Горячий старт
– У Лощинина действительно пропало какое-то файло, и размер, вроде совпадает, – вздохнул Злыдень.
– Но это же бред, старик! Этого не может быть, потому что этого быть не может. Мы не первый день за бордой! Это все равно, что стремиться ввысь. Ты поверишь, что кто-нить оторвался от земли метров на десять, если это не сити? Явно кто-то из своих дурика подпустил.
Злыдень уныло продолжил:
– Погоди, ты самого интересного не знаешь. Это произошло ночью с субботы на воскресенье, контора Лощинина в это время не работает. Сам Лощинин, тем не менее, сидел у себя за бордой. Часов в одиннадцать отрубилось питание. Во всем районе. На хрен.
– Чего? – у Жмура вторично отвисла челюсть. – Как?
– Какие-то кретины въехали каром на повервод. Кар взорвался.
Рюкзак даже пиво пить перестал, неотрывно глядя на Злыдня. Жмур поблескивал в полумраке очками, отражая мониторное мельтешение скринсейвера.
– Повервод починили минут через десять. Лощининские массивы потрошились как раз во время шутдауна. В это же время появился этот ламерский трек-файл. Резервного питала у Лощинина в конторе нет – я и не помню, когда последний раз были перебои с энергией. Кажется, лет пятьдесят назад, если мне правильно рассказывали.
– Злыдень, это сказки, – не сдавался Жмур. – Тебя водят.
– Да что ты заладил – сказки, сказки! – разозлился Злыдень и вскочил. Нашарил ногой слетевший тапок, взмахнул рукой и снова сел.
– Дай пива, – буркнул он, остывая. Жмур незамедлительно переправил ему банку «Хмеля».
– Я сам долго не врубался. Короче, до шутдауна Лощинин как раз работал с этими массивами. Потом все сдохло. Он даже не вставал из-за терминала, потому что темно было, глаз коли. Так и просидел все время, тихо матерясь. А когда питало дали, массивов уже не было, а на их месте обнаружился этот порнушный трек. Уж Лощинину-то я верю. Он меня и нанять хочет.
Жмур осторожно, чтоб вновь не вызвать гнев Злыдня, осведомился, даже скорее не спрашивая, а утверждая:
– Массивы, конечно же, сдохли безвозвратно...
– Лапшерезка, – уныло подтвердил Злыдень, легко подпадающий под гипнотизм обсуждаемых тем. – Да еще низкоуровневая. По существу, место, где хранились массивы, заново размечено.
Жмур покачал головой.
– Да-а, дядька... Мистикой попахивает. И что ты намерен делать?
Злыдень оторвался от банки.
– Этот Фриппи не первый раз оставляет треки. И везде извиняется за неровный почерк, зараза. Правда, до сих пор все обходилось без мистики.
Вообще-то, треки после удачного лома оставляла только молодежь, у которой багов в голове больше, чем мозгов. Потому что хакер, оставляющий трек – отслеженный хакер. Не в этот раз, так в следующий. Да что там, ловились такие зубры, которых отследить не удавалось годами. И те иногда оступались и падали в вязкие сети охранных систем. С таким обширным и наглым треком этот Фриппи должен был вляпаться если не в первый же лом, то во второй уж точно. Не лезло рассказанное ни в какие ворота, и Жмур это по-прежнему чувствовал.
Рюкзак на пуфике делал недвусмысленные знаки, потому что пиво у него иссякло. Прохладный цилиндр взвился на миг в воздух и надежно утвердился в руке Рюкзака. Тихо пискнуло кольцо и явилась соблазнительная пена.
– И сколько треков рассеяно? – спросил Жмур Злыдня, выуживая очередную банку из холодильника.
– Больше семидесяти.
Злыдень сказал это спокойно, словно пожаловался на надоевший дождь.
– Федералка устраивала на него тотальную охоту, эдакое лихое сафари с перекрестным серверным эхом – без толку. Народ посерьезнее, в том числе и Лощинин, до сих пор не страдал; вляпавшись же сразу вызвонили меня.
– И ты за это взялся?
– Возьмусь. Вот отдохну недельку, и возьмусь, – подмигнул Злыдень, на глазах веселея.
Жмур сразу понял: старая железяка просто выжидает, чтоб Фриппи успокоился и снова начал шастать по сетям, потому что сейчас он, безусловно, затаился и валяется на самом дне, отгородившись непроницаемым сигналом занятости.
Жмур понял и улыбнулся.
– Мы сможем помочь?
– Думаю, сможете, – заверил Злыдень. – Есть у меня идея... А пока – оттягивайтесь, семнадцать дней на перегоне – это не два байта переслать! Завтра свяжемся с Лощининым. Он обещал подкинуть какую-то заезжую команду в дубль.
– Ладушки, – Жмур не скрывал радости, потому что Лощинин всегда платил щедро. – Но молодежь оборзела. Пора показать ей, что такое настоящий затык.
– Может, еще и Энди подключить?
Злыдень с готовностью кивнул:
– Лощинин его крутит. Но ты же знаешь Энди...
Жмур знал Энди: курчавого бородача в неизменном полосатом халате, любителя чая и четырехмерного тетриса. Его "Я" всегда было в блаженном равновесии, потому что на одной чаше весов покоились безграничные знания хакера старой школы, а на второй – безграничная и необоримая лень.
Жмур мечтательно зажмурился. Если Энди согласится, это будет добрая стая. А где добрая стая – там и добрая охота. А где добрая охота (сама по себе вещь заманчивая и щекочущая нервы) – там и пир вскорости.
Больше хакеру желать было нечего.
***~# root
~# open console 3
@comment: user [Аурел Чогоряну]
@comment: status [swimming node]
@net locate: Slider.88.slider
Восьмиэтажные шпили «Зонул Сенсера» вонзались в темное вечернее небо, утопая в холодном свете прожекторов. Выглядели эти башни совершенно чужеродными, и то, что высота их не расплющила, представлялось странным. Люди, которые осмеливались подняться выше первого этажа всегда казались ему идиотами. Впрочем, теперь это чувство притупилось. Иногда он и сам переходил улицы по подвесным эстакадам, в двух шагах от проносящихся каров, а дасфальт оставался далеко-далеко внизу, метрах в четырех-пяти. Но представить себе безумцев, ежедневно возносящихся в лифте на восьмой этаж, было трудно. Даром, что лифты с компенсаторами.
Аурел помнил горы Южного Пояса. Разве их забудешь? Как забыть темные провалы ущелий, где брошенный вниз камень исчезает прежде, чем успеваешь это сообразить и взрывается на дне, словно маленькая водородная бомба? Восьмиэтажки – те же горы, только рукотворные. Впрочем, строителям сити нужно отдать должное: возвести эдакие громадины, конечно, было непросто. Да и поддерживать их в вечном антиполе – разве сахар?
Выплюнув на равнодушный дасфальт пустую капсулу нейростимулятора, Аурел зашагал прочь от центра. Рассеянный свет лился сверху, рождаясь прямо над улицами. Бесшумно проносились кары, исчезая в ночи.
Комнату он снял совсем недавно. Дня три. Даже привыкнуть еще не успел – Аурел долго сживался со звуками и запахами нового жилища, всегда, сколько себя помнил. Переезды с места на место случались регулярно, как рассветы, сидеть на одном не получалось. А вещей у него было всего-то: мотоцикл, портативная борда, портативный диал да старая кожаная сумка, где болтались, словно горошины в матрешке, несколько коробок с дисками и зубная щетка. Заношенную одежду он просто выбрасывал, купив предварительно новую, как правило – что-нибудь джинсовое от Говарда Шепарда. С обувью поступал так же, только здесь у него определенной привязанности к производителю не было. Покинув горы Аурел старался больше не влезать в зимние широты, держась вблизи экватора, благо места от побережья до побережья хватало. Наверное, он пустился бы в пробег по островной цепи, если бы его мотоцикл умел скользить по волнам. А так...
Аурел резко остановился. Мысль была мгновенной и завершенной, как вспышка прорванной защиты. От побережья до побережья! Черт возьми! Сити стоит на западном краю материка, зона высадки – на восточном. Два самых больших города в мире, и между ними – миллион километров равнины. Редкие городки, разбросанные по экватору. И перегон – неведомо кем укатанная до полироидной гладкости земля, трасса, о какой можно только мечтать. Аурел ни разу не пересекал материк. Почему бы не сделать это впервые?