Игра в судьбу (СИ)

— Завтра, — вскинулся Вессаэль.
— Нет, только на празднике Середины Зимы, — прервал его библиотекарь. — Такие вызовы делают именно там, иначе ты отступишь от ритуала.
Сьеррин дернулся, словно собираясь возразить, но затем передумал и кивнул:
— Значит, на празднике. Но в таком случае запрещаю любые разговоры на эту тему. Никому и ничего! Придет время — сам все скажу.
А вот это было умно, это было правильно. Незачем заранее оповещать морского и давать ему лишних три месяца, чтобы подготовить какую-нибудь гадость. Лучше мы сами воспользуемся этой форой.
И своим о предстоящей дуэли говорить пока тоже не стоило. Ну, кроме Тавеля, конечно, его предупредить было необходимо. И все, больше никому. Вполне достаточно, что мы четверо будем плохо спать все это время, незачем устраивать такое же удовольствие для остальных. Успеют еще наволноваться.
  
Глава 26
 
Следующий месяц у меня прошел на редкость спокойно, если не считать переживаний за сьеррина с его дуэлью. Но внешне эти переживания никак не проявлялись — с виду все было очень даже прилично. Я никуда не бежала, ни во что не влипала и отношений ни с кем не выясняла. Ну, почти. Возможно, мне действительно надоело торопиться жить, а может, просто устала от обилия случившихся впечатлений.
Я гуляла по поместью, с удовольствием исследуя все его уголки; учила свою лошадку разным фокусам, до которых не удосужились додуматься практичные даны; вела неспешные беседы с Вокэнни; навещала Авенеля, изображая для него древнее божество; училась у Вессаэля и Тавеля, который после своей присяги старался держаться неподалеку, уезжая только в случае крайней необходимости. В отличие, кстати, от сьеррина, пропадавшего по своим загадочным делам часто и надолго. Познакомилась и с той самой нетипичной семьей лесных, о которых мне рассказывал Вессаэль. С их детишками я даже подружилась, обнаружив у нас неожиданно много общего.
Старший из них готовился еще до зимы отправиться в школу к стальным, и ни о чем другом думать был просто не в состоянии — отвлечь его от предвкушения могли разве что мои эксперименты с выездкой. У него был дар к таким вещам, и благодаря его помощи наши с Тевинни дела в этом плане продвигались семимильными шагами.
А вот младшенький… Нет, Вессаэль был не прав. У данааэ прекрасные перспективы на будущее, пока они рожают таких детей как Кверибаль. В плане непредсказуемых выходок он легко мог дать фору даже мне и стойко не позволял испортить себя традиционным воспитанием.
Мы проводили уйму времени вместе — именно Квери показал мне практически весь остров, не скрывая абсолютно ничего. То ли по детской своей наивности, то ли наоборот, из совершенно недетской мудрости. Благодаря ему я получила самое полное и неискаженное представление о жизни данов, так сказать, изнутри.
Он протащил меня по плантациям и фермам своего клана; жемчужным отмелям и рыбным садкам морских; мастерским солнечных; лабораториям воздушных; мы излазили все конюшни, сколько их ни есть на острове… Даже на ночной лов с Ассилем выходили, чему, честно говоря, поспособствовала уже я. И никто ни разу не погнал нас в шею, не дал понять, что мы лишние. А поскольку маленького дана это ничуть не удивляло, я сделала вывод, что такое отношение к детям у них обычно.
Официальными же сведениями, положенными гостям, меня снабдила лесная владычица, и не ее вина, что они оказались гораздо менее интересными. Наши отношения завязались неожиданно плотно, Лавириэль даже стала принимать участие в «военных советах», когда это позволяли ей… э-э… государственные обязанности, кстати, отнимавшие чертову уйму времени. Даны шли к ней с такой фигней, которой у нас постеснялись бы утруждать даже не слишком близких друзей.
Именно Лавириэль однажды подробно показала мне и Зал Совета, в отсутствии толпы смотревшийся даже более грандиозным. Тамошние деревья не встречались больше нигде, и если их пытались пересадить, просто отказывались расти и медленно, но верно погибали. А попытки такие были. И не раз. Но ничего не вышло даже у лесных. Видимо, не обошлось без какой-то специальной магии.
 
Зал вообще был напитан ею очень плотно, но самая густая сеть оказалась над возвышением, где по легенде, должны были стоять троны. Я с интересом, чувствуя себя провинциалом в столичном музее, потаращилась на пустоту, их вроде бы скрывавшую, и даже пару раз исподтишка провела там рукой, ничего, разумеется, не почувствовав. Для полноты картины не хватало только бойкого экскурсовода, с фразочкой типа: «На этом месте некогда стояли легендарные троны владык, которые теперь считаются утраченными». Забавно.
Из зала мы вышли через ту самую маленькую дверцу, что проявлялась в его боковой стене заклинанием и вела в личные покои самой владычицы. На островах это место, пожалуй, больше всего подходило под определение дворец. И планировка огромных мраморных залов, и убранство их (причем именно убранство, другое слово здесь не проходило) — все просто-таки кричало о представительских функциях. В таких разве что послов принимать да официальные балы устраивать, жить там было затруднительно. Я бы не смогла, наверное, но Лавириэль как-то справлялась. Привыкла, что ли? Любопытно, а сколько лет ей для этого понадобилось? Ну я и спросила, пока мы бродили по роскошным и холодным залам этого безлюдного паноптикума. Не могу сказать, что ответ меня потряс, скорее уж был вполне ожидаем:
— Мы с Вессаэлем из одного поколения, и власть скариэ получили после Катастрофы. В ней тогда погибли и его отец, и моя наставница. У них, в воздушном, власть переходит по наследству, и здесь все очень не просто. Понимаешь, обычно дар передается по материнской линии, но в их роду иногда, очень редко, рождается мальчик, чей дар переходит к нему от отца и он становится преемником. Вессаэль был именно таким.
— А у него сейчас есть наследник?
— Нет, ни сейчас, ни раньше. Сыновья у него есть, но их дар от матери. И сьеррин абсолютно незаменим. Если с ним что-то случится, у воздушных начнется такая свара, что даже думать об этом не хочу.
— А как с наследованием у вас? — спросила я, меняя тему.
— У нас проще. Главой лесных становится сильнейший из магов. Меня к этому готовили с детства, я уже тогда знала, кем буду в конце концов. Просто не думала, что все получится именно так. И я, в свою очередь, передам титул тому, или той, чей дар окажется сильнее.
— Уже знаешь кому? — полюбопытствовала я.
— Нет, — ответила она почему-то печально. — Магов сильнее меня сейчас в клане нет…
— А у остальных как с этим? — свернула я с не слишком приятной для нее темы.
— У всех по-разному. Скариэ стальных — это глава их школы, у морских он выбирается из капитанов, считается, что им становится храбрейший из них, у солнечных глава сам находит себе преемника. Кстати, с ними сейчас тоже проблема. Авенель настолько увяз в своей тоске, что даже думать об этом не хочет, не говоря уже об официальном объявлении. И если что, без свары не обойдется и у них.
— А как было у хрустальных?
— У хрустальных? — она непритворно удивилась. — Не знаю. Этого уже никто, верно, не помнит.
— Почему? — теперь удивилась уже я, — Ведь после Войны выжило не так уж и мало. И вы не умираете.
— Ошибаешься, умираем! — Слишком уж резко перебила меня Лавириэль. — Еще как. Из тех, кто видел Войну, остались единицы. А из тех, кто помнит время до нее — вообще, кажется, один Авенель. Да и то не знаю, можно ли назвать его живым?
Я молчала, потрясенная. Вот это новость! Но почему?
Лавириэль, похоже, прочитала этот незаданный вопрос:
— Знаешь, я думала отчего так случилось. И, кажется, поняла… Они просто не смогли обойтись без своего, привычного мира, который сами же и уничтожили. Не захотели. А нам сравнивать не с чем, потому мы и живем в том, что нам от них досталось. Доживаем… И чем дальше, тем яснее — сьеррин прав, это и в самом деле просто агония, затянувшаяся неприлично долго.