Развеянные чары

— Но ты не очень-то ими занималась, верно?
— После смерти Ника я забросила почти все. Я просто не могла заниматься ничем, что было связано с его именем. Год провела в Гонконге, потом вернулась, занялась другим. В фонде я лишь пару раз подписала чеки, когда Тони не было. Кроме того…
Линда внезапно резко умолкла, и Коннор с интересом взглянул на нее.
— Что, Линда?
— Я… это было в ту неделю… Я собиралась зайти к Френку, потому что Тони сказал, что у фонда нет денег на счете. Я спросила Френка, почему…
— И он ответил, что…
— Что не о чем беспокоиться, ведь он сам создавал структуру фонда.
— Что же в этом такого?
— Он не создавал структуру. Он пришел позже. У меня кровь в жилах застыла, когда я узнала, какие рискованные операции по вкладам он проводил. Особенно меня взбесило то, что ему просто нравился риск. Адреналин в крови, понимаешь?
— И что ты сделала?
— Я сказала, что обращусь к учредителям и выясню, разрешали они ему эти операции или нет. Он рассмеялся и сказал, что я старомодна и занудна, как всякий банкир. Еще он сказал, что с Ником они всегда находили общий язык, потому что у них обоих есть в жилах немного пиратской крови. Я отвечала, что Ник никогда не пошел бы на обман, а он смеялся. Думаю, он знал про Пенни… Я собиралась уходить, и он попросил меня подписать несколько чеков. Я была так расстроена, что едва взглянула на них.
— А что учредители? Что они сказали?
— Большинство действия Френка одобрили.
— Неужели они не видели, какой это риск?
Коннор сам не ожидал, что будет так взволнован рассказом. Если Линда говорит правду, если она беседовала с учредителями, значит, она чиста!
— Я никого не обвиняла — у меня не было доказательств. Кроме того, не будучи членом правления, я должна была действовать крайне деликатно и не могла влиять на политику фонда. Я решила последить за действиями Френка, но через пару дней он мне перезвонил и обвинил в намеренном очернении его действий перед акционерами и правлением.
— Он тебе угрожал?
— Что? Нет, Френк просто полностью уверен в себе, считает себя магом и волшебником, который никогда не делает осечек.
— И что было дальше?
— У нас был еще один неприятный разговор. Он орал, я была вежлива, но непреклонна. Он мог разрушить все, о чем Ник мечтал. Просто развалить фонд, промотать огромные деньги. Ник никогда бы на такое не пошел.
Коннор чуть подался вперед.
— Ты хорошо знаешь Френка?
— Я думала, что знаю его достаточно. Он бывал у нас, после смерти Ника помогал мне. Мне он нравился. И жена его мне нравилась.
Коннор откинулся на спинку дивана и после недолгого молчания спросил:
— Что ты думаешь делать?
— Вначале надо точно выяснить, насколько плохи дела фонда. На газеты полагаться нельзя.
— Каким образом?
— Вот это проблема. Френк теперь в курсе, что мы с ним противники, и вряд ли пойдет на сотрудничество.
Коннор поднялся с дивана и прошелся по комнате.
— Думаю, что смогу помочь тебе. Свяжусь кое с кем…
— Не думаю, что тебе стоит ввязываться, Коннор!
— Пусть тебя это не волнует. Я веду дела со многими людьми, мы связаны обязательствами, и я могу потребовать сообщить мне некоторые сведения.
— Я не могу позволить…
Золотые глаза насмешливо сверкнули.
— Леди! Вы не можете только одного — остановить меня. Линда, запомни, куда бы ты ни направилась, я буду на шаг позади. Или впереди.
Зачем он это делает?! Неужели потому, что любит ее?
― Почему, Коннор?
— Считай, что у меня шкурный интерес. Я ведь один из вкладчиков фонда. Кстати, нас таких много. Первым делом поговорю с редакторами газет. У них должна быть еще какая-нибудь информация. Кроме того, издатель книги — он тоже может быть полезен.
— Книга не появится до пятницы.
— Я возьму сигнальный экземпляр.
Его уверенность подавляла, но Линду это отнюдь не расстраивало.
— Коннор, мы даже не знаем, как на самом деле обстоят дела в фонде. Ведь газеты…
— При всем моем неуважении к газетчикам, они вряд ли руководствовались только слухами и сплетнями. Газеты часто врут, но при этом почти всегда знают правду.
 
— Деньги могли пропасть и по другим причинам…
— Полагаю, мы сможем это выяснить.
Он вышел из комнаты, и Линда без сил вытянулась на диване, чувствуя себя так, будто попала в самый центр торнадо и чудом выжила. Она вяло подобрала газету, перелистала ее. Ник улыбался ей с фотографий, живой, веселый, легкомысленный.
Она вспомнила лицо Пенни. Ник, как ты мог это сделать! С ней… со мной…
Линда не заметила, как Коннор вернулся, и вздрогнула, услышав его тихий голос:
— Что с тобой?
— Я смотрю на него, как на незнакомца. Как он мог так поступить со мной? Почему я была так слепа?
— Это бывает.
— Я знаю. Измены случаются и в счастливых семьях.
— Думаю, что даже чаще, чем в других.
— Я считала наш брак счастливым. Именно из-за этого я и чувствую себя полной идиоткой. Может, начнем работать?
Вечер принес массу информации — и новых потрясений. Линда молча пробежала глазами несколько страниц документов, губы ее побелели, она тихо прошептала:
— Где ты это взял?
— Контакты. Связи. Взаимопомощь.
Он подошел к ней, склонился над плечом, и Линда жадно вдохнула его запах — запах молодого сильного хищника, запах мужчины…
Не отвлекаться!
— Это тебе мог предоставить только тот, кто имеет полное право подписи. Кто это? И почему он — или она — помогает тебе?
Коннор выпрямился и мрачно посмотрел на нее.
— Тебе не надо этого знать.
— Но если эти бумаги правдивы…
— Они абсолютно правдивы.
Линда с трудом смогла перевести дыхание.
— В таком случае ситуация такова. С начала года фонд потерял восемь миллионов долларов. Кое-что благодаря неудачным вложениям, однако кое-что — из-за Френка, причем он явно скрыл это от учредителей. Я хочу кофе.
— Не будет тебе кофе! Слишком много кофе вредно. Пошли отдыхать. Обед почти готов, а пока мы можем выпить.
— Но я не хочу обедать! Я хочу выяснить все до конца…
— Не сейчас. Ты и так вымоталась.
В его голосе звучала сталь, и Линда покорно поднялась из-за стола. Только сейчас она заметила, что солнце уже село и в комнате горит свет.
— Я должна все выяснить!
— Ты буквы-то еще различаешь? А цифры? Все, пошли. Без разговоров!
Линда пыталась протестовать, но железная, рука Коннора буквально выдернула ее из-за стола. Пришлось покорно отправиться за ним в гостиную.
Всю первую половину дня Коннор не выпускал из рук телефон. Кому он звонил и что говорил, Линда не знала, но результатом этих переговоров стали целые пачки бумаг, приходившие по факсу. К концу дня сложилась довольно ясная картина происходящего в фонде Чериша.
— Ты замерзла…
Линда чуть вздрогнула, почувствовав тепло его рук. Документы о ситуации в фонде были ужасающими, но, странное дело, это не так уж взволновало ее. Любовь к Коннору вытеснила из ее разума и сердца все остальное. Даже погубленная репутация и поруганное имя Ника не волновали Линду. Она любит Коннора Брендона и будет с ним до тех пор, пока не наскучит ему. Что потом? Какая разница!
Глаза болели от долгого чтения, и Линда перевела взгляд на картину, висевшую на стене комнаты. Зеленовато-голубые краски успокаивали.
— Коннор, я все думаю… Откуда газетчики обо всем пронюхали? В книге ведь ничего о финансах фонда не говорится, ну, по крайней мере, в этом варианте книги. Там все больше об измене и любовнице. Господи, бедная Пенни… А еще мне бы очень хотелось знать, где сейчас Френк Суини. Надо своими глазами увидеть все документы.
Рука Коннора обвилась вокруг ее талии.
— Чувство вины, я полагаю? Перед вкладчиками… перед Ником… Что будешь пить?
— Лайм и содовую, пожалуйста.
— Это все, что ты пьешь, считая ведро кофе и один бокальчик шампанского?
— Когда работаю — да. Думаю, что и ты во время работы стараешься не терять контроль над собой.