Тень империи (СИ)
И на всём этом фоне, вести о прорыве фронта добровольческим ополчением Оражена, возглавляемого князем имперской крови Романиным, было сродни глотку спасительного воздуха.
Каждый день теперь аристократы, как и простой люд, ждали выхода газеты, что вещал о добровольцах, что возглавил Романин с Ораженым, чтобы узнать самые последние новости с фронта и прочитать непривычные для обывателей в газете очерки, простых солдат.
— Насть, — подбежал к девушке высокий и статный парень, держа в руках свежий выпуск газеты. — Привет.
Анастасия остановилась и встала у входа в одно из учебных зданий.
— Василий, — Сдержанно улыбнулась княжна молодому графу, чья семья являлась промышленниками Петербурга. — Добрый день.
Парень кивнул и посмотрел в лицо девушке, словно ища слова. Анастасия же улыбнулась и произнесла:
— Чем могу?
— Насть. Здесь такое дело, — парень сжал газету, явно испытывая волнение. — Ох. Скажу как есть. Ты же знаешь Оражена.
На лице молодой княжны отразилось удивление, и лёгкое непонимание.
— Да. А что? — Старалась не выказывать удивление Полозова.
Вообще, все в лицее знали, что лучше не поднимать тему бывшего жениха княжны Полозовой в её присутствии, от этого для Насти было удивительно, что молодой граф заговорил именно о Григории.
— Я хотел спросить. Знаешь ли ты как с ним или с кем-то из его окружения можно связаться. — Уже более свободно произнёс Василий, смотря на девушку.
— Я с ним давно не общалась. Думаю, ты в курсе. Зачем тебе Оражен? — Не смогла не спросить Настя.
— Я хочу отправиться на фронт. — Стал серьёзен граф.
— Зачем? — удивилась второй раз от слов Василия, Настя. — Ты же только похоронил, как я знаю брата.
— Вот поэтому и хочу, — без колебаний ответил Василий. — Я хочу отомстить.
— Но причём здесь Оражен? Да и ты же можешь пойти служить в имперскую армию, коль на то пошло. Ты же вроде равняешься унтер-офицеру. — Слегка растерялась Анастасия, от такой перемены в лицеисте и его ответе.
Граф грустно улыбнулся, отведя взгляд в сторону, после чего заговорил:
— Знаешь Насть. Между нами, — вновь посмотрел статный парень на белокурую стройную девушку, уверенным взглядом. — Мой отец. Да и я тоже. Считаем, что наша доблестная армия и виновата в смерти моего брата. Они не воюют, а просто шлют на убой полки, что даже должным образом не могут организовать. Мой брат высказывался об этом, а потом его не стало. Брат за две недели до своей смерти написал нам, что их взвод просил перевода под командование князя Романина. Мой отец уже ищет выходы на Оражена. Просто я думал, что через тебя будет быстрее. Не ровен час нас всех призовут на войну. И я хочу до этого времени оказаться там, где действительно воюют и идут вперёд, громя неприятеля. Ты читала сегодняшнюю газету. Там появилась ещё одна страница.
— Страница? — Анастасия Владимировна непонимающе перевела взгляд с графа на газету.
— Да, — криво и с досадой улыбнулся Василий. — Теперь в газете Вести Империи добавилась ещё одна страница, что вещает фронте в целом. И знаешь, что там написано. Ещё несколько дней назад в окрестностях Яссы, османы перебрались через Прут на наш берег и практически уничтожили Жалинский полк. Но из-за прорыва Оражена, отошли, так как он дважды разгромил под Галац одно из войск осман, и теперь движется на сам город.
Глава 20
Роковые шаги
Раннее утро разбудило Галец выстрелами артиллерии, и разрывами укрепительных позиций османской армии на подходах к городу.
Снаряды вспахивали окрестности города, заставляя вражеские отряды покидать свои укреплённые места дислокации, что неминуемо вело солдат открыться для штурмовых отрядов Ораженской пехоты, которая методично продвигалась вперёд, беря в полукольцо окрестности города Гелец.
Прилегающие к городской местности поля и леса превращались в места ожесточённых боёв, где пехотинцы не давали и шанса огрызающимся османам.
Обученные к новым реалиям войны солдаты Ораженской пехоты, надавали и шанса врагам штурмуя окрестности города, не жалея боекомплектов для врагов.
За считаные часы после начала штурма города Галец, уже поредевшее войсковое формирование Османской армии, что потеряла в боях с Ораженым свыше четырех тысяч солдат, не имели той ударной живой мощи, сдавала и сдавала позиции, будучи рассредоточены в разных частях города Галец.
Однако не только в окрестностях города велись боевые действия. Подошедшее пополнение штурмовой Ораженской пехоты в числе десяти тысяч подготовленных и экипированных солдат, обходили город и быстрыми темпами продвигались по граничащим с Валахией землям.
Это солдаты по бумагам империи были деревенским ополчением, чуть ли не с мотыгами в руках. Этому ополчению из силовой структуры страны было прислано всего две тысячи единиц старых ржавых ружей, и патрон, что хватило бы максимум на пару дней, сейчас ударной штурмовой группировкой шли марш-броском, начиная отрезать Молдавию, от остальной Османской империи.
Ко второй половине дня первые штурмовые отряды вошли в городскую черту, не прекращая вести огонь по ни ожидавшим такой дерзости османским войскам.
Вдали всё слышались артиллерийские выстрелы и взрывы, а отряды заходили в город, заливая всё перед собой свинцовой смертью.
Впереди каждой штурмовой группы Оражена шла гружёная боекомплектом телега, что со всех сторон была закрыта стальными листами, которые надёжно защищали лошадей и солдат, которые вели огонь из-за толщи брони.
Очередная улица погружалась в пыль от разрывов гранат, и пуль, что вгрызались во врагов и камень, за которым они пытались сдержать прорыв пехоты.
Однако османам ничего было противопоставить солдатам Оражена, что метр за метром забирали город под свой контроль.
Очередная стычка с одной из штурмовых групп, и вражеский отряд был загнан в трёхэтажный дом, откуда османы стали вести стрелу по приближающимся солдатам, что шли под прикрытием стальной телеги.
— Заливай! — Заорал высокий мужик, перехватив автомат быстро выглянув из-за выступающего от телеги стального листа, по которому сразу прилетело пара пуль.
С криком мужика, по окнам дома сразу была открыта стрельба, а сам кричавший рванул на согнутых ногах зигзагом к строению, где укрылись вражеские солдаты.
За пару секунд добежав до дома, солдат схватил гранату и швырнул её в окно первого этажа, после чего рванул к дверям и закинул в них вторую гранату.
Раздались взрывы и во все стороны в клубах дыма и пыли полетели камни и доски, а часть боевой группы во главе с кидавшим гранаты мужчиной, пошли на штурм дома.
Очередь автомата в раскуроченный дверной проём, и первый солдат залетел в строение, начиная стрелять из своего оружия, занимая позицию, дабы прикрыть следящего солдат, что должен был выдвинуться чуть вперёд.
Пятёрка солдат, быстро и методично приступила к зачистке османского укрепления, беря под свой контроль этаж за этажом, уничтожая, словно беспомощных перед штурмовой пехотой врагов.
Из дома, то и дело слышались выстрелы, а когда они затихли, пятёрка штурмовиков, появившись на улицы, быстрой перебежкой вновь были у своего колёсного прикрытия, что покатилось вперёд по улице.
Штурм города Галец сопровождался постоянными взрывами и не оседающими уже клубами пыли и смога. Каждая улица превращалась в поле битвы, а каждый дом в укрепление врага. Но штурмовые отряды шли вперёд, забирая метр за метром городские улицы у османских солдат.
Петербург.
Мария Павловна расположившись в своём любимом кресле возле камина, неспешно пила сладкое вино и читала новый выпуск газеты, что выпускалась издательством, принадлежащим Григорию.
Губы пожилой аристократки, то и дело вздрагивали в подобии улыбки, а глаза не отрывались от строк очередного очерка простого солдата, что погружали Марию Павловну в гущу событий, пережитых человеком, излившим свой рассказ на страницах газеты.