Босиком за ветром (СИ)

Местные дети сюда не ходили. Как и положено, кладбище считалось сосредоточием потусторонней нечисти. Не без помощи Славки по деревне бродили страшилки о том, что из могил встают умертвия, а в полнолуние распахиваются пасти могил. На действительности же старый погост был самым спокойным местом в Старолисовской, тут кишела жизнь, колосились лечебные травы и пели сойки. Здесь радость ощущалась острее, а печаль казалась вполне выносимой. Кладбище обладало особой целительной атмосферой, без опустошающей мрачности или чёрной тоски. Тут Славка пела свои странные придуманные песни с несуществующими словами. Она вынимала их из своих снов, не знала их значений, а потому слагала собственные.
Славка несла через мост объёмный пучок полыни, когда уловила промчавшуюся по лесу волну. Остановившись, прислушалась к птичьей перекличке и, бросив пахучую траву, побежала через деревню. Намеренно не сворачивала на улицы, пробиралась «задами», пока снова не оказалась в объятиях столетних дубов. Перебежав через Третий мост, она нащупала босой ногой мерцающую тропку, дальше неслась только по ним, перебегая с одной на другую, иногда выпадала в обычный лес, полный звуков, и снова ныряла в безвременье.
За развалинами она наконец-то уловила топот. Крис нёсся сквозь лес, как испуганный олень, не выбирая дороги. Больно получал по рукам хлёсткими ветками и спотыкался, но не останавливался. Славка нагнала его недалеко от пологого склона, внизу которого пролегали железнодорожные пути. Пробежав немного вперёд, преградила дорогу.
Он едва не врезался в неё. Остановился, словно на краю пропасти и взмахнул руками.
– Славка! – удивлённо выдохнул он.
– Весь лес перепугал.
Крис зло вытер глаза. От бега лицо раскраснелось, и напрочь стёрлась всегдашняя прилизанная опрятность.
– Ненавижу её! Ненавижу!
Славка сразу поняла, кого ненавидит Крис, хотя имени он не назвал.
Его никогда раньше не били. Да, он был упёртым, но, в принципе, не безобразничал и не давал поводов к телесным наказаниям. Впервые получил затрещину в июне, искренне удивился, что его вообще можно бить. Баба Люба обычно награждала подзатыльниками, болезненными и обидными, но сегодня впервые побила. Отхлестала по спине и ягодицам веткой ивы, если бы он не ускользнул, то располосовала бы ещё сильнее, но он сумел вывернуться и убежал в лес.
– За что? – Славка повернула Криса спиной, бесцеремонно задрала на нём рубашку до самых лопаток. – Ого, вздулось всё, прям фарш.
Спину Криса пересекали красные вспухшие полосы. Если бы не ткань одежды, то ивовая ветка вполне могла бы рассечь кожу, даже сейчас кое-где выступили капли крови, но рубашка защитила от хлёстких побоев. Она попыталась оттянуть ремень брюк, даже увидела молочную кожу ягодиц, не тронутую загаром, но Крис увернулся от нескромного разглядывания.
– Я кролей выпустил.
– Нарочно?
Крис заправил рубашку в брюки, пригладил пятерней вздыбленные волосы. Он всё ещё дышал тяжело и покрылся неровными алыми пятнами.
– Нарочно. Она сказала, что утром забьёт рыжего. Я выпустил всех.
Славка вытащила из его волос клок паутины и паука, отбросила в сторону, пока Крис не увидел. Он делал вид, что не боится пауков, но при этом бледнел, стоило наткнуться на их ловчую сеть. Пока этот страх был под контролем, но вполне мог уплыть в подсознание, а оттуда его никакими клещами не вытащишь.
– Ну и хорошо, что выпустил.
– Я не вернусь туда. Никогда! Я домой хочу, в Краснодар. – Он на мгновенье задумался, а потом решительно пошёл по тропинке, по которой и бежал, хотя понятия не имел, куда она ведёт. Главное, подальше от бабы Любы.
Славка догнала Криса, взяла за руку.
– Там внизу каждый день проходит поезд. Давай уедем на нём вместе. Прыгнем на крышу и полетим вперёд. В этот твой Краснодар или в Юкатан. Лучше в Юкатан, конечно.
Крис с сомнением покосился на Славку, но позволил себя вести. Они вышли к оврагу и сразу же увидели блестящие рельсы. Словно услышав их запрос, вдалеке просвистел гудок. Пока они спускались по склону, ближе к путям, поезд добрался до оврага. Они замерли у деревьев в нескольких метрах от железной дороги и чуть выше неё. Крис сел на траву, обхватив колени. Славка стояла, держась рукой за ствол, будто саму себя привязала к липе, чтобы не сбежать и не прыгнуть на крышу вагона.
 
Когда поезд проносился мимо них, ветер осатанело трепал подол её свободного платья и накидывал волосы на лицо. Славка смотрела на него распахнутыми глазами с застывшей на лице улыбкой. Она видела себя уже где-то там, в будущем, летящей на крыше поезда рядом с Крисом.
Пассажиры поезда видели их, некоторые даже помахали руками. Славка проводила их жадным восхищённым взглядом и обернулась к Крису.
– Бежать лучше утром, но сначала нужно собрать немного еды и взять одеяло. Что там ещё? Ножик и спички точно надо.
Крис вытянул ноги и вывернул карманы брюк.
– Я ничего не взял.
– И рюкзак нужно. Так удобнее. У тебя есть рюкзак?
Крис встал и вздохнул.
– Нет.
Славка подскочила, схватила его за руку и снова потащила в лес.
– Рюкзак мой возьмёшь. Школьный. Но нужно вернуться к тебе за вещами. А завтра прыгнем на крышу поезда и уедем в Краснодар.
Крис резко остановился.
– Я не вернусь домой.
Она на секунду задумалась и снова уверенно повела его по тропинке.
– И не надо. Ко мне пойдём. Переночуешь у нас.
– И что твоя мама скажет?
Славка улыбнулась, демонстрируя хищные заострённые клыки.
– Она скажет: добрый вечер.
Когда они добрались до домика Зофьи, время перевалило за полдень. Славка уже во дворе вспомнила про брошенную на мосту полынь. Хорошая была трава, и пучок большой. Но теперь у неё есть дела поважнее. Предстоит подготовить грандиозный побег в будущее.
Крис много раз бывал у Славки, в саду, в сарае и на качелях, а вот в дом она пригласила его впервые. Когда они прошли веранду, он удивлённо застыл с открытым ртом. Стены в коридоре, частично на кухне плотно покрывали циферблаты часов. Они громко тикали, а некоторые ещё и скрипели. На одной из стен обнаружились старинные ходики с длинными цепями. Нижние звенья заканчивались деревянными шишками, а за маленькой дверцей, очевидно, пряталась кукушка. Крис видел такие только на картинках, но никогда вживую.
Славка провела его в свою спальню, маленькую и узкую, словно келья с распахнутым настежь окном. Помимо кровати, в комнате поместился только шкаф с зеркалом и столик у самого окна, соединённый с подоконником. Почти вся столешница была завалена кусками пластилина самых разных цветов. В центре лежала плоская дощечка с набором блестящих инструментов для лепки. Стены ощетинились узкими деревянными полками, напоминали широкую лестницу со ступенями от края до края. А на полках теснились фигурки из пластилина, глины и даже частично из металла. Те, что стояли на нижних полках, покрылись пылью и паутиной, самые новые выглядели ярче и свежее.
– Ого! Это твоё?
Он прошёл вдоль стены, бегло осмотрел только те фигурки, что выстроились на уровне его глаз. Десятки, даже сотни жутких монстриков.
Славка села на кровать, упёрлась лопатками в потёртый велюровый ковёр на стене и медленно сползла, размазывая лохматую шевелюру по стене.
– Кошмарики.
– Кто? – Крис бросил взгляд через плечо.
– Я их так называю. Кошмарики.
Он не мог не согласиться. Самые настоящие кошмарики. Кошмары и кошмарища. Кого тут только не было! Полчища невообразимых существ с руками, когтями, вздыбленной шерстью, с глазами в неположенных местах, с открытыми пастями, наполненными зубами в два, а то и в три ряда. Некоторые отдалённо напоминали насекомых, животных и даже людей.
Крис присел на корточки, оглядел самый нижний ряд, увидев чёрного паука с красными глазами и распухшим животом, из которого выползали другие пауки поменьше, он резко отпрянул.
– Фу, какой жуткий!
– Соббикаши.
– Как? Собакаша?
– Соббикаши. Его так зовут.