Хозяйка бобового стебля (СИ)

— Э-э, нет… То есть, да, — кивает часто и нервно.
А Вилли всё сильнее хмурится.
— И где он сейчас?
Мать в ответ озирается.
— Пошёл вокруг дома блуждать. Следы высматривает.
— Следы?
— Так охотник же.
И Вилли, к её облегчению, будучи сам охотником, понимающе и согласно хмыкает.
И всё бы ничего, но дверь дома в этот момент со скрипом отворяется и на пороге оказывается Сон.
Джек, который наблюдает за всем этим из-под листа лопуха, решает спасти ситуацию и, поджав хвост, выходит на дорожку.
Он останавливается на самом виду, так, что замечает его и мать Джилл, и Карсон, и Вилии. Лис словно становится между ними. И они смотрят на него едва ли не как на очередного соперника.
Но в следующий миг взгляды их вновь пересекаются и про лиса все забывают. Хотя Джек и надеялся перевести внимание мужчин на себя.
Только Ада одна продолжает буравить его недобрым взглядом, угрожающе взрывая копытом землю.
И Джек от греха подальше, также медленно и поджав хвост, уходит обратно под лопух.
Карсон сходит с крыльца. Вилли подступает к нему. Никто не обращает внимания на неразборчивые лепетания матери Джилл, что семенит за женихом дочери всплёскивая руками, предчувствуя беду.
— День добрый, — здоровается Карсон, как ни в чём не бывало.
А у самого взгляд мрачный и тёмный. Такой, будто готов убить и пройти мимо.
— Добрый ли? — изгибает Вилли бровь и убивает комара, что садиться на его грудь.
Рубахи на нём нет, кожа загорелая, на рельефном торсе блестит солнечный свет. Венка на шее вздувается от напряжения. На виске, несмотря на грозный и внушительный вид, от взгляда Карсона выступает капелька пота.
Сон будто замечает это и потому усмехается.
И мать Джилл отступает от них на шаг. И жестом не даёт подойти к ним Жене, даже не проверяя, пытается та это сделать или так и стоит на месте.
— А чего ж ему недобрым быть? — спрашивает Сон. — Выспаться бы только… — зевает он в локоть.
Уютно так и вальяжно…
Вилли звереет.
— Не выспался, значит? — уточняет он угрожающе, видимо, связывая это с тем, что вышел Сон невыспавшимся из дома его невесты.
— Да, — тут же встревает между ними мать Джилл, и вдруг смотрит на Карсона: — да… милый, не дала я тебе спать. Прости… — и улыбается, накручивая на палец выбившуюся из-под платка жиденькую прядь волос.
Вилли часто-часто хлопает своими маленькими глазками, оглядывая их.
Карсон же теряется, но собирается быстро, понимая, что она считает его человеком чести, а значит подставлять Женю ему нельзя:
— Д-да, дорогая, — выдавливает он из себя.
И Вилли окончательно успокаивается. Только удивление не сходит с его лица.
— Когда свадьба? — простодушно спрашивает он, с долей неверия, но при этом всерьёз ожидая ответ. — Не ожидал, вот так сюрприз! Да, Джилл, дорогая? — оборачивается он к Жене и улыбается своей крокодильей улыбкой.
— Свадьба? — от эмоций взвизгивает мать Джилл, и в глазах её, пусть сама и затеяла этот обман, вспыхивает нечто наподобие надежды. — Мы ещё как-то не…
— Это личное, — отрезает Карсон, буравя Вилли убийственным взглядом, — посторонних не касается.
— Да разве я посторонний? — гигикает он и притягивает к себе Женю, обнимая её за талию. — Вот-вот, выходит, сроднимся же!
И Карсон бледнеет от злости.
От него не слишком хорошо пахнет, Женя не морщится, лишь складывает руки замком под грудью и спрашивает:
— Так чего ты приехал?
И на Карсона смотрит очень внимательно с золотистыми отблесками-смешинками в глазах.
Мол, не срывайся, не трать силы.
И он сдерживается, хоть ничуть и не расслабляется.
Вилли же просто и, почему-то, довольно отзывается:
— Я почему? Или он? Потому что, почему он, понятно. Глупышка, — пытается щёлкнуть Женю по носу.
Она вздыхает:
— Да нет, я тебя спрашиваю, дорогой.
— Я приехал проведать тебя. И пригласить, с позволения твоей матушки, тебя на прогулку. Потому что тебя, — так странно выделяет он это слово, будто запинается или спешит придумать, как бы более складно сложить предложение, — хотел видеть. Мы так мало проводим времени вместе! Это нормально, конечно, до свадьбы. Но всё же…
 
— Ах, Вилли, у меня очень много дел. К тому же, я тебе говорила, что меня порадует.
Честно говоря, она и сама не помнит, что там просила, чтобы отделаться от него.
— Не вижу всего этого! — она отстраняется, сделав вид, что обиделась и дует губы.
— Я ведь лису поймать обещал! — вспоминает Вилли и так оживляется, что лопух, под которым прячется Джек, начинает ходить ходуном.
Предчувствуя неладное, Джек стремглав бросается прочь. И Вилли, заметив это, начинает спешить:
— Мне кажется, я в тот раз шкурку другой лисы принёс. Но теперь, Джилл, я избавлю вас он этого паразита, и ходить тебе зимой в новой шубке!
— Да я не про лису говорила, дурень! — кричит Женя уже натурально зло. — Шубка где моя, где украшения, а платья? Обижаешь меня…
— Так будет, всё будет! — и он спешит к своей гнедой, седлает её, щёлкает в воздухе кнутом, бросает на Сона недобрый колкий взгляд и скачет к дороге.
Но уже выехав на неё, оборачивается.
— Свадьба то когда? — спрашивает у матери Джилл.
И та, чтобы не выставить себя в плохом свете, пусть и боязно из-за Карсона, бесстыдно врёт:
— Перед вашей свадьбой, чтобы наш уважаемый Карсон подвёл под венец Джилл, как собственную дочь.
— Это очень хорошая идея, — одобряет Вилли и едет по лисьим следам.
Женя провожает его больным взглядом. К глотке подкатывает тошнота от воспоминаний о прошлой лисиной шкурке.
Нельзя дурного допустить. Она зажмуривается крепко, до боли в висках и шепчет:
— Всадник собъётся со следа, что лис замёл чёрным хвостом, мой зверь был мне предан, а значит он тотчас вернётся на зов…
Карсон улавливает это и мрачнеет, хотя секундой ранее в глазах его плескалось веселье пополам с непониманием.
Мать Джилл успевает схватить Аннушку за руку и заволочь в дом, наверняка надеясь избежать неловкого разговора и объяснений.
И как только за ними закрывается дверь, Жене под ноги кубарем выкатывается чёрный лис. Вскакивает на все четыре лапы, скалится и жмёт уши к затылку, тяжело дыша. И с удивлением озирается.
— А как я здесь? — не понимает он.
А Сон тяжело вздыхает и смотрит на Женю устало:
— Я должен бы тебя собственноручно казнить. За колдовство, и, — всё же срывается с его губ смешок, — за мать… Доченька.
Женя опускается на траву, чтобы обнять и погладить своего чернобурку. Ветер красиво перебирает её русые волосы, в тёмных глазах стоят еда заметные слёзы.
— Зачем же показался, глупый?
В платье, что досталось от ведьмы, с серьёзным выражением лица, она чешет Джека за ушком и лишь затем переводит взгляд на Сона и смеётся с облегчением.
— Всё! Теперь ты обязан на ней женится!
Карсон смеётся в ответ.
— Ну уж нет, прошу простить меня. Но то, что к вам скоро заявится моя матушка, объявлять теперь ей будешь сама.
Джек же, будто настоящий лис, ластится и всё норовит лизнуть Женю в щёку.
— Ты стесняешься ваших отношений? — Женя играет бровями. — Да брось, она женщина в самом соку! И молодая ещё.
Веселье подхватывает и лис. Лучше бы он этого не делал, конечно, смех у него выходит по-звериному паскудненький и жутковатый. К тому же он подрагивает от него и фыркает. Но сквозь это умудряется процедить:
— Я просто уверен, что тебе, Женя, она скажет, что два мужика лучше одного. Поделила, так сказать.
— Ну уж нет, — отсмеявшись, бросает Сон, — никакого бревна-Вилли в этой семье! — и возводит к небу глаза. — Я говорю с лисом…
— Чего ты встал вообще? — наконец, поднимается Женя. — Возвращайся на печь.
— Спасибо, — улыбается он, и похлопывает по шее Аду, которая беззвучно, будто плавая, подошла к нему, — но я откажусь. Надо ехать. А ты приводи здесь в порядок всё! — становится его голос строгим. — И животина эта, — кивает на Джека, — помогает пусть. Тоже мне, — хмыкает Сон смешливо, — герой нашёлся!