Дикая сердцем

– Однажды Агнес сказала мне кое-что похожее.
Хотела бы я знать ответ раньше.
– Наверное, тебе так кажется потому, что она сказала мне это прошлой ночью, – признается он.
– Так вот с кем ты разговаривал по телефону?
Он кивает.
– Мне нужно было точно узнать, какой я осел. Она всегда умела донести это до меня.
– Агнес никогда бы тебе так не сказала.
– Поверь мне, у нее есть свой способ. – Он улыбается. – В любом случае, она помогла мне увидеть мою роль во всем этом.
– Прости меня за все. – Я обхватываю его челюсть ладонями. – И я сожалею о Мари. Она этого не заслужила. Я извинюсь перед ней, когда увижу ее в следующий раз.
Моя идея о том, чтобы она начала встречаться с Тоби, может быть, и была хороша, но мои намерения таковыми не были. Если бы мы поменялись ролями, то я бы себя, наверное, возненавидела.
Рука Джоны проскальзывает под край моего полотенца и ложится на мое бедро.
– Агнес думает, что у меня есть огромное слепое пятно в отношениях с Мари. И я начинаю думать, что она может оказаться права.
– Что ты имеешь в виду?
– Я говорил тебе, что она была помолвлена, когда я начал возить ее по деревням?
– Нет.
Джона никогда особо не рассказывал о своей дружбе с Мари.
– Ага. Мы сразу же поладили. И я не буду врать, тогда я подумал, что она горячая штучка, суперумная, милая…
– Ладно-ладно, я поняла.
Мне интересно, хочу ли я услышать то, что расскажет мне Джона.
– Если бы она была свободна, то я бы, наверное, сделал первый шаг. Но она выходила замуж, так что она была для меня под запретом с самого начала. В любом случае, она должна была появляться только раз в два или три месяца, но скоро она стала приезжать раз в месяц, иногда чаще. Мы проводили вместе целые дни напролет. И стали очень хорошими друзьями. А потом, примерно через год, она сказала мне, что разорвала помолвку. Она объяснила, что они с женихом отдалились друг от друга и она больше не любит его.
Я прилетел в Анкоридж, чтобы узнать, как у нее дела. Мы встретились в баре, выпили немного, поболтали о том о сем. А когда мы пожелали друг другу спокойной ночи, она поцеловала меня.
Этот факт я уже знала. По крайней мере, о поцелуе – не о том как, где или почему.
– И?..
– И… – Джона колеблется, будто не хочет рассказывать следующую часть. – Секунд десять я хотел продолжить. Но потом я остановился, потому что это было неправильно. Я уже давно не рассматривал ее в таком ключе, и она была слишком дорога мне как друг, чтобы все испортить. К тому же я знал, что она не из тех девушек, которые ищут просто секс, что она будет ждать чего-то серьезного, а я не хотел этого ни с кем. И я сказал ей все это. Она извинилась, сказала, что была пьяна и плохо соображала и что наша дружба тоже очень для нее важна. В общем, мы договорились больше не поднимать эту тему и оставить все как есть.
– И ты ей поверил? – У меня не получается скрыть сомнение в голосе.
Я знаю, что сказала бы Диана в первую очередь, если бы услышала эту историю: что Мари бросила своего жениха, потому что безумно влюбилась в одного наглого пилота. Они были близкими друзьями. Он был увлечен ею. То, что он отказал ей в ту ночь, совсем не означало, что все не получится в будущем, когда он будет к этому готов. Я вздыхаю.
– Парни порой могут быть такими глупыми.
– А что я должен был делать? – Джона пожимает плечами. – Мы вернулись к привычному общению, и все казалось нормальным. Она долгое время ни с кем не встречалась. Сказала, что хочет отдохнуть после пяти лет отношений. Она как-то упоминала парня с кучей хорьков, который пригласил ее на свидание, но она ответила ему, что ей это не интересно. А потом я встретил ту девушку-пилота из береговой охраны, о которой тебе рассказывал.
Я киваю, и в глубине моего сознания сразу раздается тоненький голосок, который автоматически забрасывает меня любопытными вопросами, как это происходит каждый раз, когда в разговоре упоминается женщина из прошлого Джоны: как она выглядит? Думает ли она о нем? Думает ли он о ней? Если бы они все еще встречались прошлым летом, то была бы я здесь сейчас?
 
– Через несколько недель после появления Тиган Мари начала встречаться с парнем с хорьками. Я думал, что он ей понравился, ну и так далее. Я не думал ни о чем таком. Она выглядела счастливой. Я даже виделся с ним однажды, и он оказался вполне нормальным.
Потом мы с Тиган расстались, и уже через неделю Мари была снова одна. Сказала, что у них ничего не вышло. И опять я не подумал ничего такого. Больше она ни с кем не встречалась. Я иногда спрашивал ее, потому что мне было любопытно, но она отвечала, что слишком занята работой. В прошлом году она наконец призналась, что встретила одного парня, но ждет, пока он разберется со своим дерьмом. – Он хмурит брови. – И я начинаю думать, что она говорила обо мне.
Я бросаю на него взгляд, говорящий: «Какая неожиданность», и качаю головой.
Его взгляд скользит по моим голым ключицам, по узлу на полотенце, по намеку на декольте, выглядывающему из-под него.
– А потом я встретил тебя, и ты, словно дорожный каток, ворвалась в мою жизнь, Калла. – Он смеется. – Чертовски красивый ярко-розовый каток. И все изменилось. Все эти вещи, которых я не хотел раньше, внезапно стали тем, чего я захотел с тобой. – Его взгляд задерживается на моих губах. – И с тех пор я ни разу не переставал об этом думать.
Я ловлю его губы своими, побуждая его рот приоткрыться своим языком, и у меня вырывается дрожащий вздох облегчения. Это похоже на наш первый поцелуй – нежный и наполненный необузданной потребностью. Моя рука находит его щеку, а грубая щетина его челюсти щекочет мою кожу.
– То же самое. У меня было то же самое с тобой.
Казалось, изменились все мои представления о жизни, и во многом это произошло благодаря Джоне.
Он поворачивает лицо, чтобы поцеловать мою ладонь.
– Я так привык к тому, что Мари была моим «штурманом» во всем, что поначалу даже не задумался о том, чтобы высказать ей все, что думаю, после того дня в лесной хижине. – Он встречается со мной взглядом. – Но потом она сказала те слова, и я начал думать, что, возможно, мне больше не стоит разговаривать с ней о нас. Не потому, что я думаю, будто она попытается убедить меня расстаться с тобой. Это не про нее. Но, наверное, это неприятно – слушать, как я говорю о женщине, с которой хочу провести остаток своей жизни.
Его челюсть напрягается, и когда он смотрит на меня, я вижу его обнаженную и беззащитную боль, которую Джона так редко выставляет напоказ. И я не в силах прижаться к нему достаточно тесно; я разворачиваюсь и забираюсь к нему на колени, все мое тело льнет к его телу, мои бедра обхватывают его бедра, мои руки обвивают его голову, и каждая частичка меня стремится плотно обнять его.
Я чувствую, как он резко дергает полотенце, а затем оно распахивается, оставляя меня обнаженной на фоне его одетого тела. Но на этот раз нет никакой игривой прелюдии. Нет пауз, затянувшихся взглядов, улыбок или прикосновений. Наши губы и руки переплетаются и становятся грубыми в неистовой попытке дотронуться и осыпать поцелуями каждую частичку друг друга, пока мы прокладываем себе путь на постели.
Джона торопливо стягивает с себя футболку и спортивные штаны, как будто он не может ждать больше ни секунды, а затем наваливается на меня всем своим весом, и мы прижимаемся друг к другу. Я обхватываю ногами его бедра, открывая себя для него. Он отстраняется, чтобы взглянуть на меня сверху вниз, и мука в его глазах разрывает мне сердце.
– Я не должен потерять тебя, Калла.
Значит, не я одна паниковала по поводу нашего надвигающегося конца – это знание приносит мне большое утешение.
– Не потеряешь. Никогда.
Я обхватываю его за шею и притягиваю его рот к своему. Когда Джона входит в меня, у него вырывается тихий стон. А потом его бедра ритмично двигаются, не торопясь и не ослабляя своего напора. Снова и снова, в такт биению моего сердца, пока наши тела сплетаются все теснее, а наши голоса становятся все более хриплыми, в то время как наши уста шепчут друг другу сладкие обещания.