Под чёрным солнцем (СИ)
— Прости, — быстро заговорила появившаяся гостья. — Не «похвастаться», тут серьёзное дело. Но да, нужно срочно уходить отсюда, только без магии. Есть куда?
— Есть, — Скорбная сестра начала одеваться — очень быстро, что для женщины означало «минут пять, ну ещё пять, ну полчаса, не больше». Но получаса, конечно же, ей не дали — дежурный маг ковена женщиной не был и возник в квартире уже через пару минут:
— Кого я вижу! Н’дия! Мы так и знали, что вы вернётесь. Следуйте за мной, — он говорил на эггла, не допуская и мысли, что феи могут не понимать его.
— Между прочим, мы на земле р’тена, — огрызнулась Б’дана, продолжая собираться.
— Да нет больше никаких р’тена! — маг глумливо улыбнулся. — Эггла всегда добиваются своего, пора бы вам наконец это усвоить! Так даже лучше — сами ушли, не пришлось руки пачкать. Ну? Пока предлагаю сдаться добровольно.
— А то что? — иронично посмотрела Н’дия.
— А то сейчас появится весь ковен, и с оружием! Даже если вас охраняют, в чём я сильно сомневаюсь, — ну что сможет один охранник против дюжины автоматов?
— Ты кое-чего не учёл, — оскалилась фея Воды. — Если я смогла сама перенестись сюда, значит?.. — до мага стало доходить, и он, побледнев, открыл было рот, но сказать ничего не успел.
— Н’дия! — застыла в ужасе Б’дана, отшатнувшись от хрипящего на полу эггла. — Ты убила человека в доме Лесной Сестры?!
— Во-первых, не «человека», а во-вторых, не «убила», — спокойно отозвалась гостья. — Мы уходим наконец? Да оставь ты эти тряпки! — рявкнула она, заметив, что Скорбная сестра опять засуетилась. — Деньги, телефон, регалии, ключи от убежища! Полминуты на всё, я пока его память посмотрю… Всё, всё! — фея Воды, открыв дверь, буквально выдернула хозяйку из квартиры, как морковку из грядки.
* * *
— Даша, зовут! — неожиданно встревожилась Лейла. — Чувствуешь?
— Нет. Кто зовёт?
— Кто-то призывает нас, в смысле Лесных Сестёр. Прислушайся к себе.
— Эх, и мать я плохая, и фея совсем никакая… — огорчилась Даша, у которой так и не получилось расслышать. — Несси, а ты что-нибудь чувствуешь?
— А что я должна чувствовать? — удивилась Инесса.
— Значит, тоже нет. Люся, а ты?
— Нет, — через какое-то время ответила девушка. — Даш, похоже, это не ты плохая фея, это, наоборот, Лейла такая феноменальная! Она же эмпат, в отличие от нас. Лейла, сможешь появиться?
— Да, — кивнула таджичка. — Чувствую, что зовут, и чувствую, что смогу отозваться и появиться именно там, где надо.
— Подожди! — придержала её Даша. — А если это ловушка? Без Ларисы не появляйся!
* * *
«Старость и смерть», — сразу поняла Лариса.
«Тоска и страх», — почувствовала Лейла. — «И жизнь, конечно! Только живое может тосковать и бояться».
Лежавшей на кровати Смерти на вид было лет восемьдесят, Жизни — что-то около пяти, и Жизнь оцепенело сидела на краешке кровати, держа Смерть за руку. Внук? Хотя нет, скорее правнук. А старушка, похоже, тихо отошла во сне — очень уж умиротворённое лицо, никаких мук.
— Мама?.. — прошептал мальчик, заметив тёмный силуэт на фоне окна. — А баба Лида померла! Я её грею, а она всё равно холодная… — он неожиданно подбежал к Лейле и разревелся, уткнувшись в подол её платья.
«Вот это номер!» — присвистнула про себя Лариса, стоявшая в густой тени за спиной подруги. — «Он что, совсем не помнит свою мать? Или просто маленький огонёк потянулся хоть к каким-то большим добрым рукам? Огонёк?» — она осторожно коснулась памяти мальчика.
Да, нет никакой матери — ни в сегодняшних воспоминаниях, ни в недавних. Нет и отца — только баба Лида, единственная родная душа. Ворчливая старушка, сначала холодная и безмолвная, чуть глубже — живая, со странным простонародным говором. И мелькают улицы города, довольно большого — тоже со странными вывесками. Украинский язык? Или белорусский? Нет, всё-таки украинский — город называется Чернигов… Что?! Мальчик грел умершую прабабушку взглядом, пытаясь оживить? Маг Огня?! Непременно надо забирать с собой, но где его родители-то?
Глубже в память… Женщина. Молодая, красивая и очень неласковая — ни одного воспоминания с её улыбкой, лицо то злое, то заплаканное, и постоянные окрики: «Антон, прекрати хныкать!» А потом — плацкартный вагон, и баба Лида, и эта вот квартира, где они сейчас, и рыдания женщины: «Навязали ребёнка, сволочи, не дали аборт сделать! Кому я теперь такая потасканная нужна?»
Ещё глубже… Нет, никакого отца — даже в самой глубокой бездне памяти. И никаких бабушек с дедушками — мать и баба Лида, баба Лида и мать. Все остальные лица мелькают, как в калейдоскопе — лица совершенно посторонних людей.
— А можно ты будешь моей мамой? — несмело спросил в этот момент Антон, всё ещё всхлипывая и размазывая слёзы по платью Лейлы.
— А мама-то где? — таджичка с облегчением вздохнула, осознав, что мальчик всё прекрасно понимает и не принимает её за свою мать — ему просто нужны чьи-то ласковые руки и добрая улыбка.
— Мама уехала, я у бабы Лиды живу.
— А папа?
— Папы нет. Только мама и баба Лида.
— Да никого у Антона нет, — подключилась Лариса, выйдя в круг света, падавший от ночника над кроватью. — Матери он нужен, как зайцу триппер, зато Виктору ученик будет, — прошептала она на ухо подруге.
— Что, серьёзно? Огонь? — подняла брови Лейла. — Тогда понятно, почему я услышала его — тоже маг, так что ничего удивительного. Антон, хочешь с нами в Москву? Бабу Лиду есть кому похоронить?
— Баба Валя похоронит, которая в соседней квартире живёт, — серьёзно разъяснил мальчик. — Они с бабой Лидой договорились.
«Нет, нельзя пацану жить в окружении одних старушек!» — поморщилась Лариса. — «Сам уже превратился даже не в маленького старичка, а в маленькую старушку! Старички-то максимум завещание напишут, а похоронными разборками не заморачиваются — просто живут себе и живут, пока не помрут».
— А насчёт тебя не договорились? — спросила она. — У кого жить будешь, в смысле?
— У бабы Вали, но я не хочу. Она скучная.
Лейла грустно рассмеялась:
— А у нас? Хочешь?
— Феи только девчонок забирают, — недоверчиво нахмурился Антон.
— Не только! — подмигнула Лариса, абсолютно не удивляясь, что мальчик понял, кто они с Лейлой такие — он же сам маг. — Волшебный мальчик у нас тоже есть!
* * *
Лена появилась через пару минут после того, как Лейла исчезла вместе с Антоном:
— Держи, — она протянула Ларисе резиновые перчатки и распечатанную записку для «бабы Вали». — Марина перевела на украинский, но не уверена, что без ошибок — говорить-то она по-украински говорит, а писать приходилось разве что в первом классе. И диалект у неё не местный.
— Ну да, она из Тернополя, я знаю, — кивнула фея Воды. — Нам как раз чем западнее, тем лучше, чтобы точно в сторону России не смотрели с подозрением. Лен, ты деньги принесла? Добавим к Лидиной заначке на похороны, а то там наверняка очень мало.
— Баксами, гривен не было, — Лена достала несколько стодолларовых купюр и положила на стол под записку.
Документы они нашли очень быстро, и украинский паспорт на имя Лидии Никифоровны Пристайко, семидесяти восьми лет, сразу отправился на стол, придавив записку и деньги под ней. Так, что ещё? Семейный фотоальбом — тоже надо прихватить, будет хоть какая-то память пацану. Свидетельства о смерти — фамилия та же, Константин Афанасьевич и Семён Константинович. Прадедушка и дедушка Антона, надо полагать? Забираем. Ага, вот и самое главное — свидетельство о рождении! Хм, почему-то российское. Пристайко Антон Викторович, ему действительно скоро пять лет, родился в Москве, мать — Пристайко Галина Семёновна, отец — Неизвестно Виктор Михайлович. Во дают! Хоть бы «Неизвестнов» написали или «Беспрозванных», а так — сразу ясно, что никакая не фамилия. Впрочем, всё равно удачно — Страж Драконов ведь и есть Виктор Михайлович по имени-отчеству.