Обретённая 2. Выжить назло (СИ)

Подошла к двери санблока и постучала, получив в ответ предложение — отправляться в ***!
— Не надо хамить! — При всём моём спокойном характере, я не позволю ей по-хамски себя вести, — Быстро мойся! Мне тоже надо в туалет и в душ! Ты отлично знаешь, что время на утренние процедуры ограничено! А продолжишь так себя вести — брошусь в ноги к Господину и пусть мне дадут двадцать ударов кнутом, но от тебя я избавлюсь!
— О как! Уже Господином эту падлу зовёшь?! — взвилась "гостья", рывком открывая дверь и вываливаясь в комнату в "чём мать родила". Единственной одеждой было полотенце на голове. Моё, между прочим!
"Тихо, Сашка! Сама во всём виновата!" — остудила я себя.
А глаза, помимо воли, в шоке, скользили по телу женщины.
"Матерь Божья…!" — ужаснулась я.
И моему шоку была причина!
Если не обращать внимание на рассасывающиеся синяки и гематомы… там было на что посмотреть!
Соска на правой груди — не было. Вместо него красовался стянутый хирургической ниткой комочек почти зарубцевавшейся ткани. Порваный рот, с левой стороны — тоже зашит. И нитки ещё не сняты. Струпья менее глубоких ран, укусов и ожогов превращали тело Марины в наглядное пособие для медиков-травматологов.
— Налюбовалась?! А ТАМ… — Она показала вниз, — Вообще жесть! Меня бионик ТАМ тоже зашил. Твой Гугерт для меня ренегар только на двое суток выделил! Знаешь, что чувствуешь, когда тебя непрерывно тра*** тридцать звероподобных коротышек!? Не знаешь! А жаль!
— Марина, скажи, чего ты на меня взъелась, а?! Лично я тебе — что плохого сделала!?
— Из-за таких как ты, такие как я считаются браком! А я лишь хочу красиво жить! Ни в чём себе не отказывая! Тут ТАКИЕ мужики встречаются! Красавчики, богатые, и бабы у них в дефеците! Ты что, не понимаешь — мы попали в фантастику! Теперь только надо урвать мужика покруче… и "как сыр в масле кататься"!
— Ты ничему не учишься, — вздохнула я, — С таким отношением к жизни и разумным, ждать беды! И её приход — только вопрос времени!
— Это почему!? — Оттолкнув меня, Марина завалилась на кровать… как есть, мокрая. Закинула ногу-на-ногу и фыркнула, — У Гугерта изменились правила?
— Нет. Не менялись. Ты их плохо читала. Три года, после продажи, клиент и продавец могут расторгнуть сделку. Если во время подписания она не выведена в статут нерасторжимой.
— И как это касается меня?
— Начнёшь вести себя так, как сейчас со мной… а ты начнёшь, — и купивший от тебя откажется…
— Гонишь!
— Нет! Я не вру! Почитай договор.
— Где?
— Вот… — я вставила в гнездо кристалл и ушла в санблок.
Откуда вышла бодрая и готовая к тому, что Марину надо ставить на место.
Но была встречена заплаканной женщиной.
— Почему? Почему-почему-почему! Ну почему мне так не везет? — Слёзы градом катились по её лицу, а она, давясь и вытирая их, продолжала лихорадочно "листать" электронный документ, — Почему для успеха и восхищения надо быть занудным "синим чулком"!?Покорным и некрасивым? Что в тебе такого исключительного, а? — Она уже почти кричала, совершенно не желая даже немного напрячься и проконтроливать себя.
— Да нет во мне ничего исключительного, — Я аккуратно заправила кровать и начала переодеваться. — Ты тоже бы поторопилась. Если забыла — напомню — Гугерт обожает дисциплину и скор на расправу.
Испепелив меня ненавидящим взглядом, Марина в рекордные сроки надела комбинезон.
В этот момент дверь открылась. На пороге стоял невозмутимый бионик.
— Немедленно проследуйте на запланированные мероприятия, — Бесцветным голосом сообщил он и ушел.
— Добро пожаловать в исправительное учреждение строгого режима! — Сквозь зубы процедила Марина и сплюнула на пол. — Веди меня… куда там… нужно… Идеальная ты наша клуша… — Не унималась нахалка.
— Знаешь, что…? — Я решительно шагнула к неблагодарной засранке.
 
— Что? — Ощерилась она, — Жаловаться на меня побежишь?
— Побегу! — спокойно кивнула я.
— Сука!
— Нет. Ты — намного хуже самки собаки! — парировала я. — И я только сейчас поняла — какую глупость совершила, поддавшись НОРМАЛЬНЫМ человеческим эмоциям!
— Добреньких учить надо! — Оскалилась эта ненормальная.
— Добреньких может быть и надо… А вот добрым — твоё тявканье — побоку! — Невозмутимо парировала я, удивляясь своему спокойствию и выдержке. — Теперь — живо — тряпку в руки и прибрала за собой! НУ!
— Не нукай… не запрягла… — Едва слышно прошипела Марина.
Но салфетку всё же взяла и за собой плевок вытерла.
— Живей! — Рыкнула я, направляясь к дверям.
Бионик уступил нам дорогу и пошел сзади.
— И чего он нас конвоирует? — Злилась эта неугомонная злюка.
— Сама ж только что сказала: "Добро пожаловать в исправительное учреждение строгого режима!" — Ответила я. — Вот… хоть не добро, но пожалуй!
Мы прошли в столовую.
Краем глаза я увидела дрожжание справа от нас, в небольшом тупичке.
Ясно… Гугерт бдит. Смотрит как я справлюсь с "головной болью", которую на себя добровольно взвалила.
Обострившийся в последнее время слух, уловил едва слышное:
— Может быть она и станет когда-нибудь достойной Главой Семьи. А не просто идеальной самочкой…
Уверена — Марина этого не слышала.
Она шла рядом, раздраженно бормоча под нос гадости про меня, про окружающих и Гугерта.
Когда мы вошли в столовую, и так тихое помещение стало напоминать склеп…
Склеп, наполненный липкой от страха тишиной.
— Чего они на меня вылупились?! — Буркнула Марина, присаживаясь за один столик со мной.
— А ты сама у них спроси. — Процедила я.
— Нашла дуру! Под кнут подставляться!
— Вот и они не собираются из-за тебя свои спины подставлять.
— Трусливые клуши! Вы… все… стали…
— Лучше трусливыми быть, чем мёртвыми, или калеками. Приятного аппетита… — Оборвала я и принялась за завтрак.
— Не подавись! — Всё же ляпнула эта поганка, и принялась жадно поглощать еду.
  
9
 
Если Марина думала, что может испортить мне аппетит, то её ждало жестокое разочарование. Я с удовольствием съела вкусный завтрак и, аккуратно промокнув губы салфеткой, ожидала сигнала, разрешающего завершить прием пищи и отправиться на занятия.
Когда он прозвучал, мы все встали, отнесли подносы с использованной посудой и приборами к стеллажу, где все принял кухбот, а потом направились на выход.
В дверях, как обычно, стоял бионик и сортировал нас, направляя по классам.
Как ни странно, но тут нас "разлучили".
Меня отправили на привычные занятия, а Марину — в "низшую" группу. Хорошо, что у неё хватило ума не возмущаться громко. Потому как я была абсолютно уверена в том, что себе под нос она бормочет гадости и проклятия всем присутствующим.
Тем не менее, все пять часов, что мы были на теоритических занятиях, я тревожилась за эту женщину. Никак не могла понять, почему она столь несдержана? Ведь делает себе, в первую очередь, только хуже. Неужели так сложно вести себя поспокойнее, не так злобно и завистливо? Хотя бы так, как она вела себя в первые дни нашего знакомства. Может быть её психика пострадала во время рабства?
 
Решив, что Марина — просто несчастный, психически больной человек, я надеялась попросить Дока о милости. Чтобы он её подлечил. Но самой предполагаемой пациентке, ничего говорить не стала.
Мы встретились с группой, в которой была моя подопечная, на физкультуре.