Осмелься (ЛП)

Я держу глаза закрытыми, не желая погружаться в неизвестную реальность, в которой окажусь. Вместо этого я пытаюсь сориентироваться, изучая свое тело. Я шевелю пальцами - обуви нет. Ноги словно завернуты в несколько слоев одеял, но воздух не холодный. Может, это платье, запутавшееся в моем сне? Кроме раскалывающейся головы, у меня больше ничего не болит. Не обращая внимания, я провожу пальцем по руке, ощущая что-то сухое и слегка покрытое корочкой. Что это за...
Я открываю глаза, зрение плывет, затем быстро фокусируется. То, что я вижу, не вызывает сомнений. Моя кожа покрыта засохшей кровью. У меня сводит желудок, когда я пытаюсь осознать происходящее, сердце бешено колотится. Дрожащими и окровавленными руками я сбрасываю с себя одеяло и кричу.
Я кричу так громко, что у меня самой закладывает уши, шок и страх пульсируют во мне.
Мое лавандовое платье покрыто таким количеством крови, что похоже на фартук скотобойни.
Что я натворила?
1. Включите "Voodoo in My Blood" группы Massive Attack, Young Fathers
 
Глава 14 
Окровавленная 
Лохлан
Меня разбудил пронзительный крик. 1 Сердце едва не вырывается из груди, когда я вскакиваю с кровати и бегу в комнату Стеллы. Я помню, как проверял ее, когда вернулся домой вчера вечером. Она была цела и невредима, спала в постели. И все же паника и страх пронизывают меня, как провод под напряжением.
Я распахиваю дверь и с облегчением вздрагиваю, когда в комнате больше никого нет, а она сидит и проснулась. "Что случилось?" спрашиваю я, с бешено колотящимся сердцем, когда перехожу на сторону ее кровати.
"Черт возьми..." Сначала я на долю секунды впадаю в паралич, глядя на ее красивое платье, измазанное и забрызганное кровью. Я опускаюсь на пол рядом с ней и глажу ее дрожащее тело. "Что случилось? Где ты пострадала?"
"Нигде". Ее голос пустой, за тысячу миль от меня. "Это не мое". Ее лицо ничего не выражает, но глаза расширены и поражены, когда она смотрит вниз на свои руки, покрытые засохшей кровью.
Я не могу подобрать слов, мой разум быстро пытается осмыслить происходящее. Шквал сильных ударов во входную дверь заставляет нас обоих подпрыгнуть.
Стелла хватает меня за запястье, когда я встаю. "Не оставляй меня, пожалуйста".
Ее мольба - словно осколки в моем сердце, которые только глубже вонзаются в него, когда я вырываюсь из ее хватки. В дверь снова стучат. Похоже, что тот, кто находится по ту сторону, собирается выбить эту чертову штуку.
Я кладу руку ей на щеку, закрываю челюсть и встречаюсь с ее испуганным взглядом. Я никуда не уйду, но я должен увидеть, кто это".
" Закрой эту дверь", - кричу я ей, выбегая из ее комнаты и направляясь в свою. Я хватаю пистолет и проверяю, полностью ли заряжен цилиндр, и тихо крадусь к входной двери.
"Открой, Фокс. Мы тебя окружили!" Я узнаю голос Кларка.
Крепко сжимая пистолет, палец на спусковом крючке, я заглядываю в глазок и вижу шесть стволов, направленных прямо на меня.
 
Стелла
Я бьюсь о дверную ручку.2 Меня трясет так сильно, что мне требуется несколько попыток, чтобы защелкнуть замок. Я отступаю назад, ударяюсь о ножку кровати и сползаю на пол. Я не могу оторвать взгляд от своих рук. Выглядит так, будто я голыми руками сделал операцию на открытом сердце. Я в недоумении смотрю на происходящее, а мой разум вяло пытается переключиться на настоящее.
Снаружи раздается рокочущий голос: "Открывай, Фокс. Мы тебя окружили!"
Голова раскалывается, а сердце словно находится в нескольких секундах от того, чтобы сдаться.
Я сделала это.
Я не знаю, что именно, но что бы это ни было, доказательства налицо.
 
Здесь так много крови. Сможет ли кто-то пережить такую потерю? От осознания того, что я вся в крови мертвеца, мне становится плохо. Я быстро встаю, головокружение грозит отправить меня обратно на пол.
Мне удается добраться до раковины в ванной, прежде чем меня начинает обильно тошнить. В основном это желчь и остатки коктейлей розового цвета. От вида того, как она бурлит, не в силах вытечь, меня снова и снова тошнит. Я бросаюсь к унитазу и отхаркиваюсь до тех пор, пока в висках не начинает стучать, а в горле - першить.
О Боже, Лохлан!
Я вдруг вспоминаю стук в дверь и Лохлана, выбегающего из комнаты. Мой мозг все еще работает как будто вполсилы, и на меня накатывает чувство вины за то, что я не была там, что забыла о нем, хотя бы ненадолго.
От ходьбы тело болит и знобит, как при гриппе, но я заставляю себя пересечь спальню. Я прижимаюсь к двери, прижимаясь ухом к дереву.
"А какой температуры было его тело?" Я слышу, как Лохлан говорит, его голос напряжен, но спокоен.
"Не знаю, чертовски холодное!" Тот, кто кричал раньше, снова кричит. Я узнаю голос. Это... Это... Черт. Я ни хрена не соображаю.
"Ладно, холодно, это хорошо". Лохлан снова заговорил. "А теперь скажи мне, тело было в полном окоченении?"
"Я что, похож на гребаного ученого?" - кричит мужчина, и даже за закрытой дверью я вздрагиваю.
"Кларк, послушай меня". Каденция Лохлана сдержанная и медленная. "Если тело было холодным и в полном окоченении, значит, он умер от восьми до двенадцати часов назад..."
"Это значит, что я разговаривал с тобой, когда его убили". Кларк произносит слова отрывисто, словно прикидывая их по кусочкам. "Где Стелла..."
"Не беспокойтесь о ней", - быстро вмешивается Лохлан. "Она рано ушла, перебрав, помнишь? Она подошла к нам, чтобы попрощаться". Подходила?
Не помню. Не могу вспомнить. Мой разум меньше похож на размытое пятно, а больше на черную дыру. Я пытаюсь вспомнить, что я делала в последний раз перед сном, но это похоже на борьбу с течением, и меня засасывает под воду каждый раз, когда я приближаюсь к чему-то осязаемому.
На полу у кровати я замечаю кучу незнакомой одежды. Я подбегаю к ней и вижу, что это пиджак от мужского костюма. Я переворачиваю его в руках, и мне на глаза попадается белый карманный квадрат. Я вытаскиваю его и разворачиваю. В ужасе я читаю три вышитых инициала.
 
Вскоре после того, как я нахожу платок с монограммой, я слышу, как закрывается входная дверь, и Лохлан стучится в мою. Он застает меня на полу, пиджак лежит у меня на коленях. Мой разум словно плывет в бездну.
Я не шевелюсь, пока он забирает у меня пиджак и запихивает его в мусорный пакет. Он заправляет локон мне за ухо и берет мое лицо в свои руки. В его голубых глазах нет ничего, кроме беспокойства, и по какой-то причине мне становится еще страшнее. Он знает, что я натворила.
" JBM", - хрипло произношу я. "Джеффри Бартоломью Маулдин. Я убила его, верно?"
"Ты его не убивала", - говорит он с законченностью.
Я так хочу ему поверить.
"Но ведь он мертв, разве нет?" Я тяжело сглатываю.
Он нежно поглаживает мою щеку большим пальцем. Это слишком успокаивает. Больше, чем я заслуживаю. "Нам нужно отвести тебя в душ. Хорошо, Реальта?"
Даже если бы у меня была эмоциональная энергия для борьбы, у меня нет физической энергии. Каждая часть меня, внутри и снаружи, чувствует себя истощенной. Усталость до костей. Тошнота была похожа на марафонский бег. Мои веки такие тяжелые. Я просто хочу... спать.
"Ты должна бодрствовать еще немного". Лохлан мягко касается моей щеки, и мои глаза открываются.
"Я так устала", - бормочу я.
Печаль - или это жалость? - затеняет его черты, а брови сходятся вместе. "Я знаю, красотка. Знаю".