Оседлай мою бороду (ЛП)

— Приятель, послушай. Мы не хотим никаких проблем. Я не знал, что она твоя. Здесь нет ни вреда, ни нарушения. Что ты говоришь?
— Лола, иди в офис Слима и жди меня там, — велит он, и его голос становится тише. Теперь стало намного тише, почти смертельно.
— Райк…
— Я сейчас едва держусь, Лола. Делай это и не спорь, — почти рычит он.
Я должна быть в ужасе. Гнев и сила, стоящие за словами Райкера, должны меня охладить. Взгляд его глаз, когда он смотрит на пьяного засранца, причинившего мне боль, должен заставить меня убежать. Вместо этого я возбуждена. Я не буду лгать. Я чертовски возбуждена. Но Райкер Стоун только что назвал меня своей на глазах у всех в баре. Своей.
— Хорошо, Райкер, — говорю я тихо, касаясь его плеча, обходя его. Он отводит взгляд от другого мужчины — совсем ненадолго.
— Когда я вернусь, Лола, тебе лучше обнажить задницу и склониться над столом.
— Что? Райкер, я… — я не могу поверить, что он говорит такие вещи, не говоря уже о том, что он говорит это перед всеми.
— Я говорил тебе беречь себя и быть осторожной. Ты не была. Пришло время узнать, что происходит, когда ты подвергаешь опасности то, что принадлежит мне.
— Послушай меня. Я знаю…
— Ты предложила себя мне вчера вечером, помнишь, Лола? — подсказывает он
Боже, мне должно быть стыдно, что он говорит такие вещи, но правда в том, что я взволнована и возбуждена.
— Иисус. Вы все сумасшедшие, — невнятно произносит пьяный. Сейчас он отдёргивает руку, но это не имеет смысла. Райкер не собирается его отпускать. Всё, чего ему удаётся, это разозлить Райкера ещё больше. Райкер перемещается и маневрирует так, что мужчина теперь встаёт. Райкер разворачивает его так, чтобы тот оказался к нему лицом, а затем бьёт мужчину локтем в бок, заставляя его согнуться пополам и кричать от боли.
— Лола? — снова говорит Райкер.
— Я помню, — я сглатываю, гадая теперь, нервы или волнение вызывают у меня большее головокружение.
— Ты сказала мне сначала сказать тебе, чего я хочу. Так я тебе говорю. Когда я приду туда, тебе лучше быть в том положении, в котором я хочу тебя видеть, в том положении, в котором я тебя хочу, и быть готовой к наказанию. Ты поняла?
— Да… да, — заикаюсь я, задаваясь вопросом, почему мои соски напрягаются в ответ на его приказ. Я чувствую, насколько я мокрая, мои трусики насквозь промокли. Его грубый приказ и требовательный тон должны меня отпугнуть, но это не так. По крайней мере, мне должно быть неловко, что весь бар слушает и знает, что Райкер скоро со мной сделает.
Но это не так… не совсем.
Я разворачиваюсь и следую в заднюю часть помещения, где находится офис. Краем глаза я вижу Тину и знаю, что она смотрит на меня с завистью. И я не могу удержаться от улыбки.
Глава 8
Райкер
Рубашка этого ублюдка плотно намотана на мой кулак, когда я вытаскиваю его из бара. Когда мы выходим на улицу, я отбрасываю его от себя, и он приземляется на задницу на парковке. Он смотрит на меня, возможно, желая отомстить, возможно, думая, что может пойти против меня.
Я хочу, чтобы он попробовал, потому что сейчас я очень зол. Он посягнул на то, что принадлежит мне, и я хочу, чтобы этот ублюдок заплатил за это.
Он поднимается с земли, и несколько секунд мы смотрим друг на друга.
— Давай, ублюдок, иди на меня и позволь мне надрать тебе задницу.
Я слышу, как позади меня открывается дверь бара, и предполагаю, что это вышли его друзья. Может быть, они умнее его и заберут его задницу домой.
Наконец он просто качает головой и проводит рукой по лицу. Его друзья обходят меня, и ясно, что они умнее, чем я предполагал. Они уходят от меня и направляются к своей машине, но я всё ещё чувствую себя очень разозлённым.
Я провожу рукой по челюсти и резко выдыхаю. Часть меня злится на Лолу, главным образом потому, что мне ненавистно то, что она постоянно находится в такой ситуации. Я не хочу, чтобы она работала в этом баре, не хочу, чтобы ублюдки смотрели на неё, трогали её… думали, что у них есть шанс с ней.
Я поворачиваюсь и смотрю на бар, зная, что она ждёт меня в задней комнате. Я сжимаю руки в кулаки и ухмыляюсь. То, что я собираюсь показать ей, сделать с ней, совершенно ясно покажет, что она моя.
 
Я игнорирую всех и вся и возвращаюсь в бар, к офису Слима. Я не стучу, прежде чем распахнуть дверь. Я смотрю на неё, её тело намного меньше моего, такое невинное и уязвимое… такое женственное.
Моё возбуждение сильное, как и этот чёртов зверь внутри меня. Я захлопываю за собой дверь ногой и тянусь, чтобы запереть её. Никто не помешает этому.
Я могу облегчить ей жизнь, поболтать с ней и быть нежным. Но я знаю, что она хочет меня так же, как я хочу её, и действовать медленно — это больше, чем я могу ей предложить прямо сейчас.
— Сними эти крошечные, как чёрт, шорты, стяни трусики, повернись и наклонись над столом, — приказываю я ей, не оставляя места для споров… да помогут ей небеса, если она попытается.
На мгновение она колеблется, но затем я опускаю взгляд и смотрю, как она расстёгивает молнию на шортах. Моё сердце начинает колотиться, и я чувствую, как мой член резко дёргается. В этот момент этот ублюдок становится твёрдым, прижимаясь к ширинке моих джинсов и требуя свободы.
Когда её шорты и трусики спускаются до щиколоток, я не могу не зарычать при виде подстриженной копны волос, прикрывающей её киску. Она оборачивается и наклоняется, как хорошая девочка. Теперь, когда она стоит ко мне спиной, её задница поднята вверх, я обхватываю свой член через ткань джинсов. Я стону от удовольствия, которое пронзает мой позвоночник.
Я подхожу к Лоле и не удерживаюсь от того, чтобы протянуть руку и погладить её гладкую персиковую попку. Мне хочется шлёпнуть её по плоти, отшлёпать её хорошенько и сильно, пока отпечаток моей руки не будет украшать её бледную кожу.
— Детка, я собираюсь показать тебе, что работа здесь и пребывание среди этих ублюдков имеет последствия.
Она смотрит на меня через плечо, её глаза широко раскрыты, рот приоткрыт.
— Но это не моя вина, что сюда ходят придурки, — защищается она, и, если бы я не был таким чертовски жёстким и готовым взорваться, я бы улыбнулся.
Нет, это не её вина, но мне нужен повод, чтобы прикоснуться к ней так, как я хочу, так, как мне нужно. Мне также нужно, чтобы она поняла, что, когда дело касается неё, её безопасности — чёрт возьми, всего, что связано с ней, я не собираюсь быть разумным.
— Скажи мне, что ты хочешь, чтобы мои руки были на тебе, хочешь, чтобы я отшлёпал эту идеальную задницу, пока удовольствие и боль не сольются воедино, пока моя отметка не останется на твоём теле, и ты не поймёшь, что ты моя.
Она всё ещё смотрит на меня через плечо, её глаза такие широко раскрытые, её красивые розовые губы всё ещё приоткрыты.
— Скажи мне, чёрт возьми. — Мой голос резкий, грубый, именно таким я и буду с ней. Я не успокоюсь, пока она не потребует большего.
— Да, — говорит она тихо, и я слышу потребность в её голосе. Её руки вытянуты перед собой, пальцы обхватывают край стола.
Я делаю шаг назад и ставлю ногу между её ног, чтобы раздвинуть её ноги. Я смотрю на её задницу, её ноги раздвинуты настолько широко, что я могу видеть её половые губы. Они розовые, блестящие и слегка припухшие от возбуждения. У меня слюнки текут, яйца плотно прижимаются к телу.
Я хочу протянуть руку и расстегнуть молнию на джинсах, вытащить свой член и расположить его прямо у входа в её киску. Я хочу засунуть его глубоко в неё, заявив права на её вишенку и дать ей понять, что она моя.
Но вместо этого я отвожу руку и бью её по заднице. Шлепок, который я наношу, настолько сильный, что у меня щиплет ладонь, и я вижу, как она прогибается в спине. Я знаю, что это больно. Я делаю это снова и снова, опуская ладонь на мясистые полушария, видя, как кожа дрожит от моих действий. Я стараюсь не касаться рукой одного и того же места дважды. Речь идёт о том, чтобы научить её нуждаться в том, что только я могу ей дать. Я не собираюсь причинять ей физический вред; она мне дорога. Мне просто нужно научить её, что в боли есть удовольствие.