Испорченная безумием (ЛП)

Я потеряла самообладание прямо тогда, из-за небольшого количества ореховой пасты. Я, пошатываясь, подошла к нему и вырвала стакан у него из рук. Когда я проверяла в последний раз, он был наполовину полон. Теперь осталась только одна ложка.
— Почему ты не можешь просто оставить меня в покое? Вместо этого ты с каждым днем делаешь мою жизнь все более несчастной. Ты еще не сделал для меня ни одной приятной вещи.
Я повернулась и схватила ложку из ящика, затем съела остатки Нутеллы, свирепо глядя на кухонную стойку.
— Кто бы мог подумать, что Нутелла станет последней каплей.
Его сарказм только подогрел мой гнев.
— Это было единственное, что могло бы скрасить дерьмовый вечер, а ты все испортил.
Было неразумно так злиться из-за еды, но Невио слишком долго испытывал мое терпение.
Стул заскрежетал по полу, и за моей спиной послышались его шаги. Я резко повернулась к нему.
— У тебя на лице Нутелла, — пробормотал Невио, дотрагиваясь до уголка моего рта. Я огрызнулась на него и укусила за палец. Его ухмылка стала дикой, когда он спокойно вытер меня дочиста, прежде чем облизать большой палец.
— Я мог бы сделать этот вечер лучше, намного лучше, чем когда-либо могла сделать банка Нутеллы.
— История говорит об обратном, — пробормотала я, но что-то в его глазах привлекло мое внимание. Он обхватил мою шею и рывком притянул к своему телу.
— Позволь мне доказать тебе это. — Его губы завладели моими. У меня были все намерения оттолкнуть его, но у него был вкус Нутеллы, греха и мрачных обещаний, и я поцеловала его в ответ. Все мое тело горело. Невио был искусным поджигателем, и я была слишком готова к тому, что он подожжет меня.
Его ладони прошлись по моей спине, затем обхватили бедра и подняли меня на стойку. К моему крайнему удивлению, он прервал наш поцелуй. Его грудь вздымалась, как и моя, а в его темных глазах плескалось желание, так что окончание нашего поцелуя имело еще меньше смысла.
— На этот раз тебе от меня не сбежать. Я не дам тебе времени убежать.
Я не поняла, что он имел в виду.
Невио опустился на колени, застав меня врасплох. Это приблизило его глаза к моим коленям и, таким образом, к моему самому интимному месту. Встревоженная, я открыла рот, чтобы возразить, но он раздвинул мои ноги так далеко, как только мог, и просунул палец под ширинку моих пижамных шорт, отводя их в сторону. Я никогда не носила нижнее белье под пижамой, поэтому предстала перед ним совершенно обнаженной. Моя киска заблестела от первых признаков возбуждения, и этот факт заставил меня устыдиться.
— Ты всегда будешь помнить меня. Мой язык в твоей киске.
Я прижала ладонь к его голове, несмотря на глубокую потребность, охватившую мое тело.
Я поклялась себе больше не спать с Невио. Конечно, я также поклялась себе никогда вообще не вступать с ним в физический контакт, и последнее мне постоянно не удавалось. Я боялась, что и в первом случае потерплю неудачу, потому что, несмотря на мое беспокойство, когда я думала о нашей первой ночи вместе, не только о боли, но и об эмоциональном потрясении, я все еще хотела быть с Невио во всех смыслах. Мое тело жаждало его близости.
— Рори, я собираюсь тебя вылизать. Мы оба этого хотим.
Я сглотнула, потому что внутри у меня все сжалось, когда я представила язык и губы Невио на мне.
Мышцы моих рук расслабились, позволяя Невио двигаться, и он не нуждался в другом приглашении.
Он протиснулся между моих ног, его плечи прижались к моим бедрам, и нырнул прямо между губками моей киски, проводя по моим ягодицам, моему отверстию и вверх к клитору.
У меня отвисла челюсть, и я схватила Невио за волосы. Я не была уверена, к чему это приведет. Ничего хорошего в этом не было, но я не могла удержаться.
ГЛАВА 28
Невио
В тот момент, когда Рори перестала давить мне на голову, я воспользовался своим шансом и раздвинул ее ноги еще шире. Я впитал все. Ее круглые ягодицы, ее красивое отверстие и розовые половые губки, ее крошечный клитор. Я лизнул вдоль ее щели. Я хотел попробовать на вкус каждый дюйм ее тела. Хотел заставить ее кончить так сильно сегодня вечером, чтобы она брызнула на столешницу — это была единственная форма искупления, которую я мог ей предложить.
 
Рори потянула меня за волосы и застонала. Это было только начало. Я обхватил руками ее бедра и притянул к краю, затем сосредоточился на ее клиторе. Я дразнил его языком, облизывал и покручивал, от чего он выглядывал все больше. Глаза Рори были закрыты, грудь вздымалась, и она тяжело дышала. Но так не должно быть.
— Открой глаза, Рори, и смотри, как я ем тебя.
Она открыла глаза и покраснела еще сильнее.
Я прижался щекой к внутренней стороне ее бедра и потер большим пальцем ее маленький клитор, размазывая свою слюну и возбуждая Рори.
— Ты будешь следить каждую секунду, поняла? Я хочу, чтобы ты увидела, как я облизываю тебя, заставляю капать на стол и кончать.
— Как будто я смогу когда-нибудь забыть, что это был ты, — прошептала она с легким упреком.
Я усмехнулся, потому что после сегодняшней ночи она определенно никогда не забудет, каково это — быть со мной.
Все еще прижимаясь щекой к внутренней стороне ее бедра, я провел кончиком языка по ее пухлым губкам киски, нежно раздвигая их, чтобы покрутить ее клитор, прежде чем снова опуститься вниз. Лицо Авроры раскраснелось, когда она наблюдала за мной с приоткрытыми губами. Я надавил на другое ее бедро, еще больше раздвигая ее ноги и обнажая большую часть ее киски. Мой язык снова скользнул между ее половыми губами, касаясь ее гладкого, но тугого отверстия. Ее возбуждение покрыло мой язык. Я замурлыкал и начал кружить вокруг той идеальной маленькой дырочки, которая уже однажды принимала меня.
Я притянул ее к себе, посасывая ее клитор. Она вскрикнула от удивления и удовольствия, когда я беспорядочно вылизывал ее, размазывая ее соки по своим подбородку и щекам. Она легла на стойку, запустив обе руки в мои волосы, ее глаза расширились в неверии, когда мой рот и язык попробовали ее губы, клитор и дырочку.
Ее возбуждение больше не было мелкими каплями. Оно покрывало весь мой язык, когда я поглаживал ее отверстие.
Ее бедра напряглись, киска сжалась, лицо исказилось от удовольствия, затем громкий стон сорвался с ее приоткрытых губ. Я схватил ее за ягодицы, мои пальцы впились в них, когда я крепче прижал ее киску к своему лицу. Она вздрогнула, ее ногти царапнули мне кожу головы. Ее запах усилился. Я застонал и просунул язык в ее узкое отверстие. Ее возбуждение покрыло мой язык, и я жадно слизывал его, трахая ее своим языком. Я хотел завладеть каждой частичкой ее тела своим языком, пальцами, членом, даже своим гребаным любимым ножом. Я хотел запечатлеть себя в теле и сознании Рори.
— Я не могу. Больше не могу, — выдохнула она через некоторое время. Я вытащил из нее свой язык. Мой подбородок и рот были покрыты ее похотью. Она облизнула губы, выражение ее лица было ошеломленным и смущенным.
После того, как я стянул с нее уже промокшие пижамные штаны, я схватил ее за бедра и поднял обратно на стойку, затем толкнулся между ее ног. Мой член напрягся в штанах, но у меня было предчувствие, что сегодня вечером до него очередь не дойдет.
— Что… — Глаза Рори расширились, когда я просунул средний палец в ее отверстие. Она напряглась, ожидая боли, но, несмотря на то, какой тугой она была, а она была удивительно тугой, она была такой мокрой, что я легко проскользнул внутрь. Я посмотрел вниз на свой палец, раздвигающий ее розовую киску, блестящую от возбуждения. Я согнул кончик пальца и крепко прижал тыльную сторону ладони к набухшему клитору Рори, затем перестал двигаться.
— Так туго, — торжествующе сказал я. — Никто не был в этой киске после меня, и никто никогда не будет.
— Я ненавижу тебя, — прошептала она. Но в ее глазах не было ненависти, по крайней мере, не только ненависти. Она ненавидела меня по уважительной причине, и, вероятно, себя тоже. Я был знаком с ненавистью, с ее двусмысленностью. Это было самое дорогое моему сердцу чувство. Это было также чувство, которое я никогда не испытывал к Рори.