Дикая сердцем

– Судя по всему, у вас двоих здесь все хорошо, Калла.
Я ловлю взгляд Агнес, обращенный на мою шею, и понимаю, что играю со своим кулоном. Я плавно накрываю его рукой.
– Так когда вы решили, что приедете? Это было после того, как Джона позвонил тебе в субботу вечером?
Неужели она так беспокоится о нас, что взяла отгул на работе и прилетела сюда?
Агнес переводит взгляд на озеро и мягко улыбается.
– Этот визит давно назревал. Для всех нас.
Это не ответ, но я не настаиваю, потому что не имеет значения, по какой причине Агнес сейчас здесь. Она здесь, и она принесла с собой необъяснимое чувство уюта.
– Иногда действительно бывает тяжело, – признаюсь я шепотом, прислоняясь к столбику крыльца.
– Здесь никогда не бывает просто.
– Я знаю. – Я смотрю, как Джона поправляет свою бейсболку. – Наверное, я думала, что так будет только зимой. – Все только об этом и говорят – о длинных, холодных, темных ночах, которые тянутся бесконечно. – А теперь Джона целыми днями тушит пожары, а я изо всех сил стараюсь поддерживать его. А сама постоянно тревожусь. Обо всем.
– Ты всегда будешь беспокоиться о нем, несмотря ни на что. Я всегда буду беспокоиться о нем. Так всегда бывает с людьми, которых любишь. – Агнес вздыхает. – Думаю, он еще сам ко всему привыкает. – Она протягивает руку, чтобы легонько похлопать меня по предплечью. – Ты тоже во всем разберешься. Я верю в это.
Над озером разносится глубокий звонкий смех Джоны. Я качаю головой.
– Он такой громкий.
– Джона всегда был громким. – Ее оценивающие темные глаза окидывают озеро, деревья за ним и нависающие горы. – Но нет, здесь просто так тихо. Мирно, – быстро поправляется она. – Ваш собственный кусочек рая.
Я вспоминаю, как Диана устраивалась в плетеном кресле позади нас, надев пижаму, с бокалом вина в руке, и восхищалась видом и безмятежностью этого места.
– Думаю, мой кусочек нравится мне больше, когда я делюсь им с кем-то.
– Мы не станем жаловаться. – Агнес прячет свою улыбку в кружке.
– Знаете, вам двоим стоит переехать сюда. Жить вместе с нами.
Это импульсивное приглашение, совсем не обдуманное, и все же, как только эти слова вырываются, я понимаю, что говорю всерьез. Мысль о том, что Агнес будет рядом, согревает мое сердце. Она – частичка моего отца, которого я знала.
– Молодой паре нужно уединение, Калла.
Мысли о прошлой ночи – о равномерных ударах изголовья нашей кровати о стену, о кульминации Джоны – заставляют меня покраснеть. Постоянно проживать в доме с гостями будет непросто – особенно в таком маленьком доме, как наш.
– Ты можешь построить свой собственный домик.
– Мой собственный домик. – Агнес смеется и качает головой, как будто эта идея выглядит слишком абсурдной.
Я бросаю взгляд на дальний берег нашего огромного частного озера.
– На другой стороне есть один, где-то шестидесятых годов постройки. – Я указываю в его примерном направлении, потому что не совсем уверена, где точно стоит дом.
Агнес прищуривается, разглядывая деревья на противоположном берегу.
– Отсюда его не видно. Все заросло, дом старый, заплесневелый и крошечный. Диана сказала, что я должна попытаться отремонтировать его и сдавать в аренду на выходные.
Парам, желающим провести романтический отпуск. Я не знаю, возможно ли это вообще, учитывая его состояние, но с тех пор как она это предложила, я не могу избавиться от этой идеи. Было бы неплохо встречать признаки жизни в пределах своей видимости.
– Как ты его вообще обнаружила?
– Мюриэль. Она показала его мне.
– А… Понятно. – Агнес хмурится. – Она – целеустремленная дама.
Я фыркаю.
– Это еще мягко сказано.
К тому времени, когда я завершила свою экскурсию Агнес, Джорджу и Бобби по дому и вывела их в сад, пальцы Мейбл уже стали красными от ягодного сока. Джордж и Бобби полетели к себе, а мы провели вторую половину дня на кухне, разливая по десяткам стерилизованных банок клубничный джем, приготовленный по рецепту Колетт, пока Мюриэль инструктировала нас на каждом шагу.
 
– В общем, однажды она предложила мне прокатиться. Тот домик в удивительно хорошем состоянии для такой старой постройки.
Агнес медленно кивает.
– Похоже, она хорошо заботится о вас двоих.
– Она подарила мне ружье на день рождения.
– Джона говорил, да. – Глаза Агнес искрятся от смеха. – Ты уже научилась стрелять?
– Нет. Но, наверное, стоит, – неохотно признаю я.
– Это было бы разумно, учитывая, где вы живете, – соглашается она. – И я думаю, что аренда домика – тоже хорошая идея. Уверена, его будут арендовать круглый год.
Мейбл издает шутливый вопль, за которым следует твердое «Нет!».
– Я давно не видела ее такой.
Агнес улыбается. Но еще я замечаю, как блестят ее глаза, когда она смотрит на свою дочь.
– Мейбл меняется, да?
Рот Агнес открывается, однако она медлит.
– Один из ее друзей умер несколько недель назад. Он жил в деревне неподалеку.
– Как!..
– Самоубийство.
Мой желудок сжимается. Я никогда не теряла никого из своих близких таким образом.
– Он был немного старше ее. Ему было пятнадцать.
– Он был другом или…
Агнес многозначительно смотрит на меня.
– Я думаю, ближе, хотя она ничего мне и не сказала. Она в курсе, что я пока не хочу, чтобы она с кем-то встречалась. Она слишком молода для этого.
– Как она восприняла это?
– Она справляется. Такое часто происходит здесь, особенно в деревнях. Слишком часто. Люди живут в изоляции, у них не так много вариантов. Они начинают увлекаться спиртным, несмотря на то что легально его нигде не достанешь. – Она качает головой. – У этого мальчика были проблемы с алкоголем, и я думаю, что, может быть, Мейбл иногда выпивала с ним. В последние несколько месяцев я замечала… – Ее слова затихают.
Мейбл? Как кипучая невинная двенадцатилетняя девочка, которая прошлым летом гоняла кур и водила меня собирать чернику, так сильно могла измениться за год?
Тишина на крытом крыльце становится какой-то обескураживающей.
– Ты должна была рассказать нам, Агнес, – упрекаю я.
– Я не хотела вас волновать. Вам и так есть о чем беспокоиться. И Джона… ну, я не уверена, что рассказывать ему об этом – хорошая идея. Иногда он бывает не слишком обходительным в общении.
– Ага. Понимаю.
Он может просто накричать на нее, а к чему это приведет в случае с бунтующей тринадцатилеткой?
Я внимательно наблюдаю за Агнес. У меня и раньше бывало ощущение, что она приукрашивает их жизнь в Бангоре. Я замечала это в наших телефонных разговорах, когда она плавно уводила тему, если я спрашивала об «Аро», новом жильце в доме моего отца, ее проблемах с воспитанием подростка. Агнес всегда уходила в сторону от всего этого, предпочитая говорить о нас.
Мне следовало бы поднажать, но тогда я была так сосредоточена на своих отношениях.
– Ты счастлива?
Не думаю, что я когда-либо вообще спрашивала ее об этом прямо.
– Я… – Агнес сводит брови. – Мы все еще пытаемся привыкнуть. Без Рена и Джоны жизнь кажется совсем не такой полной жизни, как была прежде. – Она мягко улыбается мне. – Но думаю, это небольшое путешествие было хорошей идеей для всех нас. – Она переводит взгляд на две фигуры на озере. – Такое чувство, что моя семья снова вместе.
Семья.
Да. Именно так оно и есть.
 Глава 37 
Когда я подъезжаю к дому Роя на следующий вечер, Оскар и Гас бросаются ко мне с возбужденным лаем, обнюхивают мою штанину, а затем убегают, чтобы занять свои посты. Дверь сарая открыта, но козы шумно блеют где-то внутри него. Должно быть, Рой доит их.
Прошло уже два дня с тех пор, как он оставил свои «извинения» на пороге нашего дома. Я не совсем понимаю, почему я здесь сегодня, за исключением той очевидной причины, что весь день я смотрела на часы и повторяла про себя вчерашние слова Мюриэль, внутренне споря с самой собой.