Красный Жук

Второй раз они общались с Комиссаром, когда он зашёл в класс, где отделение изучало, а вернее, знакомилось с японской винтовкой «Арисака» тип 38. Игорь тогда спросил у товарища батальонного комиссара, считает ли он тоже, что для коммунизма опаснее фашистская Германия, чем Япония.
И получил неожиданно серьёзный ответ: «И Германия, и Япония могут причинить немало неприятностей делу коммунизма, но по-настоящему опасен только внутренний враг. И имя ему – бюрократия, в том самом отвратительном смысле, когда человек, занимая должность, начинает думать не о деле, а о своей корысти, и вокруг себя старается таких же людей рассадить.
И это не просто мнение товарища Рашидова. Сам товарищ Сталин ещё в 1928 году на VIII съезде ВЛКСМ сказал: «Коммунист-бюрократ – самый опасный тип бюрократа. Почему? Потому, что он маскирует свой бюрократизм званием члена партии. А таких коммунистических бюрократов у нас, к сожалению, немало… Как бороться против этого зла? Я думаю, что никаких других средств против этого зла, кроме организации контроля партийных масс снизу, кроме насаждения внутрипартийной демократии, нет и не может быть».
Вот так, товарищи, только критика снизу, и низового партийного аппарата, и просто всех граждан, поможет справиться с разложением партии. Один товарищ Сталин, да и даже со всеми своими наркомами, за всем не уследит – физически не сможет. А вы думайте, бойцы, крепко думайте».
Глубоко запали тогда сержанту Жукову в душу слова Комиссара, очень долго он их крутил и так, и этак, пока голова не коснулась подушки.
Ивану всегда нравились митинги. Атмосфера праздника, братства, причастности к великому. Нравилось слушать, сколько построено новых заводов и сколько запустили гидроэлектростанций, сколько страна собрала зерна и добыла угля. И сейчас под звуки «Интернационала» товарищ батальонный комиссар рассказывал об успехах Красной армии. А два ордена «Красного Знамени» на груди Комиссара стали очередной и, если подумать, ожидаемой неожиданностью.
Тем весомее звучали для курсантов его слова о том, что нельзя почивать на лаврах. И враг не дремлет, а стоит уже у порога. И победа потребует максимального напряжения всех сил.
– А сейчас, товарищи, передаю слово не просто командиру бригады, а человеку, который создал… – Батальонный комиссар на секунду задумался. – А впрочем, пусть он сам вам обо всём расскажет. Думаю, у нашего Командира есть что вам сказать, товарищи красноармейцы.
Комиссар сошёл с трибуны, и на неё легко, будто бы и не было никакого обморожения, взлетел начальник курсов.
Музыка смолкла. Курсанты непроизвольно, не отрывая взгляда от «Золотой Звезды» и россыпи других наград их Командира, замерли, втянув животы и выпятив грудь.
– Первая! Специальная! Разведывательнодиверсионная бригада Генерального штаба! Рав-няйсь! Смирно!
«Чего? Кто? Я?» – подумал Иван Жуков уже после того, как исполнил приказ и замер настолько неподвижно, что перестал моргать.
– Равнение на знамённую группу!
Иван до предела вывернул голову вправо, рассматривая знаменосцев. В парадной форме, как на подбор рослые, здоровенные, неподвижные, они производили впечатление непоколебимой силы.
«Какое я имею отношение к разведывательной бригаде Генерального штаба?! Да ещё первой?! Специальной?!» Сердце бухнуло куда-то вниз и, расплёскиваясь волной жара, прокатилось по телу, отдавая в уши, которые моментально запламенели. «Я подумаю об этом завтра», – решил Иван, сосредоточиваясь на речи Командира и выкидывая все лишние мысли из головы.
– Товарищи красноармейцы и красные командиры! Курсанты и гражданские специалисты! Сегодня, как вы уже все, наверное, знаете, мы собрались здесь, чтобы пожелать удачи нашим боевым товарищам во главе с капитаном Октябрьским. Пока ещё капитаном. Довожу до вашего сведения, товарищи: по решению командования КА на базе нашей бригады решено организовать курсы интенсивной подготовки красноармейцев. И доверено возглавить их, как вы уже поняли, капитану Октябрьскому – Барсу. Хороший позывной у Андрея, с Монголии ещё, так что проблем с эмблемой курсов, думаю, не будет.
 
Я, товарищи, хочу объяснить, насколько это важное для нас решение и насколько важно, что начальником курсов назначили одного из нас. Это, дорогие мои товарищи, признание! Признание, к которому мы шли долгие три года. За это время нам приходилось много убеждать и даже спорить, доказывая необходимость частей и соединений, обученных воевать именно в тылу врага. Много было споров и по нашей системе обучения, кто-то считал её слишком жёсткой, кого-то не устраивал перечень изучаемых дисциплин. Но все споры позади. Теперь именно благодаря вам – и инструкторам, и курсантам, и бойцам роты обеспечения – мы всё преодолели.
Вопрос создания второй учебной базы рассматривался аж в ЦК партии, товарищи! Думаю, не нужно говорить, какой это уровень доверия и ответственности. Уже сегодня Барс улетает в Астрахань, смотреть место, которое мы выбрали под новую базу. Потом по мере необходимости туда же отправятся другие спецы. Партия дала нам наказ: через шесть месяцев новые курсы должны принять первых слушателей, и мы приложим все силы, чтоб оправдать доверие партии и правительства.
Подытожу, товарищи! Разведывательно-диверсионным силам Красной армии быть! Быть как силам специального назначения, подчинённым и выполняющим задачи непосредственно Генерального штаба РККА. Сейчас мы являемся бригадой только на бумаге. Фактически мы экспериментальное соединение численностью менее двух батальонов. Правда, зато чего у нас только нет: бронетехника, связь, самолёт вот даже. Не удивлюсь, если в Астрахани Барс достанет корабль, будет у нас тогда отделение морской пехоты в придачу.
А если серьёзно, товарищи, я это к тому, что первый, но самый важный шаг мы сделали. Показали, можно сказать, что наше дитё на ногах держится. Но топтать нам ещё и топтать разные тропинки, доказывать и доказывать, что мы не просто разведчики, каких в каждой дивизии батальон, а инструмент оперативного и даже стратегического воздействия.
И будущее сил специального назначения зависит прежде всего от наших курсантов. Именно успехи тех, кто сейчас стоит передо мной в первом ряду, предопределят направление дальнейшего развития бригады.
В заключение хочу особо подчеркнуть и напомнить, это касается всех здесь присутствующих: как бы в дальнейшем ни сложилась ваша судьба, вы на особом контроле Генштаба. Ну и я за вами, само собой, пригляжу.
Ну а дальше было награждение, больше похожее на новогоднее вручение подарков. Знамённая группа перешла в центр, встав рядом с трибуной, заиграл «Марш танкистов». Командир с Комиссаром попеременно стали вызывать к трибуне отличившихся, кратко рассказывая об успехах награждаемого. «Гремя огнём, сверкая блеском стали», – раздавалось из репродукторов.
К удивлению Ивана, капитан Октябрьский в число награждённых не попал, зато в центр попросили выйти Айболита, и так стоящего рядом с трибуной. А потом Командир объявил такое, что не стой Иван по стойке смирно, обязательно бы челюсть уронил.
Оказывается, их доктор, Карл Густович Эмих, создал лекарство, подобных которому нет больше ни у кого в мире. Разумеется, товарищ Сталин не мог оставить такое достижение без внимания, и в ближайшее время Карл Густович станет лауреатом Сталинской премии в области медицинских наук. Также наркомат здравоохранения ходатайствовал о награждении доктора Эмиха орденом Трудового Красного Знамени.
Больше из инструкторов никого не наградили, а вот про курсантов не забыли. Игорь Белов и командир 7-го взвода получили наручные часы с гравировкой «За успехи в боевой учёбе». Также в каждом отделении наиболее отличившиеся курсанты получили красные революционные майки с изображением вставшего на дыбы медведя.
Счастливчикам, среди которых неожиданно оказался и сержант Жуков, показали майку и заверили, что каждый получит свой экземпляр сразу после митинга. Иван сначала было расстроился – торжественность момента получалась смазанной, – но, подумав, согласился, что держать майку, находясь в строю, было бы неудобно.