Осмелься (ЛП)

Братья позволили нам исследовать все самостоятельно. Когда мы поворачиваемся, чтобы пройти через кухню и миновать большой мраморный остров, Лохлан тихо говорит: "Это кухня. Мы не будем часто ею пользоваться".
Продолжая идти прямо, мы попадаем в роскошную спальню. "А вот это", - он с наглой улыбкой кивает на королевскую кровать, - "мы будем использовать".
" Ты будешь пользоваться этим. А я буду спать на отдельной кровати в другой комнате, особенно в той, где лучший вид и самый большой душ".
Он провел языком по щеке и усмехнулся. "Пока что".
Мы ужинаем в одном из ресторанов острова, Ocean View. В свете свечи на столе прямой нос и высокие щеки Лохлана выглядят еще более выразительными.1 Он запихивает в рот кусок стейка, напевая под музыку, наполняющую интимный обеденный зал, и не подозревая о своей резкой красоте. Я жадно втягиваю ледяной мохито через соломинку, чтобы утолить жажду, от которой пересохло в горле.
"А есть ли у нас сегодня место для десерта?" - спрашивает официант, пока официант забирает наши тарелки и сметает крошки со скатерти.
Лохлан бросает на меня взгляд, такой быстрый и отстраненный, что я почти не замечаю его. "Всегда".
Он с радостью берет предложенное меню десертов. "Хочешь разделить шоколадный лавовый торт?" - спрашивает он, зная, что я никогда не ложусь спать без десерта.
"Нет". Я поворачиваюсь к официанту. "Я бы хотела свой собственный".
"Хороший выбор". Он смеется. "Итак, два лавовых пирога. Что-нибудь еще?"
"Все, спасибо". Я возвращаю меню, и он уходит с нашим заказом.
"Ни одна трапеза не будет полной без чего-нибудь сладкого". Лохлан наклоняется вперед и проводит языком по своим зубам, в его глазах появляется голодный блеск, от которого у меня сводит желудок. "Тебе не кажется, Реальта?"
"И два виски, чистых", - кричу я вслед служащему, который подтверждает мои слова отрывистым кивком.
" Оба для тебя?" Лохлан хрипло хихикает и откидывается в кресле, с любопытством наклоняя голову набок. "Если бы я не знал лучше, я бы сказал, что ты нервничаешь". И, черт возьми, он прав.
Почему он не отпускает грубые шутки или не пристает к кому-нибудь из проходящих мимо сотрудников? Почему он смотрит на меня так, будто ждет, что произойдет что-то, о чем я не знаю? Как будто он знает какой-то секрет, в который я не посвящена.
Я стараюсь соответствовать его незаинтересованной позе, скрещивая ноги и руки. "Хорошо, что ты знаешь, как лучше".
________
После ужина мы могли бы вернуться на виллу более коротким путем, но Лохлан предлагает отправиться на пляж по дощатому настилу, который петляет среди тропической листвы. Думаю, подышать свежим воздухом, прежде чем оказаться с ним в замкнутом пространстве, - хорошая идея. Пусть у меня будет время протрезветь и прийти в себя.
Голова гудит от алкоголя и этой чужой, удушающей энергии, витающей между нами.
Я снимаю туфли с каблуков, когда мы выходим на песок, и Лохлан тут же подхватывает их, неся мне вместе со своей обувью. Это небольшой жест, но он все равно заставляет мою кровь согреться... или, может быть, это из-за дополнительного стакана виски.
Луна висит на небе тяжелая и блестящая, отчего ониксовые воды океана кажутся хромированными в ее отражении. На берегу стоят заполненные днем кабинки, их бело-голубые полосатые занавески уже закрыты.
" Ты можешь в это поверить?" спрашиваю я, пытаясь отвлечься, пока не повторился мой день рождения. Я не из тех людей, которые могут заволноваться. Я всегда была человеком, который тушит метафорические пожары и сохраняет спокойствие, когда наступает хаос. Как будто я села в самолет с прямой головой и вышла оттуда не в своем уме. И я не понимаю, почему. Это далеко не первый раз, когда мы с Лохланом остаемся наедине за последние пять месяцев, и все же от одной мысли о том, что может произойти в ближайшие две недели, у меня голова идет кругом, а нервы сдают.
 
"Мне кажется, что я могу протянуть руку и дотронуться до нее". Возможно, спускаться на пляж ночью было не самой лучшей идеей после такого количества выпивки. Я продолжаю нести чушь, не имея конкретного смысла. "Мне всегда было трудно поверить, что луна влияет на прилив. Я имею в виду, что глыба камня за тысячи и тысячи миль от нас может управлять чем-то таким большим и сильным, как океан? Но когда она выглядит вот так, я готова поверить, что она может управлять чем угодно. Как думаешь, я смогу заказать еще один лавовый торт, который доставят на нашу виллу? Я могла бы положить еще десять таких Лок?"
Когда я понимаю, что его нет рядом со мной, я оборачиваюсь. Он тянется за головой и одной рукой стягивает с себя рубашку. "Что ты делаешь?"
" Купаюсь".
Я смотрю, как он расстегивает ремень. Лязг металла смешивается со звуками мягко бьющихся волн. Он встречает мой взгляд, и я не могу отрицать коварный замысел в его глазах. Я сглатываю комок в горле, который говорит мне бежать. Или остаться. Я не могу сказать. "Не хочешь присоединиться?"
"Зачем мне видеть твою белую, пакостную задницу?"
"Кажется, ты не возражала против того, чтобы поглазеть на нее утром", - поддразнивает он.
"Не то чтобы у меня был большой выбор. К тому же, я сняла костюм к обеду". Мое платье развевается вокруг моих икр, когда я кручусь на песке и быстро ухожу.
"Я осмелюсь". Его голос, твердый, но игривый, разносится ветром.
Я оглядываюсь через плечо, сузив глаза. "Ты смеешь? Сколько нам, пять?"
Он ухмыляется, смачивая языком нижнюю губу.
Одна рука обхватывает кожу его ремня, когда я поворачиваюсь к нему лицом. С каждой петлей он делает шаг ближе, пока я не вижу тлеющий огонек в его глазах. С тихим металлическим звоном ремень падает на песок.
"Твоя очередь", - дразнится он.
"Я не собираюсь купаться, потому что ты осмелился".
"Козерог отказывается от вызова?" Его губы искривляются в знающей полуулыбке. Ублюдок.
"Значит, ты слушал". Я хихикаю, вспоминая все те случаи, когда я вскользь обвиняла в чем-то звезды или объясняла его хаотичное поведение и то, что он - социальная бабочка, его внутренними Близнецами.
Его ладони трутся друг о друга, когда я лезу под юбку, чтобы вытряхнуть трусики и протянуть их ему. Его глаза темнеют, когда я опускаю их, как стартовый флажок. Я тянусь сзади за завязками халтера и наблюдаю, как он тяжело сглатывает, тикая челюстью. Нервное возбуждение вспыхивает в моем животе, отчасти из-за того, что я делаю, а отчасти из-за его реакции.
"Тогда ты будешь знать, что Козероги не проигрывают", - заявляю я, быстро развязывая завязки. "Кто последний добежит до воды, тот получит лавовый торт!" Я смеюсь, бегу навстречу разбивающимся волнам, а платье остается позади. Я слышу, как Лохлан ругается и возится, пытаясь выпутаться из джинсов, в то время как я уже на полпути к нему.
Благодарная за то, что мои волосы уже собраны в пучок на макушке, я с криком бросаюсь в холодную воду. Мое тело жжет, алкоголь способен защитить только от прохладной Атлантики. Лохлан врезается в воду, разбрасывая брызги, пока он продолжает бежать, а я крепко обхватываю себя руками, чтобы согреться и прикрыть грудь, и Лохлан ныряет головой вниз в черную воду.
Вынырнув в нескольких ярдах от меня, он обеими руками откидывает волосы назад и восклицает. "Черт, как холодно".
Я подпрыгиваю, теряя чувствительность в нижней части тела. "Знаешь, это не так уж и плохо, когда начинаешь неметь".
Он смотрит на пространство между нами, и по моему позвоночнику пробегает холодок. Должно быть, он замечает дрожь, потому что слегка хмурится. "Ты все еще дрожишь".