом играли в «Бункер», и Криса выперли из укрытия как самого бесполезного для выживания, ему досталась роль старика с аллергией, умением выразительно читать стихи и запасом гитарных струн. Несколько раундов Сергею удавалось удерживать Криса в игре как раз за счёт струн, но потом с ним всё же распрощались.
Пройдясь по квартире, Крис снова выпил текилы, никакого другого алкоголя не нашлось. Оказывается, он попал на «Текила-пати». Его немного повело, но не настолько, чтобы потянуло в драку или сон, грусть сначала посветлела, а потом, наоборот, стала тяжёлой и непроглядной, как предрассветные часы в ожидании казни.
Крис вышел на лестничную клетку, чтобы проветриться, а потом вернулся за курткой и, никому не сказав, просто ушёл. На улице всё ещё хлестало, лило и булькало, время нельзя было назвать ночью, едва перевалило за восемь вечера, но город в размазанной дождём иллюминации ощущался именно ночным и промозглым, как фойе больницы.
Он вообще не думал, что попадёт к Славке, просто брёл, а потом увидел знакомое название улицы и дальше пошёл уже целенаправленно. Несмотря на холод и освежающий душ, хмель не выветрился, Криса слегка шатало, и в теле бродила пузырящаяся энергия из разряда «всё по барабану и море по колено». Шёл недолго и сначала даже думал, что близость вечеринки к дому Славки – это вселенский знак, пока не увидел саму Славку… её рыжего и ещё одну парочку в освещаемой беседке напротив многоэтажки. Он не слышал, о чём они говорили, дождь заглушал голоса, но видел очень хорошо, при этом сам оставался невидимым. Славка держалась за руку Луки, склоняла голову и тёрлась щекой о его макушку. Крис тут же мстительно отметил, что как пара они нелепо смотрятся. Она выше рыжего как минимум на полголовы и выглядит старше. Он был совсем как подросток, щуплый, конопатый и вообще мелкий.
Крис раздражённо дёрнул головой: и выбрала она его! Щуплого и конопатого! Разговор, судя по всему закончился, парочки разошлись. Славка, не стесняясь зрителей, поцеловала Луку в губы и, схватив за руку, потащила в сторону подъезда. Другая парочка тоже покинула беседку, но в дом они не пошли, обошли Криса, едва не зацепив, и сели в машину. Дождь немного затих, пузыри на лужах стали реже и крупнее, из лоскутов разодранного неба выплыл остроконечный месяц. Крис скинул капюшон и, приблизившись к дому, принялся ждать, в каком из окон загорится свет или мелькнёт знакомый силуэт. На втором этаже уже светилось несколько окон, рядом с предпоследним от угла дома вспыхнул ещё один квадрат. Славка сдвинула штору, но закрыла проём не полностью и какое-то время стояла, глядя в темноту, будто почувствовала пристальный взгляд. В принципе, в это легко было поверить, учитывая, что она дочка жутко мудрой, как сфинкс, Зофьи. Славка всё время говорила, что она не ведьма, но что-то жуткое и необычное ощущалось в ней с первого взгляда, и это что-то иногда отражалось в глазах, таилось в улыбке, проскальзывало в её любимых странных словечках.
Крис не вышел на свет, но и не спрятался. Стоял и смотрел с вызовом и ожиданием, чуть ли не вслух произнёс: «Увидеть меня». Снова закрапал ситный дождик, холодные капли ручейками побежали за шиворот и по лицу. Крис накинул капюшон, но не спрятался под козырёк подъезда и не ушёл домой. Несколько часов бродил под окном, как маньяк, поглядывая на окно, в итоге окончательно протрезвел. Домой вернулся на такси, когда уже все спали. Стянул насквозь мокрые вещи и долго отогревался в душе. Не отогрелся и утром проснулся с температурой.
 
Он не ошибся, Славка почувствовала взгляд, правда, не смогла распознать его обладателя. А точнее, подумала не на того человека. Днём в толпе студентов около института она снова увидела Джека. Поспешила спрятаться в «Выдре» и уже оттуда следила за ним, пока он не ушёл. А сейчас из темноты на неё кто-то смотрел, и этот взгляд пробирал до косточек и выхолаживал внутренности, призывал спрятаться или напасть. Обычно Славка предпочитала второе, но сейчас задёрнула штору поплотнее и выключила верхний свет.
Лука разложил кресло и принялся стелить простыню. Славка сгребла покрывало с кровати вместе с лежащими на ней вещами и всё одним комом бросила в угол.
– Зачем ты каждый вечер раскладываешь кресло? Даже твоя невнимательная мама уже всё заметила.
Рыжик застыл, залился румянцем.
– Блин, не знаю.
– А я знаю. Это ты для себя делаешь.
Лука сел на край постели и обречённо согласился.
– Да, типа я не жду, что ты придёшь, и вообще против. Вот, даже кресло себе стелю отдельно. Спасибо, что напомнила, какой я слабак.
– Почему слабак? Мы любим друг друга…
– Слав, здесь нет Лили и Сани, не надо играть.
Славка вспыхнула:
– Я не играю!
– Не кричи, Дашка уже спит.
Славка вмиг потухла, зажала рот ладонью. Вечером в беседке она не притворялась. Ну, разве что чуть-чуть переигрывала, чтобы Лиля не заметила, что Рыжик ещё тлеет прежними чувствами. Пусть видит, что у него есть пара и начхать ему на первую любовь.
Славка не трогала Рыжика, пусть стелет себе хоть в шкафу, хоть в подъезде, всё равно она ночью к нему придёт. И он её пустит. Никуда не денется. Вернувшись после турслёта, она совершенно точно решила вычеркнуть Криса из своей жизни. Он неудобный, как узкий башмак, он страшный, как смерть ребёнка, он непонятный, как высшая математика, а ещё он сероглазый. И вообще, нужно удалить его номер.
Славка взяла мобильный, пролистала список контактов. Он блуждал в её телефонной книжке набором цифр. Она задумалась, уже приготовилась стереть историю звонков, но вместо этого добавила в контакты и подписала «Шинук». Пролистав вниз, увидела, что все её постыдные тайные звонки, сделанные на этот номер, тоже обрели имя. Она резко поднялась, едва не отбросила телефон.
Рыжик удивлённо на неё посмотрел:
– Что случилось?
– Чисто гипотетически, если кто-то тебе звонил с незнакомого номера, а потом ты записал этого человека, предыдущие звонки тоже высветятся с именем? Или они останутся цифрами?
– Вроде везде будет имя.
Славка упала на кровать, закрылась своими волосами, а сверху ещё до самой макушки натянула одеяло.
– Блин.
Лука ухмыльнулся.
– Чисто гипотетически.
Ночью она пробралась к Луке, обняла его со спины и уткнулась носом в тёплую макушку. Лука заёрзал, но не оттолкнул. А утром они оба проспали. Открыли глаза, когда комната наполнилась светом, и сразу поняли, что бежать сломя голову на пары уже поздно. Славка потянулась и прислушалась к звукам квартиры.
– Твой папа уже точно на работе. Странно, что они нас не подняли.
– Шпингалет, – напомнил Лука и нащупал телефон, – семинар пропустил. Чёрт.
Славка нахмурилась.
– Дашка стонет.
– Проснулась, наверное.
Они снова прикрыли глаза и переплелись руками и ногами. Спустя десять минут Славка обеспокоенно приподнялась.
– Громче хнычет. Нет, уже плачет.
Они одновременно подскочили и ринулись к двери. Славка схватила со стула рубашку Рыжика и накинула поверх сорочки. Лука остался в трусах. Дашка лежала в переноске, но почему-то на полу и на боку, уже не плакала, а ревела в полный голос. Андрей Викторович действительно ушёл на работу ещё рано утром, но в комнате вообще никого не было. Людмила Георгиевна никогда не оставляла дочку вот так одну, да ещё голодной. Славка подняла Дашу, прижав к себе, попыталась успокоить, но та разревелась ещё сильнее, начала захлёбываться истерикой с икотой. Лука чуть отодвинул её голову от плеча Славки.