Режиссер Советского Союза 8 (СИ)
Именно нахождение за будущим рубежом огромного количества соотечественников волнует меня больше всего. Ведь идиотская политика большевиков вынудила миллионы людей переселяться в национальные окраины. Эдакий дебильный вариант колониализма, когда твои люди в итоге оказались заложниками в чужих странах, откуда начали массово бежать, побросав нажитое имущество. Плохо, что немало народа было передано некоторым республикам вместе с землёй и для них это родная земля, а не просто место жительства.
Сейчас я продумываю программу возвращения соотечественников, не такую убогую, как в моей реальности, конечно. На вновь создаваемых совместных предприятиях и некоторых глобальных проектах по добыче полезных ископаемых, финансируемых швейцарцами, будет действовать система найма русскоязычной молодёжи из Закавказья и Средней Азии. Пока это мизер, но при грамотной пропаганде, можно заинтересовать в переезде множество людей, так как работы в РСФСР хватает. Плюс, мы начали реанимировать сельское хозяйство, создавая целые независимые и самодостаточные кластеры с обрабатывающими производствами. Ещё в этих районах сначала улучшается инфраструктура с бытом будущих работников, а параллельно строятся комплексы. Денег это потребует немеряно, но у меня есть неплохой запас. Заодно под это дело я начал внедрять самые современные технологии, которых не хватает нашему селу. Пока это эксперимент, но в будущем государство должно начать внедрять его повсеместно.
А вот разговор со Светочкой закончился весьма неожиданно. Я, в общем, не планировал пока поднимать тему готовящихся провокаций, просто трудно держать всё это в себе. Да и человек она надёжный. Но её реакция на мою пламенную речь меня удивила.
— Лёша, нам пора прекратить затянувшийся роман. Нет, дело не в твоих полубезумных и нереализуемых планах. Просто мне уже тридцать семь, годы летят, и хочется чего-то большего, чем быстрый секс украдкой. Тем более, он у нас теперь происходит по великим праздникам, — грустно усмехнулась подруга, — С мужем мы развелись два месяца назад, и я хочу нормальную семью. Об этом я тебе и хотела сказать по приходе.
— Ты выходишь замуж? — спрашиваю после небольшой паузы.
— Да. Но пока не определилась с кандидатом. Есть два финалиста моего отбора, вот выбираю между ними. Один военный инженер, второй весьма перспективный заместитель директора крупного объединения. Главное — оба влюблены в меня и готовы принять с двумя детьми.
— Ээээ, — не сразу нахожу правильные слова, — А как же сегодняшняя встреча? Если уже есть достойные кандидаты, то зачем тебе видеться с любовником?
— Считай это моей маленькой блажью или подарком перед расставанием. И можешь не беспокоиться насчёт моей лояльности — все наши договорённости в силе. Просто пора подумать о себе, а не только о карьере.
Положительно я не понимаю женщин. Что касается прекращения романа, может оно и к лучшему? Меня больше устраивают короткие связи без особых обязательств и выноса мозга. Всё-таки Светочка достаточно тяжёлый человек, пытавшийся долго гнуть меня под себя. Но всё равно обидно. Я её действительно люблю, как бы странно это ни звучало.
Глава 5
В итоге эпопея с перетряхиванием «Прогресса» отняла у меня более двух месяцев. И это ещё не всё, так как началась новая фаза конфронтации. Оказывается, по нелепому советскому законодательству нельзя просто так увольнять бракоделов, лентяев, прогульщиков и пьяниц. Вернее, такие возможности есть, но сначала руководство и коллектив должны провести воспитательную беседу, далее идут комсомольское и партийное собрание, где даже откровенного лодыря сначала надо пропесочить и поуговаривать исправиться. А ещё есть профсоюз, в моём случае «Госкино», с которым надо согласовывать подобные вопросы. Странно, что в 1971 году порядок увольнений достаточно грамотно переосмыслили и регламентировали. Сейчас можно убирать людей даже за однократное грубое нарушение трудовых обязанностей. Но руководители предприятий и отдел кадров боятся лишний раз пользоваться своим правом, предпочитая действовать по старинке, и часто идут на поводу парткомов, которые тоже активно лезут в эту сферу.
Только Алексей Мещерский — человек иного менталитета и, вообще, он вам больше не товарищ. Преодолевая сопротивление кадровика и возбудившихся парторгов с профкомом, я просто уволил по статье семнадцать человек. Это не считая коллег, взятых под стражу. Благо трое из отчисленных работали по совместительству и проблем с этой публикой не ожидается. Остальные быстро отошли от испуга, вызванного проверками, и ринулись в атаку, заручившись поддержкой «Госкино» и райкома. Полетели новые жалобы во все инстанции, на которые я демонстративно не обращал внимания. Пришлось проявить достаточно жёсткости и не поддаться давлению. Мы действовали согласно закону, а неписаные правила, коммунисты пусть оставят себе. Сначала я просто игнорировал все создаваемые комиссии, отписываясь бумагами со ссылками на статьи КЗоТа. В который раз благодарю провидение, что мне повезло с юристом, чьё появление на киностудии сначала было встречено с удивлением. Сейчас же весьма молодая, но грамотная Милена Борисова, недавно окончившая ВУЗ, доказывает свою профпригодность. Мне её рекомендовали более авторитетные товарищи, составлявшие устав «Прогресса», и оказались правы.
После новой череды проверок со стороны ОБХСС и КНК, не обнаруживших никаких нарушений, потерпевшие подали в суд. Но я уже не стал ждать этого шоу, передал все дела Карлену с Миленой, наказав стоять до последнего и не идти на соглашения. Мы ещё впаяем некоторым кляузникам ответные иски. В отличие от них у киностудии всё хорошо, дела наладились, и коллектив впрягся в работу. Что касается суда, то часть уволенных получили в своё время ссуды, при этом особо не разбирались, когда подписывали договора. Только они не учли, что Лёша подошёл к этому вопросу основательно и учёл возможные проблемы. Поэтому товарищи должны вернуть немалые суммы либо лишиться своих квартир. Понятно, что советский суд будет затягивать и мариновать дело, возврат денег затянется на годы, но своего я добьюсь. В результате люди сами проклянут тот день, когда отказались договориться полюбовно и пошли на конфронтацию.
Сижу в ресторане «Шереметьево» и постепенно отхожу от событий, которые отняли кучу нервов. Здесь ещё и иностранные компаньоны начали бить тревогу, заставляя меня срочно возвращаться. У нас скоро стартует сразу несколько новых проектов и Эвансы с Дино бояться запускать их без моего одобрения. И это не считая моего собственного фильма. Поэтому пришлось два месяца метаться как белка в колесе, ещё и терпеть многочисленных проверяющих по-хозяйски, расположившихся в новом кабинете бухгалтерии. Пришлось сразу обламывать излишне возомнивших о себе ревизоров на предмет постоянного дёргания сотрудников. Я вообще с ними не общался, даже если звали, откровенно наплевав на все попытки привлечь меня к процессу проверки. Отправил ребятам из ОБХСС устав и письменное объяснение, что я два года почти не принимал участия в управлении киностудией. Даже «кгбэшники», замаскированные под представителей Минфина были посланы лесом и ничего не смогли мне предъявить. Документы у нас в порядке, левыми делами никто не занимался, и речь шла только о срыве сроков с воровством товаров, где есть конкретные виновники. Друзей мне это не прибавило, жалобы пошли уже от представителей органов, но всё бесполезно. С юридической стороны я прав, и в отличие от обычных граждан не боюсь контор с грозными аббревиатурами, вроде КГБ, КНК и ОБХСС.
Меня больше волнует ситуация с будущим проектом по удару на прибалтийских неонацистов и пробуждение самосознания простых людей в РСФСР. Думаю, что первый этап мы пройдём спокойно, когда выйдут повести Пузик и Величкиной. Если их попытаются заболтать или заретушировать, то западные голоса уже на старте. Номенклатура боится их как огня, потому мы ударим именно с этого направления. За будущий фильм, сценарий которого практически утверждён, и продюсеры бьют копытом, ожидая начала съёмок, я тоже не переживаю. Ну, предъявят мне политическую близорукость и вольную трактовку исторических событий. Только геноцид был, и снимать про него кино не запрещено. На словах, конечно. В реальности коммунисты осторожно обходили данные темы и окровенено замалчивали, ограничиваясь общими фразами. Нет, память о жертвах войны в СССР священна, как и для меня. Только возникает вопрос, почему замалчивается участие ряда народов в геноциде и предательстве. Ведь это было настолько массовое явление, что речь идёт именно о целых нациях, а не отдельных группах граждан.