Лето в Михалувке и Вильгельмувке

  
Глава двадцать третья
 
Веселая книга. — Здзись любит смотреть на небо. — Юзь хотел убежать из колонии.
 
Ax, веселая книга, говорите вы.
Нет, это грустная книга, дети.
Книга грустная, а веселой она кажется только потому, что я показал улыбки, а слезы глубоко спрятал.
Я не хочу, чтобы вы слишком рано думали про слезы, с которыми вы сегодня еще не можете ничего поделать. Когда-нибудь позже мы встретимся, и я скажу вам:
— Помните, как мы вместе шутили и смеялись? Теперь настало время прервать забавы, пусть блеск высокой мысли озарит чело, хватит жаловаться, что плохо живется на свете Юзекам и Йосекам, а пора засучить рукава и взяться за тяжкий и святой труд ради их блага, ради Отчизны, ради Будущего…
Не поняли? Ничего страшного, вернемся пока к прерванному рассказу.
Мальчикам в деревне весело, но их немного по сравнению с теми, кто не поехал и никогда не поедет в колонию, потому что некому их туда записать, потому что дома им приходится работать, потому что Общество им откажет из-за нехватки мест. А тем немногим, которых послали в деревню, только четыре недели хорошо. Четыре недели пройдут — «и глазом не успеешь моргнуть», как говорит Лазаркевич, останутся только воспоминания.
Сестра Олека была в колонии в Сухой один раз и уже очень давно. Но и сегодня после работы она охотно рассказывает, как девочки играли в принцесс, как хозяин кирпичного завода сделал им трубочки из глины: с одной стороны дуешь — с другой брызжет фонтан. До сих пор сестра Олека напевает колонистские песни, когда шьет. И Олек скоро начнет работать и уже не поедет в деревню, только на работе он будет иногда рассказывать о своем корабле, о шалаше с огородом — может, и песню колонистскую запоет…
Вы уже знаете, что не всем детям одинаково весело в колонии, некоторым не нравится постоянная беготня и игры, а шум их утомляет.
Здзись Валишевский не любит суматоху. Здзись предпочитает читать книги или смотреть на небо, на облака. Облака складываются в красивые картинки. Люди ходят по небу, корабли плывут, море волнуется, дракон пасть разевает, то покажется голова старца, то Ясная Гора с высокой башней. Здзись ходит-бродит по лесу или лежит на мху и смотрит, как сосны покачивают верхушками.
Однажды воспитатель несправедливо на него накричал. Мальчики шли парами по лесу, остановились у муравейника.
— Смотри, муравей несет яичко! — и Здзись показал палочкой издалека.
А воспитатель крикнул:
— Ты зачем портишь муравейник, проказник?
У Здзися сразу слезы на глаза навернулись, но он ничего не сказал.
А вот Юзь хотел даже убежать из колонии, потому что скучал по дому, и тут как раз Сливка его подговорил. Юзь должен был убежать первый, а Сливка встретится с ним на станции и все так устроит, что они бесплатно уедут в Варшаву. Сливка умеет путешествовать без билета. Как-то отец хотел его избить, и он убежал из дома, на вокзале украл у еврея корзину с клубникой, в Калише ночевал в полицейском участке; там вор перепилил решетку, они вместе сбежали и поехали в Пётркув.
Очевидно, только часть этого была правдой; Сливка это рассказывал, рассчитывая, что мальчики будут его слушать и уважать, но рассказ не пользовался успехом. Один только Юзь ему поверил, и зря, потому что возвращаться ему было стыдно, а какая неприятность для воспитателей.
Бедный Юзь, когда был маленький, засунул себе горошину в ухо. Мама побежала с ним к фельдшеру, фельдшер ковырял-ковырял и еще глубже горошину втолкнул. Пошла с ним мама в больницу, но уже было слишком поздно, а на следующий день было воскресенье, и докторов в больнице не было. А тем временем барабанная перепонка в ухе лопнула, теперь Юзь плохо слышит, у него из уха течет гной, и голова часто болит.
Отец Юзя уехал и уже восемь лет ничего не пишет, так что они не знают, где он и жив ли, а Юзь с мамой и сестрой делают папиросы для магазина, но часто у них нет работы. И им еще приходится прятаться, потому что если бы полиция узнала, что они дома делают папиросы для магазина, то они все — он, мама, сестра — попали бы в тюрьму: ведь дома нельзя делать папиросы, на это нужно иметь разрешение и платить налог.
 
О побеге Юзя мы находим такое свидетельство в дневнике одного из колонистов:
«После обеда мальчика, с которым я играл в лапту, подговорили убежать в Варшаву. И действительно, когда мы пошли к дороге на Зофьювку, он пошел в спальню и сказал госпоже экономке, что хочет взять перочинный ножик. А сам взял в гардеробе вещи и пошел в шалаш переодеться. Он оставил колонистскую одежду в шалаше, чтобы на станцию идти уже в своей. Прошел по бревну через нашу купальню, но оступился и чуть не упал в воду. Потом лег за кустиками волчьих бобов [37] и ждал того мальчика. Воспитатель думал, что у него опять голова болит, но другой мальчик нашел в шалаше его одежду и сказал воспитателю. И воспитатели сразу пошли на станцию, но его там не было, и они нашли его в волчьих бобах. Вот какая история получилась с мальчиком, который хотел убежать…»
Помните, о чем сосны с небом беседуют по вечерам? Что если не все дети хорошие и милые, то это не всегда их вина.
  
Глава двадцать четвертая
 
Гадание по руке. — Ладонь маленькой Хеленки выдала все тайны. — Как Зося занималась хозяйством.
 
— Это правда, что лягушка может наслать проклятье? — спрашивает Маня. — Если кто-то смотрит на лягушку и у него открыт рот, то он умрет, да?
— А моей маме гадалка однажды сказала, что произойдет что-то плохое, и точно, оказалось, что десять рублей из сундука украли, — говорит Зося.
— А у меня есть волшебная палочка, — заявляет Стасек. — Если я ею ударю кого-нибудь по лбу, то сразу шишка вскочит.
Мальчики не верят ни в духов, ни в привидений, ни в умерших. А девочки глупые, они болтают о колдовстве, а потом сами же боятся спать. Мальчики даже в гадалок не верят, поэтому они очень удивились, когда воспитатель пообещал Хеленке прочесть по руке все ее тайны.
Воспитатель смотрит-смотрит на руку Хеленки, а все с интересом ждут, угадает ли.
— Хм, Хеленка однажды разбила тарелку.
— Не тарелку, а блюдце.
— А однажды Хеленка что-то съела мамино, и мама очень сердилась.
— Ой, правда — а откуда вы все знаете?
Мама купила сливу для маринада, и Хеленка съела две сливы без разрешения, но они были немного червивые.
— Да, так и есть, — подтверждает воспитатель, глядя на руку. — Сливы были немного червивые. А однажды Хеленка упала с лестницы.
Действительно, поскользнулась и с двух ступенек упала.
— Однажды поссорилась с девочкой.
— А как ее звали?
— Имена сложно по руке узнать — вроде Маня ее звали.
— Нет, Стася…
— У Хеленки есть кукла.
— А есть у куклы волосы?
— Волосы? Конечно, у нее есть волосы, но чего-то другого у нее нет.
— Это правда: у нее есть волосы, но нога у нее оторвалась.
— Зимой Хеленка хвасталась, что у них будет красивая елка.
— Хвастаться не хвасталась, но говорила, что будет елка.
— И однажды чай пролила.
— А, да, когда гости были.
— Видишь, на ладони от линии разлитого чая отходит много тоненьких линий — наверное, это гости.
Теперь все хотят, чтобы воспитатель им тоже погадал.
Зосе воспитатель сказал, что она работящая, что маме помогает по хозяйству, а Гене — что любит ссориться.
Девочки смотрят на воспитателя с уважением и страхом, но мальчики еще не верят.
— Господин воспитатель все выдумывает! Ну вот, расскажите мне.
— Хорошо. Видишь этот знак? Это значит, что ты был в гостях. А эта линия значит, что дрался с мальчиком.
— Да ну, все были в гостях и все дрались с мальчиками. Вы лучше скажите: сколько у меня братьев?