Лето в Михалувке и Вильгельмувке

Мальчики бегут в умывальную. Там есть хорошие и плохие краны, в плохие дуют, чтобы вода лучше текла.
— А у меня уши чистые, господин воспитатель?
— А у меня? Э-э-э, вы ему долго уши проверяли, а мне кое-как.
— Ох, как же мокро-то в ушах, — вздыхает кто-то, рьяно тряся головой.
Теперь каждый становится справа от своей кровати, воспитатель раздает нижнее белье, потом серые холщовые штаны и, наконец, помочи и рубашки.
— А помочи-то из бечевки…
— Ого, какая дырища!
— Господин воспитатель, — говорит со слезами на глазах маленький Косерадзкий, — мне одежка мала.
Заремба не дождался рубашки, без рубашки и шапки побежал на веранду. Беглеца привели обратно, а воспитатель сочинил такое четверостишие:
 
 
Заремба был строптивый
 
и шустрый паренек.
 
Цап помочи! И живо
 
пустился наутек.
 
 
Стихотворение снискало не меньшее одобрение, чем носовые платки.
— О, платки в этом году красивее, с каймой.
— А мой без каймы.
— Зато твой больше.
— Хочешь, поменяемся.
— А у тебя какая кайма?
— Голубая.
— Я красную хочу.
— Балда ты: голубая лучше.
— Нет, лучше красная.
— А лучше вообще без каймы.
Труба зовет на утреннюю молитву.
— Всем на веранду!
Дежурный по спальне закрывает дверь на ключ.
  
Глава третья
 
Неудачная попытка: воспитатель затрубил, воспитатель затрубил… — Дневник мальчика и подпись с закорючкой.
 
Когда мальчикам предложили вести дневник и пообещали выдать всем желающим по тетради, желающих вызвалось немало.
— Я хочу, господин воспитатель!
— И я!
— И я тоже!
Начинали многие, да не все умели; и те даже, которые умели, вели дневник только несколько дней, потом им надоедало, и они бросали.
Прежде чем получить тетрадь, нужно было попробовать на листочке — описать один свой день.
Вот неудачная попытка Антося:
«Когда я утром встал, воспитатель затрубил и я прочел молитву, потом воспитатель затрубил и я позавтракал, потом воспитатель затрубил и мы пошли умываться, потом воспитатель затрубил и был обед, и воспитатель затрубил и мы пошли в лес».
— Дурак, — раскритиковали его мальчики. — Кто же даст тебе тетрадь? Ты только и пишешь: «Воспитатель затрубил, воспитатель затрубил».
— А как надо?
— Не знаешь как — вот и не пиши, не выставляй себя на посмешище.
Потом мальчики особенно старались, чтобы в дневнике не было слишком много «воспитатель затрубил».
Начинали многие: Франек Пшибыльский, Зигмунт Хабельский, Караськевич, Фабисяк, Пехович, Чещо Грычиньский, Олек Сувиньский… Но один стал бургомистром, другой капитаном корабля, третий судьей или председателем какого-то из многочисленных обществ — и до конца продержались только Трошкевич и Ленговский.
Приведу здесь несколько фрагментов — возможно, это предостережет мальчиков, которые хотели бы когда-нибудь тоже вести дневник, от слишком частого и рокового «воспитатель затрубил» — что, как известно, делает из автора посмешище.
Конечно, я выбираю самые интересные отрывки.
* * *
 Мой дневник. Впечатления от пребывания в колонии в Вильгельмувке. 
Первый день в деревне я провел так.
Мы выехали из Варшавы в четверг в шесть часов вечера. До Говорово мы ехали на поезде, потом шли, а младшие ребята ехали на телегах. В Вильгельмувке воспитатель расставил нас парами и усадил на лавки, чтобы мы всегда так сидели, и нам раздали ужин. После ужина воспитатель повел нас наверх, в спальню. Группы А и Б спят внизу, а группы В и Г спят на втором этаже; группа Д спит в разных спальнях, потому что спален только четыре. В каждой группе тридцать мальчиков. В спальне воспитатель показал каждому его кровать, и мне тоже, и я лег, а воспитатель ходил между рядами и говорил, чего нам нельзя делать и что если кто-то чем-то огорчен, то надо подойти к воспитателю и сказать. Потом я не мог уснуть, но уснул.
 
На второй день я умылся, оделся, застелил постель, и мы пошли на веранду. Через несколько минут, когда все собрались, мы встали на колени перед алтарем, который на веранде, и прочитали молитву, а потом запели «Поутру на ранней зорьке». Потом дежурные раздали хлеб и молоко. После завтрака воспитатель поставил нас в пары и показывал границы колонии — а дальше нам ходить нельзя и играть тоже. После обеда мы пошли в лес, но девочек там не было, потому что от них далеко идти, и они побоялись, что будет дождь.
Потом мы играли в лапту, а после ужина я помыл ноги и, когда все уже лежали, воспитатель рассказал нам историю трех кроватей и кто на них спал раньше.
Вот моя попытка вести дневник.
 Суббота 
Сегодня мы были в купальне. Кто уже умеет плавать, тем потом можно будет купаться не в купальне, а рядом, чтобы плавать.
Дальше мы с Войдаком делали домики из песка и разводные мосты, но мальчики нам мешали и портили их, поэтому мы смотрели, как их делают другие.
После обеда я играл в шашки, но остальные начали кричать, чтобы мы шли к ним, потому что воспитатель запускает огромного бумажного змея. Господин воспитатель А. запустил его высоко, и он замечательно летел, так как был сильный ветер, а потом мы пускали в змея бумажные самолетики, но начался дождь, и воспитатель притянул змея вниз, чтобы холстина не промокла.
Потом на веранде был суд над мальчиком за что, что он мучил лягушку.
 Воскресенье 
Сегодня воскресенье. Алтарь был красиво убран, и лавки расставлены; пришла Зофьювка, и я увиделся с Хеленкой.
Потом приехал ксендз и провел службу, и девочки остались у нас на второй завтрак.
После обеда мы пошли в лес, а чай взяли с собой. Воспитатель рассказывал нам сказки, одну смешную, другую про принца, и я читал книгу.
После завтрака у нас было пение с господином воспитателем Б., и я выучил такую песню:
 
 
Дни весенние всё краше,
 
солнце гонит прочь туман.
 
Жаворонок, чудо наше,
 
к нам летит из теплых стран.
 
А за ним, по всем приметам,
 
аист навестит наш дом,
 
после — ласточка, а следом
 
мы кукушку в роще ждем.
 
Прилетай и ты скорей,
 
наш любимец — соловей!
 
 
Потом купались, а после обеда я собирал ветки, и мы начали строить шалаш. Это мой первый в жизни шалаш, так что он получился не очень.
* * *
После завтрака было пение, а потом воспитатель пошел с нами в лес, и ставил отметки по поведению, и спрашивал нас, кому здесь хорошо, а кому плохо. Потом мы насобирали много веток и построили шалаш, и он вышел хорошо.
Потом мы снова были в лесу, и одна девочка, которую называют Капелька, красиво декламировала.
После полдника я играл в лапту и заработал два очка, а потом лег, чтобы отдохнуть, но уснул и спал так крепко, что даже не услышал трубу к ужину, но все-таки проснулся и успел.
* * *
На обед мы ели суп, кашу с мясом и хлеб, потом мне выдали лопату, и мы с Лигашевским обкапывали шалаш.
После дождя в лесу было много грибов, я собрал два белых гриба и три масленка, и в лесу потерялся один мальчик, но потом нашелся. А потом мы разговаривали о разных происшествиях.
Вчера я еще забыл написать, что нам показывали волшебные фокусы, и два гроша превратились в сорок грошей.
Так я провел вчерашний день.
Я выучил много красивых песен, вот одна:
 
 
Из листьев плот построю,
 
подхватит нас вода —
 
мы поплывем с тобою
 
неведомо куда.