Осмелься (ЛП)

"Ха-ха, ладно, ладно". Инстинктивно я дергаю себя за галстук, мое разочарование растет.
"Разве ты не хочешь посмотреть, как я играю со своей киской?" - говорит она с приторной сладостью. Она берет в руки свой вибратор. Когда она включает его, в моем горле раздается хриплое рычание.
Она вставляет жужжащую игрушку в свою киску. Ее голос становится все более воздушным, когда она проталкивает его дальше. "Что ты там говорил о том, что я растянута?"
Я втягиваю воздух и выпускаю его, прежде чем попытаться заговорить. "Блядь, Стелла, ты добилась своего".
Она закрывает глаза, словно отстраняясь от меня, и убирает игрушку, чтобы помассировать свой клитор со стоном, снова обхватывая мой член рукой. Я закусываю нижнюю губу, чертовски желая момента, когда она возьмет меня.
Я бормочу проклятие облегчения, когда она вводит головку моего члена внутрь себя. Мои веки с трудом остаются открытыми. Меня переполняет жажда большего. Я слышу, как она хмыкает, и открываю глаза. Она выглядит злобно довольной моей болью, продолжая мастурбировать, не давая мне больше своей пизды.
"О боже, Лохлан". Она стонет, и то, что осталось от моей сдержанности, разбивается вдребезги. "Это так хорошо... так близко..."
Я не могу этого вынести. Я уверен, что кислота сжигает мою кровь. Я отчаянно дергаюсь, но она лишь приподнимает бедра выше и причмокивает. "Шалунья, шалунья".
Я с остервенением бьюсь об изголовье кровати и рычу: "Это уже не смешно, Стелла".
Она продолжает ласкать себя, не обращая внимания на мое отчаяние. "О, черт, я чувствую, как сжимается моя киска. Я так чертовски близка... Представь, как я буду доить твой член, когда кончу. Я бы заставила тебя отдать мне все, до капли, Боже!" - резко кричит она. "Я бы заставила тебя наполнять меня до тех пор, пока я не вытеку из тебя". Ее челюсти пульсируют, и она жадно вдыхает, а затем кричит, высоко и напряженно, когда кончает.
В оцепенении она откидывается на мои бедра. Лениво откинув голову назад, она удовлетворенно хмыкает. Я перестаю бороться со своими путами, чтобы принять ее в себя. Чертовски великолепна. Ее густые ресницы касаются щек. Ее локоны наполовину собраны в пучок, наполовину рассыпаны. Ее гладкие бедра, исчезающие под рубашкой.
"Дай мне посмотреть на тебя, детка, пожалуйста. Покажи мне, что я выиграл". За отчаянием в моем голосе слышится скрежет, это треск моего разрушенного контроля. Моего полного краха.
"Что ты выиграл..." Она повторяет слова медленно, словно обдумывая их и пристально изучая меня с очарованным наклоном головы. Она садится. "Зачем ты это сделал?"
"Что сделал?" Я прикидываюсь дурачком и пытаюсь снова: "Может, снимешь эту рубашку, а?"
Она закатывает глаза на мою дерьмовую попытку отвлечься. "Ты знаешь что".
"Я скажу тебе, если ты снимешь рубашку. Пожалуйста, ты меня убиваешь, красотка". Я слабо усмехаюсь.
"Если мне понравится твой ответ, я скажу".
Ответ плавает у меня на языке. Я глубоко вдыхаю, словно мои легкие пытаются удержать его. После осознанного выдоха я говорю: "Он называл тебя mia stella".
Между ее бровями появляется складка, и она поджимает губы, словно размышляя. "Моя звезда? Что в этом такого плохого, что ради этого стоит умереть?" - говорит она с забавным недоверием.
"Потому что ты не его. Ты моя".
1. Включите песню "Vegas (From the Original Motion Picture Soundtrack ELVIS)" группы Doja Cat.
2. Продолжить воспроизведение песни "Vegas (From the Original Motion Picture Sountrack ELVIS)" исполнителя Doja Cat.
 
Глава 27 
Моя звезда 
Стелла
" Твоя?" Я ехидно смеюсь.
Изголовье кровати трясется, когда он подается вперед, словно пытаясь сесть. Когда ему это не удается, он хмыкает и продолжает: "Да, Стелла, ты моя звезда".
 
Я откидываю голову в сторону и смотрю на него. "Ты ударился головой, когда я столкнула тебя с дощатого настила?"
На его лице мелькает искренняя боль. Он сглатывает и тихонько прочищает горло, словно убирая его подальше. "Реальта".
"Звезда? Твои братья тоже меня так называют".
"Нет, они называют тебя Реальта". Теперь я замечаю дополнительный слог. Я пытаюсь вспомнить, когда он перестал называть меня реалта и начал говорить реалта. Я едва успела заметить этот переход.
Тяжесть наваливается на грудь, когда я вспоминаю.
Если раньше я думал, что зависим от тебя, то теперь, черт возьми, я подсел на тебя, реалта.
Потом я вспоминаю его слова той ночью возле Либидина.
Когда ты затащил меня в ту ванную? Ты не можешь сказать мне, что это был гребаный друг.
"Караоке, туалет". Вес увеличивается, наполняясь волнением и чувством вины, враждующими реакциями, которые не могут сосуществовать. "Ты думал, что это нечто большее".
"Я думал, что это что-то большее?" Я отшатываюсь назад от его резкого, обиженного тона. "Это не вопрос мнения. Это чертова правда. Это было нечто большее", - он яростно дергает за галстук, и мой пульс учащается от страсти в его глазах. "Это нечто большее. Мы - нечто большее".
Его слова отзываются эхом в моей душе. Это захватывающе и страшно, душераздирающе и необъяснимо радостно.
Я подпрыгиваю от громкого щелкающего звука. Одна из стяжек порвалась. Лохлан отмечает шок на моем лице со сладострастным ликованием.
"О, реалта". Он поднимается, в его глазах светится голод. "Тебе лучше бежать".
Он резко дергает оставшийся узелок, и изголовье с силой ударяется о стену. Я вскакиваю на четвереньки, сердце подпрыгивает к горлу. Я спрыгиваю с кровати, и мои ноги ударяются о гладкий деревянный пол, как только я слышу, как разрывается вторая застежка-молния.
Я издаю сочетание смеха и визга с нотками истинного трепета. Я бросаюсь к его двери и замираю в дверной коробке, не зная, куда идти. Позади меня скрипит матрас, и адреналин захлестывает мою кровь.
Я оглядываюсь через плечо, а он уже на ногах. Я взлетаю в воздух, издав негромкий крик.
Я слышу биение своего сердца в ушах. Кажется, оно синхронизируется со звуком его шагов. Я спринтерским бегом пересекаю гостиную и бегу к другому краю дивана. Поворачиваюсь, а он стоит напротив меня. Он двигается из стороны в сторону, готовый броситься в любую сторону.
Я прыгаю в одну сторону, чтобы посмотреть, что он сделает. Вытянув руки в стороны, он повторяет мои движения. Это так волнующе - смотреть на него сверху вниз и гадать, что он сделает, когда поймает меня.
Я пытаюсь обмануть его, но он не поддается. "Перестань бороться с неизбежным. Это только ухудшит твое положение", - предупреждает он. Затем, дьявольски скривив губы, он добавляет: "Или сделай. Я добавлю это в список того, за что мне уже не терпится тебя наказать".
"Наказать меня? За что?" Я насмехаюсь. "Это ты превратил дружескую игру в покер в русскую рулетку".
Его глаза темнеют, а серебристый свет луны, проникающий в комнату, делает их острыми, как сталь. Я бросаюсь в сторону кухни, думая, что у меня есть хотя бы несколько секунд, прежде чем он успеет забежать за диван, но он перепрыгивает через его спинку. Он обхватывает меня за талию и поворачивает к себе, прежде чем я успеваю осознать происходящее.
Он толкает меня вперед. Мои руки упираются в спинку дивана, а колени ударяются о подушку. Его тело обхватывает меня, его дыхание обжигает мою шею, а по рукам бегут мурашки. Он прижимается грудью к моей спине. От его веса и силы я не могу вырваться.
"Ты сияешь только для меня". Мой желудок разбивается, как волны о скалы. "Я должен прижать тебя к себе и завести так, чтобы ты не могла этого забыть". Его слова, словно лед, проходят по моему позвоночнику, леденя и электризуя. "Представь, как я беру тебя снова и снова. У тебя не будет другого выбора, кроме как принять все до последней капли в свою жаждущую пизду".