Босиком за ветром (СИ)

Дима округлил глаза и засмеялся.
– Совсем сдурел, что ли? Машук? Я лучше сотню жаб поцелую! Только где я их сейчас найду в темноте? Ну, подстава! Джек, ты сдурел! Братана твоего целовать. Так, всё, я пошёл искать лягуху.
Пока Дима изгалялся в оскорблениях, Крис смотрел на растерянную Машку. Она ссутулилась, затихла, на глазах выступили слёзы. Злоязычная и дерзкая девчонка, привыкшая давать отпор любому мальчишке, готова была разреветься. Крис не ожидал такой реакции, ещё никому не удавалось обидеть Машу. Она сама могла покусать кого угодно или треснуть палкой для игры в «Пекаря». Джек смеялся, Витёк и Миха придумывали, где бы раздобыть жабу, и не видели, что на их глазах разворачивается трагедия.
Крис чуть выдвинулся вперёд, сам не понял, как произнёс:
– А я бы поцеловал.
Дима засмеялся ещё громче.
– Свою жабу целуй, дипломатов сынок.
Миха резко встал.
– Хватит. Опять подерётесь. Дим, иди ищи лягушку, раз выбрал. Машук, загадывай задание следующему.
Дальше действительно были и кукареканья, и прыжки на одной ноге. Дима снисходительно посмеивался, но больше не лез на рожон, а Крис кипел, но сидел на месте. Славка молчала и в его сторону больше не поворачивалась, даже немного отодвинулась, чтобы не касаться ногой его колена.
Когда очередь дошла до Кати, она сразу же выбрала Славку.
– Возьми в руку уголь из костра или… – она задумалась, пытаясь найти невыполнимую альтернативу, и добавила: – Или лезь на гледичку.
Крис впервые присмотрелся к Кате внимательнее. Он был в курсе, что она дочка неприятной сплетницы Поликарповны, но о самой Кате ничего не знал, кроме того, что Славка задумала с ней дружить. Эти задания сказали о ней гораздо больше. Дружить со Славкой она точно не планировала. То, что она придумала, было не просто рискованным, это могло обернуться травмой.
– Не надо, Слав. Это бред какой-то, – остановил её Крис, преграждая дорогу.
Но она сбросила его руку и встала. Обошла огонь и направилась к краю поляны. Сумерки уже стали мутными, но ещё не почернели. Стёрли детали, но оставили чёткий силуэт. Раздался шорох, потом тихий вскрик. Крис вскочил и побежал к дереву. Задрав голову, напряжённо выискивал белое платье среди ветвей. Славка двигалась медленно и осторожно. Он удивился, ведь обычно она лазала как обезьяна, и даже ночь ей не мешала передвигаться ловко и стремительно. А потом вспомнил, что это гледичка. Та самая колючая гледичия с острыми шипами, которые они использовали как иголки для шитья кукурузными рыльцами. В животе похолодело, а сердце пустилось вскачь. Непривычный страх разлился по спине мурашками и сконцентрировался в животе болезненным спазмом.
– Славка, не надо! Спускайся.
Добравшись до верхней ветки, способной удержать её вес, она помахала рукой и сразу же поползла обратно. Спускалась ещё медленнее. Крис слышал, как она ойкает и шипит, нарочно сдерживаясь, чтобы не заплакать в голос. Ребята на поляне о чем-то переговаривались и поглядывали на шатающееся в темноте дерево. Кажется, никто не понимал, куда Катя отправила Славку.
Как только она спустилась, Крис схватил её за руки и почувствовал на ладонях влагу. Не объясняя никому свой уход, повёл Славку к своему дому. Она шла послушно, но при этом направляла его по тропинке, светящейся гнилушками. Крис впервые оказался в лесу так поздно и увидел эту странную иллюминацию. Славка и раньше говорила ему про светящиеся тропки, но он думал, это обычное её преувеличение.
Перейдя Шестой мост, он сразу же вошёл в дом. Бабы Любы, к счастью, не было. Крис усадил Славку на табуретку в кухне, принялся хлопать дверцами. Никак не мог найти тёмный пузырёк и вату. За это лето он не раз поливал свои боевые ранения бриллиантовым спиртом. Даже пришлось идти в аптеку за новым пузырьком, но Славка казалась неуязвимой, странно было видеть её ладони исколотыми до крови.
– Зачем ты полезла туда? Все руки наколола.
Славка вздохнула и обиженно оттопырила нижнюю губу.
– Она не хочет со мной дружить, да?
– Дура она. Не нужна тебе такая подруга.
 
– А ты Машку хотел поцеловать, – обиженно напомнила она.
Крис не ответил. Не знал, как объяснить. Он надеялся, что Славка сама всё поймёт. Пока она напряженно молчала, он обильно помазал её коричневые ладони зелёнкой. Ткнул мокрой ваткой в поцарапанный лоб и пару раз в плечи, хотел помазать и щёку, но она увернулась, сильно толкнула Криса в грудь и выбежала из комнаты.
Он на секунду растерялся, а потом побежал следом. Увидел, как Славка привычным маршрутом покинула двор: забралась на крышу сарая, перелезла на черешню, перебралась на липу. А потом её проглотил чёрный лес. Она умудрялась перемещаться так тихо, что ветки едва колыхались, а через несколько секунд и вовсе ничто не напоминало о том, что там прошёл человек.
Вернувшись к крыльцу, Крис сел на верхнюю ступеньку и свесил руки между колен. Он чувствовал непривычную растерянность, словно упускал что-то важное и никак не мог нащупать что именно. Славка и раньше была импульсивной, но он всегда понимал причину её поступков, только реакция даже на мелочи у неё часто была слишком яркой. Порой её хотелось приглушить, притушить, разбавить предсказуемой посредственностью.
Скрипнула калитка, во двор вошёл Миха. Задумчивый и виноватый. Пряча взгляд, пробормотал:
– Ты это, кубики верни. Это дедовы.
Крис нащупал в кармане игральные кости, вытянул на ладони.
– В смысле, дедовы?
Миха переступил с ноги на ногу.
– Ему подарил друг, специально для него сделал, – он вздохнул и осуждающе добавил: – Нехорошо воровать.
– Твои кубики?
Крис вспыхнул, залился жгучей краской стыда. Хотел уже начать оправдываться, сказать, что не знал, ему подарили, а потом понял, что тогда он подставит Славку. Оказывается, она украла эти кубики. Вот так подарок.
Миха взял кости и спрятал в широкой ладони.
– Не мои, дедовы.
Крис снова опустил руки, выдавил из себя неуместное оправдание:
– Прости. Я не хотел.
Миха ушёл, у калитки обернулся и пожелал спокойной ночи. Он сам жутко смущался от того, что уличил друга в воровстве.
Крис плохо спал, злился на Славку, придумывал обвинительную речь. Как можно вот так украсть, а потом ещё и подарить? Она же его подставила перед друзьями. Хорошо ещё, если Миха не скажет Витьку или родителям. Хотя, скорее всего, скажет, а они решат, что он гадкий и мерзкий. Приходил к ним в гости, ел за одним столом, а потом украл кубики. Наверное, расскажут и бабе Любе, она его, конечно же, отлупит ивовой веткой.
Славка тоже не спала, злилась на Криса, «новорожденный ёжик» в её груди отрастил первые иголки и мешал дышать. Утром она побежала на поляну, где они сидели накануне вечером. Прошлась вдоль брёвен, поковыряла палкой сырые угли, подол её платья промок от обильной росы, но костёр явно заливали водой. В лесу ощущалась осень. Вроде всё сочное и зелёное, небо высокое, птицы говорливые, но пахло по-другому. Цветущие ароматы сменились на пряную насыщенность ягод и фруктов. Воздух напитался ежевичной кислинкой, терпким яблочным духом и сладковато-селёдочным запахом сыроежек.
Даже гледичка, на которую она вчера необдуманно забралась, обильно плодоносила плоскими стручками. Славка приблизилась к дереву и нервно передёрнула плечами. Вчерашний поступок при свете дня выглядел ещё более опасным. Она залезла на гледичку из упрямства, желания доказать, что ей всё по плечу, но больше в попытке заставить Криса переживать. Машук он, значит, готов поцеловать, а её готов? Хотя бы спасти от шипов и углей. Не сильно-то он её останавливал.
Славка зло топнула босой ногой, сжала кулаки и взвизгнула от боли. Исколотые руки до сих пор саднили, а некоторые ранки даже воспалились. Видимо, придётся сказать маме. Она пересекла поляну и по тропинке добрела до развалин. Тут встала как вкопанная. У оборванной лестницы стоял Крис. Обида схлынула в одну секунду, заменившись ликующей радостью. Славка подбежала к нему, но напоролась на сердитый взгляд. Крис не поздоровался, сразу же перешёл к обвинениям.