Тень империи (СИ)
— Что происходит. Зачем это — прикрыла руками лицо Александра, видя как впервые же секунды, всюду полетела кровь из разбитых лиц изнеможенных людей, которые остервенело, вступали в бой, несмотря на боль и усталость.
— Так надо, — спокойно произнёс Андрей, закуривая папиросу. — Немного терпения Александра Романовна.
Слова Андрея ещё слетали с губ, а со спины послышались шаги под звуки остервенелой бойни, которая сейчас разворачивалась на глазах аристократов, которые точно не ожидали такого зрелища, приезжая в гости к Григорию.
Они развернулись, и увидели ещё одно знакомое лицо бывшего унтер-офицера Антона, который шёл в обществе десятка солдат, в чьих руках было оружие, стяг со свёрнутым флагом и береты с нашивками как на плече у Андрея.
Вновь прибывшие молча встали рядом с ними и смотрели, как окровавленные измотанные солдаты падали от сильнейших ударов своих сослуживцев которые и не думали бить в пол силы, и вновь поднимались устремляясь в бой не виляя своего соперника из-за разбитых и залитых кровью лиц.
Внезапный одиночный выстрел огласил пространство, и все остановились, а Оражен громко и властно выкрикнул:
— Построится!
Люди с кровавыми тряпками покидали поле боя, становясь по бокам от выстраивающихся ели стоящих на ногах сослуживцев, а перед ними разворачивали флаг, после чего они по одному подходили к Григорию, и вставая на одно колено, принимая берет и нашивку, после чего мимолётно прислонялись к нему губами и вытирали им лицо, вставая в полный рост возвращаясь в строй.
Так продолжалось пока последний из них не получил желаемое, и не вернулся в строй.
— Наизготовку! — выкрикнул Григорий. Солдаты с оружием сразу передёрнули затворы своих автоматов, и подняли дулами вверх. — Пли!
Раздались очереди выстрелов, а люди, что стояли по бокам заорали «Ура» и под крики и кидание в воздух окровавленных беретов тех, кого они недавно избивали не жалея сил, рванули к ним дружески начиная их обнимать.
Александра же быстро пошла к Григорию, который стоял и смотрел, как радуются люди, перепачканные в крови обнимаясь словно родные братья.
— Григорий. — Была перед ним Александра Романовна, а остальные её слова утонули в общем крике собравшихся тут людей.
— Слава штурмовой пехоте! Слава бате Оражену! УРА!
Глава 17
Разные моменты одного дня
Пасмурное небо затягивалось очередными дождливыми вечерними тучами.
На внутреннем дворе императорской резиденции, в одной из беседок под пристальным молчаливым взглядом нескольких высокопоставленных аристократов, которые не решались нарушить воцарившееся тут молчание, сидел канцлер и читал вверенные ему бумаги.
Губы Владимира Михайловича, то и дело слегка кривились то на одну сторону, то на другую, и никто из присутствующих тут властных людей империи не мог пока понять, кривится ли он от злости или улыбается.
— Ну и что вы переполошились? — Наконец-то отложил канцлер листы в сторону и посмотрел на деловитых мужчин, среди которых были как военные, так и коллежские чины. — Словно никогда предсмертную агонию не видали. Нам даже это на руку господа.
Люди слегка непонимающе смотрели на главу тайной канцелярии.
— Ничего не поменялось, — улыбнулся он людям словно волчьей улыбкой. — Сами посудите. Ну, решил Романин не мытьём, так катаньем противится своему недавнему провалу. И что с того? Это просто конвульсии, не более. Его положение от этого не изменится, даже с потугами мелких чиновников. А то, что он от этого ещё и разориться может, так это же хорошо.
Сами же знаете, что полное содержание и ответственность за добровольческий отряд ложится на того к кому он прикреплен, и кто взял над ним шествие. Людей, знаете ли, господа. Кормить, одевать и снабжать оружием надо, да ещё и платить, не меньше чем жалование нижних полицейских чинов, а это в среднем двадцать рублей на брата ополченца в месяц.
Да он смог, как и хотел, прибрать к себе этого безродного Оражена. Очень показательно, — хохотнул Владимир Михайлович. — Ну и что с того? Да этот бастард не лыком шит. Но он кто теперь? Командующий ополчением. В его подчинении не солдаты. Крестьяне да бедняки горожане, что даже на нормальную службу претендовать не смогли. Да бывшие солдаты, что на половину зэки и калеки которых вышвырнули из бравых полков. Это сброд господа. И дай ты им хоть ружья хоть пушки. Они останутся сбродом, и пушечным мясом.
Их там по заявке на комплектацию чуть меньше тысячи. А знаете, почему их там так много в такой короткий срок? Так я вам отвечу. Романин от страха за свою шкуру назначил жалование рядовым в пятьдесят рублей, и боевые ещё. Если он раньше не помрёт, то точно разорится. А когда платить будет нечем, то и эти бравые вояки разбегутся по своим норам, конечно если будет, кому разбегаться.
Поймите, — посмотрел он на аристократов. — Так даже лучше. Можно будет обвинить его в смерти героев из простого народа, которые вверили ему свои жизни, а он их положил на заклание.
— Ваше превосходительство. А как с этим быть? — Протянул полный мужчина в тёмно коричневом костюме газету канцлеру.
Владимир Михайлович принял газету и, развернув ее, скривился, смотря на первую страницу, после чего отложил её в сторону, а на первой полосе которой, была надпись:
— «Добровольцы идут на фронт. Князь Романин, поддержал добровольный отряд Оражена».
В ресторане звучала громкая музыка, и было, как всегда, многолюдно. Народу было настолько много, что по залу можно было иногда проходить только чуть ли не боком, огибая и протискиваясь между собравшимися гостями этого места.
Это был последний вечер, перед тем как отец Александры Романовной должен был отправиться на фронт на назначенное ему военным штабом место.
Также и Григорий, который приехал в Петербург вместе с ними из своего, как оказалось лагеря подготовки солдат, ведь назвать тех людей ополченцами у Александры язык не поворачивался, должен был отбыть на фронт.
Выйдя из дамской комнаты, Александра пошла обратно туда, где находился её отец и брат, как внезапно столкнулась с кем-то плечом.
Слегка развернувшись от столкновения девушка повернула голову на того с кем не разошлась в коридоре, и первое, что она увидела, были два словно блеснувших глаза.
— Прошу великодушно меня простить, — слегка склонился пожилой мужчина в чёрном костюме. — Много выпил и так спешил в мужскую комнату, что не заметил вас. Ещё раз прошу принять мои искренние извинения.
Александра ещё раз моргнула и, кивнув в знак согласия, сделала шаг в сторону зала, а пожилой человек пошёл в направлении уборных комнат, вот только стариком он был только для Александры.
Пройдя пару шагов, княжна внезапно изменила направление, и вместо того, чтобы пойти к отцу и брату, зашагала уверенно в сторону выхода из зала, а потом и из самого здания.
На улице моросил лёгкий промозглый дождь, а Александра очутившись за дверями ресторана Григория, в одном платье шагнула к дороге, чтобы через пару мгновений перейти её и направится в тёмную подворотню на другой стороне проезжей части.
Когда княжна Романина исчезла из виду освещаемой фонарями улицы, то очутилась в темноте переулка, после чего она словно очнулась от сна, а по телу пообедали мурашки от холода, которого она до этого момента не чувствовала.
Встав столбом, Александра не понимала, как она вообще тут очутилась. Вроде вышла из дамской комнаты, где она собиралась с силами, дабы может хоть в этот раз поговорить с Григорием по душам, поправляя при этом макияж, после чего столкнулась с пожилым мужчиной в коридоре, и вот она стоит в грязной сырой подворотне.
— Что за чертовщина. — Протянула она одними губами, собираясь покинуть это страшное и тёмное место, разворачиваясь обратно к дороге.
— Куда-то торопишься? — Донесся под шум воды из сточных труб с нотками фамильярности молодой женский голос.
Александра резко развернулась на голос и увидела, как из темноты подворотни прорисовывался сначала силуэт, а через пару вдохов перед княжной предстала младшая Полозова.