Дикая сердцем

Я улыбаюсь и иду в дом, чтобы поставить статуэтки на их собственную полку в антикварном шкафу.
 Глава 36 
Я отрываюсь от сбора спелой клубники, чтобы смахнуть волосы со лба предплечьем и оглядеть сад. На поверхности почвы пробиваются бордовые верхушки свеклы, а два кочана капусты выглядят готовыми к срезке. Мюриэль говорит, что морковь нужно оставить в земле до осени, если только мы не собираемся есть ее в свежем виде.
Рядом со мной стоят три большие корзины, полные ягод. Возле Мюриэль – еще три. А мне все равно кажется, что мы не собрали еще и четверти. Виной всему жара и мои отличные навыки полива – урожай в этом году получился куда богаче, чем за все последние годы, если верить Мюриэль.
– Значит, фермерский рынок… насколько сложно забронировать себе столик на пятницу?
– Совсем не сложно! Просто звонишь в офис и платишь взнос. Можно занять место на неделю вперед, если хочешь. Места всегда есть. Кстати, я помню, Лори говорила, что на эту неделю еще остались свободные столики. – Мюриэль отодвигает свою пенопластовую подставку для коленей на полметра дальше и усаживается на нее перед новым кустиком. – Ты идешь по стопам Колетт. Это приятно слышать.
Я вздыхаю. Пришло время правды.
– Вообще-то, Мюриэль, я ищу способ избавиться от всей этой ягоды, потому что не ем клубнику, а Джона никак не сможет переварить столько джема за зиму, не заработав себе сахарного диабета.
Хотя я как-то застала его у холодильника, когда он ел прошлогодний джем ложкой из банки, так что, возможно, я ошибаюсь.
Мюриэль садится на пятки и хмуро смотрит на меня.
– Это ужасно много клубники для человека, который ее не ест, Калла.
Я фыркаю.
– Да быть того не может.
– Ты должна была сказать мне раньше.
– Вы должны были спросить меня раньше, – мягко отвечаю я, но все же отвечаю.
Я чувствую на себе ее проницательный взгляд, пока продолжаю искать под широкими зелеными листьями красные ягоды.
Она усмехается.
– Колетт всегда говорила, что я пру напролом.
И я не могу не улыбнуться.
– Думаю, Колетт бы мне понравилась.
– Да… она была хорошей.
Набравшись смелости, я решаю идти дальше.
– Мюриэль, нам нужна хорошая маркетинговая кампания для этого зимнего карнавала, если вы хотите, чтобы он был успешным.
– Эмили уже работает над афишей…
– Афишей, Мюриэль? Нет. – Я качаю головой. – Это то, что годится для стен, а листовки всегда попадают в мусорное ведро. Если карнавал действительно так важен, как вы говорите, то нам нужно что-то большее.
Она открывает рот, чтобы возразить мне, сказать, что я не знаю, о чем говорю, но колеблется.
– И что же ты предлагаешь?
– То шоу фейерверков, на которое вы просили Джона найти больше денег? Вы говорили, что это самое большое зимнее фейерверк-шоу на всей Аляске. Это так?
– Конечно! – восклицает Мюриэль с возмущением, как будто я даже не должна была сомневаться в этом.
– Тогда давайте сделаем его еще больше и назовем самым большим зимним шоу во всей истории Аляски. Люди здесь так гордятся своим наследием, что мы должны дать им повод для праздника.
Мюриэль открывает рот, но я прерываю ее прежде, чем она успевает опровергнуть мои слова или отмахнуться от них.
– Может, я и не местная, но это то, в чем я хорошо разбираюсь, Мюриэль. Любая из вас может организовать эти гонки за флигелем. – Я решительно выдвигаю челюсть вперед. – Если люди в последние несколько лет перестали приходить, значит, пришло время что-то менять. И я могу сделать это. Я могу внести свежие идеи и могу заинтересовать молодое поколение. К тому же если мои усилия не окупятся, то вы ничего не потеряете. – Я пожимаю плечами. – Мне же не платят за это.
Она нахмуривает брови, обдумывая мое предложение.
– Мне нужно поговорить с Эмили. Она у нас занимается делами…
– Я сама поговорю с ней. – Что-то подсказывает мне, что я смогу найти более вежливый и творческий подход, чем Мюриэль. – Эмили и я можем работать вместе.
 
Она хмыкает.
– Ну, что я могу сказать… Мне не терпится увидеть, что вы там придумаете.
Я улыбаюсь, вновь возвращаясь к своему клубничному кустику. Думаю, мне тоже не терпится. Теперь у меня есть задача, цель, и это очень похоже на меня.
– Тоби сказал, что Рой тебя достает. Вы поссорились на прошлой неделе?
Я подавляю стон. Этот разговор был неизбежен. Я лишь гадала, произойдет ли он до или после того, как Мюриэль потребует, чтобы я достала свое новое ружье, чтобы она научила меня стрелять.
Я украдкой бросаю взгляд, чтобы убедиться, что наш тихий часовой на своем месте, сидит у линии деревьев. С прошлой недели Оскар стал приходить сюда каждое утро, как будто он знает, что в это время я снова буду здесь, заниматься садом.
– Ага.
– И с тех пор ты к нему не ездила?
– Тоби сказал, что будет ездить к нему вместо меня, пока здесь Диана.
– А разве Диана не уехала вчера? – спрашивает Мюриэль знающим тоном.
Я перехожу к новому растению. Колени уже начинают болеть. Я вспоминаю, что видела поролоновую подушечку, похожую на подставку Мюриэль, когда убиралась в доме. И жалею, что выбросила ее.
– Мы с Роем работаем над нашими отношениями.
С помощью яиц и деревянных осликов.
– Хмм…
Я не поднимаю голову, отщипывая ягоды с куста, и кладу их в корзину, готовясь к новой лекции о помощи ближнему, даже если этот ближний – неисправимый засранец.
– Я когда-нибудь рассказывала тебе, как Рой пришел помогать нам искать моего мальчика Дикона?
Мои перепачканные красным пальцы замирают на ягоде. За те месяцы, что я знаю Мюриэль, единственным человеком, о котором она никогда не упоминала, был ее пропавший сын. Я поднимаю голову, встречая ее стальной серый взгляд.
– Нет. Не рассказывали.
Она снова отворачивается к своему кустику.
– Когда нам позвонили и сказали, что его не могут найти, мы с Тедди сразу же запрыгнули в грузовик и поехали туда, чтобы встретиться с полицейскими. Но вскоре приехали и остальные. Друзья Дикона, наши постоянные жильцы из гостиницы, люди из окрестностей Трапперс Кроссинг. Казалось, собрались все. Приятно было посмотреть. Настоящее чувство общности, сплоченности. – Она грустно улыбается. – Официальные поиски Дикона продолжались семь дней. Основное внимание было уделено реке, потому что именно туда вели следы. Больное колено Тоби не позволяло ему долго ходить, поэтому они с Филом искали, как могли, с неба, а остальные добровольцы прочесывали берег реки. Но дни проходили безрезультатно.
Она плотно сжимает губы, а затем прочищает горло.
– Через неделю полицейские штата прекратили поиски, но мы продолжали. С каждым днем приходило все меньше и меньше людей. Мы понимали это. Людям нужно было возвращаться к своей жизни. По ночам быстро стало холодать. Вскоре даже Тедди сказал, что пора завязывать. И тогда появился Рой. – Она смеется, качая головой. – Он пришел с ружьем и в полном снаряжении, сказал, что приехал поохотиться на лося, и отправился в лес.
– Один?
– Рой все делает один. Но нет. – Она ухмыляется. – Сезон охоты на лося уже давно закончился, и даже Рой не настолько уперт, чтобы идти на него в межсезонье. Однако он был слишком упрям, чтобы признать, что знал, что я тоже буду упрямиться и не брошу поиски так скоро, потому он и придумал эту нелепую историю, зная, что я пойду за ним. И я пошла. Мы с Роем провели там еще девять дней – он в своей палатке, я в своей, – прочесывая лес в поисках моего мальчика, пока снег не сделал это дело бессмысленным.
Я пытаюсь представить себе Мюриэль и Роя вместе – проводящих девять дней вдвоем, в лесу, с оружием, – но у меня ничего не получается.
– И вы не ругались?
– О, конечно, мы ругались, – смеется она. – Когда мы не ругались? Это было больше для того, чтобы скоротать время, чем для чего-то еще. Но он ни разу не пожаловался на то, что был там. Ни разу не заикнулся о том, чтобы уйти. Он ждал, пока это скажу я.