Цыганская свадьба

— А я говорил, — перебил его лорд Элвенли, — что если человек, а в особенности женщина хорошо образованна и специально подготовлена, то ей очень легко выдать себя за аристократку.
— Меня она не убедит, — упрямо заявил сэр Элджернон.
— Все это началось из-за того, — пояснил маркизу лорд Вустер, — что князь Эстерхази выразил сомнение относительно происхождения одной очень хорошенькой француженки, которая клянется, что она — бежавшая от террора аристократка. У нее есть генеалогическое древо, которое она охотно демонстрирует своим восхищенным обожателям, и рядом с ним генеалогия императора Карла Великого покажется просто жалкой писулькой!
— Это подделка чистой воды! — воскликнул князь Эстерхази.
— Конечно, подделка, — согласился сэр Элджернон. — И любой человек со вкусом и пониманием с первого взгляда может отличить золотой самородок от обманки, подделку — от подлинника.
— А вы что думаете, Рэкстон? — осведомился лорд Элвенли.
— Я согласен с вами, — ответил маркиз. — Уверен, что если бы леди, о которой идет речь, была бы достаточно хитра, она легко смогла бы убедить любого в том, что она именно та, за кого себя выдает. Ведь здесь нужны только актерские способности, не правда ли?
— Ну, а я могу сказать только одно, — с горячностью возразил сэр Элджернон, — меня не проведет ни мужчина, ни женщина! Я парвеню [1] за милю почую!
— Хотите заключить пари? — предложил лорд Элвенли.
— Конечно! — ответил сэр Элджернон.
— Почему бы и нет, — подхватил лорд Вустер. — Давайте попробуем обмануть Гиббона — и пусть подавится своими словами. Он стал уж чересчур напыщен!
Все рассмеялись, а сэр Элджернон принял эти слова довольно добродушно.
— Хорошо, — сказал он, — я готов принять ваше пари. Более того — я пойду даже дальше. Пусть это будет лишь выгодно вам. Я ставлю тысячу гиней против ста на то, что вы не найдете мужчину или женщину, которые смогли бы убедить меня в том, что у них голубая кровь, тогда как на самом деле все будет совсем иначе!
Окружившие его джентльмены разразились громким хохотом.
— Молодец, Гиббон! — воскликнул лорд Вустер. — Люблю людей, которые готовы подкрепить свои утверждения звонкой монетой! Да и мне деньги сейчас будут очень кстати.
— Иностранцев исключаем? — осведомился князь Эстерхази.
— Мы никого не исключаем! — объявил сэр Элджернон. — Но если вам не удастся меня провести, джентльмены, то каждая неудачная попытка будет стоить вам пять-десять гиней! Могу гарантировать, что к концу года у меня появится немало лишних денег.
— Боюсь, он делает ставку на полную определенность, — тихо проговорил капитан Коллингтон, обращаясь к маркизу.
Оба знали, что сэр Элджернон — человек весьма проницательный и обладал прекрасным вкусом, в чем бы он ни проявлялся: в одежде, манерах держаться или мебели, которая украшала его дома.
Он был богат, потому что за его матерью дали немалое приданое, а его генеалогическое древо, прослеженное до эпохи Тюдоров, могло служить иллюстрацией того, как самые влиятельные семейства Англии заботились о чистоте своей крови.
Главным интересом сэра Элджернона являлась генеалогия, и он стал настоящим бельмом на глазу у Геральдической коллегии, которой постоянно указывал на их ошибки и недочеты.
Обговорив условия пари, сэр Элджернон попросил одного из стюардов принести ему Книгу пари.
Эта примечательная книга в кожаном переплете была начата в 1743 году, после того, как первую за несколько лет до того уничтожил пожар. В ней можно было найти удивительные факты относительно интересов членов клуба.
Пари записывались как попало: судя по неуверенным каракулям и ошибкам, большее их количество заключалось после обеда, и регистрировавший ставки джентльмен испытывал, по-видимому, некоторые затруднения с письмом.
— Так кто из вас бросает мне вызов? — поинтересовался сэр Элджернон.
Он уселся в кресло, положил перед собой на стол Книгу пари и начал записывать имена одно за другим.
В конце концов их оказалось пятеро: князь Эстерхази, лорд Элвенли, лорд Вустер, капитан Коллингтон и маркиз Рэкстон.
 
— Вам дается год срока, чтобы попытаться меня обмануть, — сказал сэр Элджернон. — Если за это время вы не добьетесь успеха и не выиграете у меня тысячу гиней, я угощу вас самым лучшим обедом, какой только сможет предоставить нам клуб.
— Можете не беспокоиться, — ответил князь, — к тому времени я уже давно успею опустить ваше золото себе в карман!
— Вы ошибаетесь, — возразил лорд Элвенли, — я выиграю первым: мне нужны деньги, так что я тянуть не могу.
— Может, вам сегодня повезет в игре, — утешил его князь. — В этом случае у вас не будет такой острой необходимости спешить.
Князь Эстерхази прекрасно знал, что лорд Элвенли очень нуждался в благосклонности фортуны. Мотовство поставило его на грань банкротства: он задолжал уже пятьдесят тысяч фунтов стерлингов! Однако Элвенли не терял ни мужества, ни остроумия, и круглый год наслаждался пирогами со свежими абрикосами, которые ему обязательно подавали к обеду.
Лорд Вустер, сын и наследник герцога Бофора, совсем недавно потратил целое состояние — которого у него не было — на пару серых лошадей, которыми он с шиком правил, вызывая восхищение публики.
Еще будучи несовершеннолетним, этот отпрыск знатного семейства вступил в связь со знаменитой куртизанкой Хэрриетт Уилсон, так что его отцу герцогу пришлось предложить ей пожизненное содержание в пятьсот фунтов в год.
Когда герцог попытался откупиться от Хэрриетт этой огромной суммой, она опубликовала свои «Мемуары» — скандальную хронику, взбудоражившую весь аристократический Лондон.
А вот князь Эстерхази, австрийский посланник, был очень богатым человеком. На торжественных приемах он появлялся в драгоценностях стоимостью восемьдесят тысяч фунтов!
Пока джентльмены обменивались шутками, сэр Элджернон, тщательно записавший все условия пари и его дату, отложил Книгу пари в сторону.
Ее взял Чарльз Коллингтон.
— Знаете, — заметил он, обращаясь к маркизу, — те, кто будет читать эту книгу в будущем, подумают, что большинство членов «Уайт-клуба» были идиотами. Посмотрите-ка, к примеру, вот на это пари!
Он указал на страницу, где было написано:
«Лорд Линкольн заключает пари с лордом Уинчелси на сто гинеи против пятидесяти, что вдовствующая герцогиня Мальборо не переживет вдовствующую герцогиню Кливленд».
— Я помню эту запись, — ответил маркиз. — Но им далеко до лорда Эглингтона, который поспорил, что найдет «человека, который сможет убить двадцать бекасов, сделав двадцать три выстрела».
— Откуда это? — рассмеялся Чарльз Коллингтон.
— Найдешь на одной из страниц, — неопределенно сказал маркиз. — Я как-то прочел эту книгу от корки до корки и пришел к выводу, что большинство пари заключали либо пьяницы, либо сумасшедшие.
— А как насчет вот этого? — спросил капитан.
Перевернув страницу, он прочел: «Мистер Браммел держит пари с мистером Метуином на двести гиней против двадцати, что Бонапарт прибудет в Париж двенадцатого сентября 1812 года».
— Ну, Браммел-то в тот раз получил свой выигрыш, — заметил маркиз Рэкстон.
— Бедняга Браммел, как жаль, что его здесь нет! — сказал Чарльз. — Вот уж кто умел поставить на место выскочку!
— Да, это правда, — согласился маркиз, а потом добавил: — Ну что же, Чарльз, время довольно позднее. Направимся в оперу?
К его великому изумлению, его друг ничего не ответил. Спустя несколько мгновений капитан Коллингтон изменившимся голосом проговорил:
— Посмотри-ка вот на это, Фабиус.
 
Он пододвинул книгу маркизу, и, следуя за указующим персом друга, тот прочитал:
«Мистер Джетро Рэкс держит пари с сэром Джейсом Копли о том, что до конца 1818 года станет обладателем титула и состояния».
Маркиз медленно прочел запись, а потом повернулся и посмотрел на своего друга.
— У тебя остается ровно восемь месяцев, — тихо сказал Чарльз Коллингтон.