Верь в меня (СИ)
Дождавшись, когда за Данилом захлопнется дверь, я ещё раз хорошенько осматриваюсь, но свою одежду всё равно не вижу. Поэтому выхожу из комнаты, зову Дениса.
В кухне сидят мужчины. Потоцкий в дальнем углу сидит, нога закинута на ногу, пальцами правой руки нервно перебирает пачку своего «Парламента». Заметив меня, Денис встаёт со стула, идёт навстречу.
— Ты не знаешь, где моя одежда? — спрашиваю я.
— В ванной сохнет, — ответив, Денис идёт в коридор, я следую за ним.
Входим в ванную комнату по очереди. Денис снимает с полотенцесушителя моё вчерашнее платье и пальто. Встретившись взглядами в зеркальном отражении, я спрашиваю у Дениса:
— Я тебе сильно много проблем доставила?
— Потом поговорим. Тебе сейчас лучше уйти с ним.
— Интересно, как он меня нашёл?
— Я ему позвонил… с твоего телефона.
— Блядь, — вырывается из меня раньше, чем я успеваю про это подумать: — Зачем, Денис?
— Так было правильно.
— Ты ни черта о нас не знаешь. Не нужно было звонить моему мужу, ты сделал только хуже для меня!
— Настя, — обрывает резко: — Просто. Иди сейчас. С ним. Разберись, а я подожду.
Закатываю глаза, с психом вырываю из рук Дениса свою одежду и первой выхожу из ванной комнаты. Пока иду по коридору боковым зрением ловлю силуэт Потоцкого. Он сидит там же на стуле, в кухне, только теперь курит сигарету.
Закрывшись в комнате на замок, наспех надеваю платье. Волосы собираю на затылке в тугой пучок, закалываю его шпилькой, которую нашла на полу возле кровати. И накинув на плечи пальто, выхожу из комнаты.
С Потоцким встречаемся в коридоре. Игнорируя его присутствие, молча обуваюсь. Перед выходом из квартиры оборачиваюсь, смотрю на Дениса, который сейчас стоит в коридоре, плечом подпирая стену. На нас с Потоцким смотрит, наверное, думает, какие мы ебанутые муж и жена. Всё так и есть, мы друг друга стоим: Данил со сломанной психикой, потому что в детстве его бросила родная мать и это наложило свой отпечаток на всю жизнь. И я с биполярным расстройством, которое у меня развилось после того, как любимый парень женился на лучшей подруге.
Мы оба неполноценные вступили в созависимые отношения, где с трудом можно понять: кто какую функцию выполняет. Кто жертва, кто преследователь, а кто спасатель — кажется, мы каждый день меняем свои роли, проживаем токсичные чувства снова и снова. Замкнутый круг, как забег тараканов по трёхлитровой банке с закрытой крышкой. Увы, нам не выбраться без посторонней помощи.
— Пока, — тихо попрощавшись с Денисом, опускаю ручку вниз, дверь толкаю от себя и выхожу из квартиры.
Иду к лифту не оглядываясь. Потоцкий следует за мной.
Я вызываю лифт, руки складываю крест-накрест на груди. Данил стоит немного позади. Молчит. И лишь тяжёлое дыхание за спиной выдаёт его присутствие.
* * *Воздух напряжённый, мне даже дышать трудно, находясь с мужем в одной кабинке лифта. Сколько лет я знаю этого человека, но таким злым вижу впервые. Страшно ли? Нет, физически Потоцкий меня не тронет, в этом я нисколько не сомневаюсь. А за моральную боль беспокоиться не приходится, она уже стала привычной.
Пока лифт спускается, я незаметно поглядываю на Данила. Грусть необъятных размеров заползает под кожу, мне так одиноко сейчас, так хочется в его родные объятия. Но я молчу, как и он, потому что это гораздо серьёзнее, чем просто ссора. Не знаю, к чему мы в итоге придём, но как раньше уже точно не будет.
Выйдя из лифта, быстрым шагом спускаюсь по лестнице, а затем выхожу из парадной. Белый «Ровер» стоит в нескольких метрах, к нему я иду ещё быстрее, чем только что спускалась по лестнице. Данил снимает блокировку с центрального замка машины, и я в спешке забираюсь в салон.
Молча пристёгиваюсь, голову демонстративно отворачиваю к окну. Не хочу пересекаться взглядом с мужем, не хочу видеть, как его глаза метают молнии, а на скулах играют желваки. Мне хочется не слышать и не видеть Данила, но это априори невозможно.
Запустив мотор, муж даёт ему время прогреться. Вздыхает шумно, словно готовясь перед важным и неизбежным разговором. И всё-таки говорит, словами бьёт меня наотмашь.
— Настя, я просил избавить меня от измен. Я помню каждое твоё слово, которое ты мне пообещала: «Если я найду кого-то лучше тебя, в чём я очень сильно сомневаюсь, то ты об этом узнаешь раньше, чем на твоей голове вырастут рога». Что изменилось с тех пор? Почему ты так со мной поступила? Разлюбила?
— Не разлюбила, — отвечаю не задумываясь, но потом сразу же прикусываю язык, чтоб не сказать лишнего.
Ухмыляется:
— Я тебя люблю, но трахаюсь с другим. Очень по любви, да, Настён?
— Между мной и Денисом ничего не было.
— Не было этой ночью. Я в курсе, твой любовник сказал, что привёз тебя в дровах.
— Мы с Денисом не любовники. И это впервые, когда мы с ним встретились. Я динамила его это всё время, ты же знаешь, Потоцкий. Зачем тогда корчишь из себя жертву? Это я пострадавшая сторона, а не ты!
— Жертва. В каком именно моменте ты — жертва, напомни, пожалуйста. Я что-то не припомню, чтобы в чём-то тебя ограничивал, лишал чего-то. Чем ты конкретно пожертвовала, Настя?
— Лучшая защита — нападение? Ты из этого принципа сейчас на меня наехал?
— Я не автотранспорт, я не могу наехать. В чём заключается твоя жертва, Настя? Отвечай, я жду.
— Ты реально прикидываешься, Потоцкий? — спрашиваю на полном серьёзе, а он головой качает. — Окей, я признаюсь первая, раз у тебя не хватает смелости сказать мне всё, глядя в глаза, я скажу сейчас за нас двоих.
— Ну, начни уже с чего-то.
Вонзив ногти в ладони с такой силой, что стало чуточку больно, собираюсь с духом. Откровенного разговора не избежать, я постараюсь быть честной. Поймёт ли меня Потоцкий или решит дальше играть роль обиженного 34-летнего мальчика — плевать! Я буквально недавно осознала, насколько сильно истощена в моральном плане, эти эмоциональные качели мне уже поперёк горла стоят. Я хочу дышать полной грудью без страха за завтрашний день.
— Проблема в том, что твоё прошлое постоянно преследует нас. Когда я согласилась выйти за тебя замуж, то у нас не было разговора, что одна из твоих бывших баб фактически займёт место второй жены. Ты думаешь, мне легко было принять факт, что какая-то другая женщина, а не я, родит твоего первенца? Да боже мой, я вообще думала, что у нас никогда не будет детей, потому что ты бесплодный! Я готова была прожить с тобой всю жизнь несмотря на это, потому что люблю по-настоящему, а не на словах. И что в итоге получилось? Полтора года назад ты отказался от меня якобы из-за того, что не сможешь подарить мне ребёнка, чтобы я смогла построить нормальные отношения с другим мужиком и родить ему ребёнка! Отказался и взялся за старое, пошёл по бабам, так как твоя кобелиная сучность просто не может быть моногамной! Какая ирония, не находишь? Ведь бесплодным ты был только в твоих разговорах, а на самом деле ты просто похотливый кобель, Потоцкий! Вот ты кто! Мне Люда не зря говорила, что у тебя дохера баб: было, есть и будет, потому что ты иначе не можешь, ты привык их всех окучивать как огородник. И я теперь понимаю: почему ты такой. Это всё из-за твоей мамы, она бросила тебя после смерти отца, когда ты был двенадцатилетним мальчишкой и после этого ты всерьёз ни к кому не привязываешься, боишься полюбить, потому что знаешь, как бывает больно, когда тебя бросает тот, кого ты больше всего любишь. Поэтому пусть и не осознанно, и даже можешь не согласиться со мной сейчас, но я скажу один факт: ты сам стал тем, кто причиняет боль женщинам, которые тебя любит. Так ведь проще, да, Данил? Зато ты не испытываешь страданий, не сходишь с ума от одиночества.
— Это всё? — спрашивает Потоцкий, когда я беру небольшой перерыв, чтоб восстановить сбившееся дыхание: я так много говорила и впопыхах, что не смогла нормально дышать в этот момент.
— Нет, не всё. Вчера, когда у тебя родился сын, ты даже не соизволил хоть как-то разрулить ситуацию. Ты мне просто позвонил после моего «энного» пропущенного звонка и поставил перед фактом, что тебя не будет, что я что-то должна придумать для гостей, которые, между прочим, пришли к тебе на день рождения, но тебе оказалось на всех посрать. Ты грёбаный эгоист, Потоцкий! Ты меня уже не в первый раз втаптываешь в грязь. Мне бы и одной свадьбы хватило, чтоб вспоминать тот позор до конца жизни, так нет! Не прошло и полгода, как новая херня. Я снова опозорена перед близкими людьми из-за тебя! Ты реально думал, что со мной так можно? Что я всё стерплю, проглочу любую обиду, потому что люблю тебя? А не угадал. Я заебалась, Данил. Я не стану терпеть к себе такого пренебрежительного отношения. Я не буду прощать тебе твои промахи снова и снова, ты их совершаешь с такой скоростью, что я оклематься не успеваю… Ты ведь мог приехать, пусть хоть на полчаса? Я так старалась, Потоцкий. Я к твоему дню рождения заранее готовилась, собрала всех наших друзей, пригласила твою маму, потому что была решительно настроена вас двоих помирить, но что я вижу в итоге? А в итоге я вижу, что Лерочка всё больше и больше занимает моё место, она важнее, чем я! И так теперь будет всегда, потому что она мать твоего сына. У сыночка будут резаться зубки и ты прибежишь по первому зову, у сыночка поднимется температура, и я тебя снова не увижу. Перечислять можно до бесконечности, но суть одна — я начала чувствовать себя чужой, будто я самозванка, будто я ворую тебя у Лерочки, а не она тебя ворует у меня. Ты понимаешь, до чего ты меня довёл, Потоцкий? Мне в голову уже всякий бред лезет, и я ничего не могу с этим поделать! Я с ума схожу от любви к тебе, а ты ведёшь себя как хозяин гарема, чтоб тебя…