Розовый блейзер: нахальная меланхоличная история (СИ)

Автовыставка, которую мы планируем уменьшить на один экспонат, будет проводиться в нашем на протяжении следующих четырёх дней, поэтому сегодня было решено лишь разведать обстановку. В фильмах про ограбления сообщники переговариваются между собой по спрятанным в одежде (например, в галстуке или рукаве) микрофонам и микроскопическим наушникам, которые не может видеть даже самый зоркий глаз. В реальности же нам пришлось довольствоваться обычными беспроводными наушниками. У Эми имелись такие, а я одолжил их у Ильи взамен на неделю пользования моими «Sennheiser».
Брать ли с собой пистолет? С одной стороны, я буду жалеть, если представиться возможность угнать чёртову машину, а оружие не окажется под рукой. С другой стороны, если меня в первый же день застукают с револьвером, больше нам туда не попасть.
Решив всё-таки не брать пистолет, я спрятал его под кровать и пошёл ждать Амелию у лифта. Она задерживалась – искала счастливый розовый ободок для волос. Двери лифта раскрылись, и Эми, поправляя лямки своего чёрного кожаного рюкзачка, первая вбежала в него.
Такси остановилось у широкой дорожки, выстланной белой плиткой, которая вела к выставочному павильону. Мелкие декоративные деревья, укутанные на зиму в белую плёнку, колыхались на ветру, словно дрожали от утреннего мороза. Разноцветные флажки развивались в такт с деревьями, обрамляя путь к высокому круглому зданию с плоской крышной. Фронтальная часть павильона была полностью изготовлена из затемнённых стеклянных панелей.
Войдя внутрь, я обнаружил, что все входящие в павильон проходят через рамки металлоискателя, по бокам которой стояли по охраннику в синей униформе. Электрошокеры в массивном чёрном корпусе предостерегающе висели на их поясах. Похоже, оставить оружие дома оказалось верным решением, но надо придумать, как протащить пистолет в следующий раз.
Я положил телефон на специальную полочку для «звенящих» вещей и шагнул в рамку, старясь выглядеть непринуждённо. Зелёная лампочка одобрила мой проход и направился внутрь. Вздохнув от облегчения, я вздохнул и оглянулся на Эми, которая осталась стоять у автоматических входных дверей. Возвращение сквозь металлоискатель обратно к ней вызвало неодобрительный взгляд у одного из заскучавших охранников.
– Что случилось? – спросил я.
– Такое дело… – замялась Эми, однако её перебила подбежавшая к нам низкорослая коренастая девушка. У неё были выбриты виски, а остальные коротко стриженные угольно-чёрные волосы были зачёсаны назад.
– Это вы от Давида? Сколько вас можно ждать! Меня зовут Жанна, следуйте за мной.
Жанна неожиданно быстрым шагом повела нас мимо пункта охраны в незаметную с первого взгляда боковую дверь. Мы оказались в полной народа тёмной комнате, представляющем собой узкий проход в сеть подсобных помещений. Официанты в белых рубашках с чёрными бабочками метались между выставочным залом и этой частью павильона, заполняя опустевшие подносы. От духоты кружилась голова. Меня оставили в комнате, наспех переоборудованной в некое подобие раздевалки, где на крючках среди разноцветных курток, мятых рубашек и джинсов висела последняя официантская форма. Амелия же последовала за Жанной дальше вглубь внутреннего коридора.
Я с неохотой напялил предназначенное мне одеяние. Белая рубашка оказалась мне велика, и моё худое тельце показалось в ней особенно убогим. Чёрная бабочка была дешёвым пошлым аксессуаром на липучке.
Одевшись, я сунул телефон с наушниками в карман брюк и вышел в коридор в поисках Эми. Там рыжий паренёк, командовавший потоком суетливых официантов, заметил, что я шатаюсь тут без дела и всучил мне круглый металлический поднос с шестью фужерами шипящего шампанского. В отражении на поверхности подноса я ещё раз подметил, что в униформе такого большого размера выгляжу, как совсем мальчишка.
Опыта работы официантом у меня нет, поэтому у меня не получалось так ловко, как остальные официанты, держать поднос. При каждом моём шаге фужеры качались и звенели, часть шампанского уже оказалась на подносе, но я продолжал искать Эми. Я встретил её покидающей одну из вереницы безымённых помещений.
 
От её вида мне захотелось ахнуть. Вместо привычной небрежно одетой в оверсайз футболку девчонки, ко мне шагала настоящая фотомодель. На неё напялили обтягивающее белое платье с золотистой линией на поясе и неприлично глубоким вырезом. Платье едва прикрывало её миниатюрный зад, и она то и дело его поправляла. Её белокурые волосы были распущены и пышно уложены.
Я так и застыл на месте, глядя, как она приближается ко мне, в таких же, как платье, белых высоких сапожках на десятисантиметровых каблуках, делающих её практически одного роста со мной.
– Ротик прикрой, – уколола меня Эми. Когда она подошла, я заметил, что она сжимала в руках какой-то свёрток.
– Но тебе правда идёт, – улыбнулся я. – Что это у тебя?
– Как раз об этом я и хотела сказать тебе у входа, – Эми сделала паузу. – Я заметила, что ты оставил дома кое-что.
– Постой, ты хочешь сказать, что притащила сюда пистолет? – последнее слово я прицелил сквозь зубы.
– Ага… На спрячь, – шёпотом сказал Эми и сунула мне в руки завёрнутое в бумажный носовой платок оружие. Я отвернулся спиной к стене и спрятал его под рубашкой сзади за поясом.
– Но зачем? Ме же хотели сегодня просто посмотреть, что да как здесь устроено, – спросил я.
– Не знаю… Я увидела, что ты его оставляешь, и у меня возникло какое-то предчувствие. Но сейчас я уже об этом пожалела…
– Интересно почему? Неужели поняла, что прежде, чем тащить оружие, нужно было выяснить, как здесь устроена охрана.
– Нет, мой розовый ободок! Мне не дали его надеть! Знаешь, что это значит? Когда я остаюсь без розового, всегда что-то идёт не так!
– Думаю, ты преувеличиваешь. А наушники с телефоном тоже забрали?
– Их, к счастью, не заметили, – Эми убрала рукой волосы, показав вставленный в её правое ухо наушник. Поднявшийся локон оголил ещё и круглый шрам на голове, от которого я вздрогнул так же, как когда увидел его в первый раз.
– А телефон я спрятала туда, где его не увидят.
Быстрым взглядом я убедился, что карманов в плотно прилегающем к телу платье не было. Единственным выпирающим элементом была выступающая под тонкой тканью грудь без бюстгальтера.
– Неужели он в…
– Ты дурак? – Эми слегка стукнула меня кулачком по плечу. – Он в сапоге. Его там не видно, но на кнопки, сам понимаешь, я нажимать не смогу.
Мы условились, что созвонимся сейчас и будем всё время оставаться на связи. Затем Эми пошла к машине, возле которой ей предстояло светить широкой улыбкой ближайшие несколько часов, а я сунул наушник в ухо и понёс шатающийся поднос в зал, напоследок посмотрев на Эми, грациозно удалявшуюся на тонких как шпилька каблуках.
Я вошёл в зал и понёс шампанское к гостям, изо всех сил изображая не имеющего никаких потаённых мыслей лакея. По моим ожиданиям в зале должно было невозможно протолкнуться от публики, глазеющих на новейшие спорткары и редкие коллекционные раритеты. Со вторым всё так и было: в выделенных линиями квадратиках под ярким светом прожекторов стояли десятки автомобилей. Над каждой зоной висел логотип представленного бренда. Особенно дорогие и коллекционные машины распоясались на огороженных подиумах, где рядом с ними позировали модели одетые, в такие же, как у Амелии, платья.
Однако к моему удивлению, посетителей практически не было. Только в центре зала собралась небольшая группа весело общающихся людей. Я понёс шампанское к ним. Вблизи стало ясно, что это непростые посетители: девушки были одеты в шикарные длинные платья, а деловитого вида женщины носили изысканные строгие костюмы, которые наверняка были дороже, чем стильные пиджаки у многих присутствующих здесь мужчин.
С опущенной головой я стал носить напитки между смеющимися людьми из элиты нашего города, среди который я, кажется, заметил даже мэра с подозрительно юной спутницей в блестящем платье из зелёного шёлка. Один из людей всё же разительно выделялся из этого претенциозного сборища. Он был одет не дорогущий костюм, а в усыпанную логотипами спонсоров форму, подобную той, что я видел по телевизору у пилотов Формулы-1. Он стоял, чуть отстранившись от всех, и слушал оживлённый рассказ Давида, который был одет в серый костюм с чёрной рубашкой. Он одной рукой опирался на трость, а второй активно жестикулировал, увлёкшись беседой.