Дикая сердцем

Я отгоняю эти мрачные мысли в сторону, пока моя маска не спала и Диана не увидела во мне эту боль, скрытую под радостью от ее присутствия.
– Расслабься, Ди. Ты уже отработала свой значок лучшей подруги, так что можешь признаться, что внутри ты умираешь.
– Может быть, совсем немного. – Она поднимает наманикюренные указательный и большой пальцы, чтобы наглядно продемонстрировать степень своей усталости, а затем обводит рукой «Пивной домик». – Но все это устроили для тебя сегодня. Я просто не могу забрать тебя у них. Я продержусь еще час или два. Но не ревнуй, если твоему горячему викингу придется закинуть меня на плечо, чтобы отвезти домой, потому что я уже пьяна в стельку. – Она икает. – Кроме того, вероятно, я все равно буду чувствовать себя неважно завтра и свалю все на похмелье. Просто чтобы ты была в курсе.
Я качаю головой и смеюсь, представляя себе реакцию Джоны на это. Не то чтобы Диана когда-нибудь действительно стала приставать к нему.
– Ты даже не представляешь, как я по тебе скучала.
Я и сама не понимала, насколько сильно, пока не увидела ее стоящей у нашего крыльца.
Я бросаю взгляд в сторону барной стойки, где Джона потягивает кружку пива, болтая с Мари, Тоби и розовощеким Тедди.
– Так мы ее терпеть не можем или как? – заговорщически спрашивает Диана, проследив за моим взглядом. – Потому что ты наблюдаешь за ней с тех самых пор, как мы приехали сюда.
– Это лучший друг Джоны.
Когда мы переступили порог «Пивного домика», Мари уже сидела в баре.
Очевидно, это он пригласил ее.
– Лучший друг Джоны – красивая блондинка? – Брови Дианы изгибаются дугой. – Ты как-то забыла упомянуть об этом. Почему ты забыла рассказать это мне, своей лучшей подруге?
Потому что я точно знаю, как отреагирует моя лучшая подруга, и я не хотела, чтобы кто-то подпитывал мою неуверенность, особенно после того, как я бросила все ради Джоны и уехала на Аляску. Диана всегда была недоверчивой, когда дело касалось других женщин. Она глубоко убеждена в том, что все они по природе своей конкурентны и что женщина, которая платонически дружит с привлекательным мужчиной, всегда делает это не по своей воле.
И в данном случае она не ошибается.
Но сейчас не время просвещать Диану обо всем, что связано с Мари, включая разговор о пересечении границ, который я подслушала в то утро у ангара.
– Я наблюдаю за ней и Тоби. И жду, когда они подружатся.
Диана задумчиво хмурится, изучая их.
– Да, они бы смотрелись вместе. Он достаточно симпатичный. Эдакий большой пузатый плюшевый медведь.
– А она хорошенькая и милая, – с неохотой признаю я.
– Может быть, если он разлюбит тебя, то это и произойдет.
– Заткнись! Он не влюблен в меня!
На гогот Дианы поворачиваются сразу несколько голов.
– Как скажешь, Калла. Мы, правда, собираемся играть в эту игру, да? Почему ты никогда не замечаешь подобных вещей?
– Потому что не хочу! Не поселяй эти мысли в моей голове! Он – мой единственный нормальный друг здесь! – стону я.
Она вздыхает, делая глоток.
– Ну, мне жаль это сообщать тебе, но, кажется, Мари не заинтересована. По крайней мере, в Тоби.
Ее идеально подведенные и насупленные брови изгибаются дугой, когда она переводит оценивающий взгляд к барной стойке, туда, где Мари увлеченно вглядывается в красивое лицо Джоны.
Тедди что-то говорит, и все они разражаются смехом. Джона приобнимает Мари за плечи, чтобы встряхнуть, так, словно она является частью шутки. И она, кажется, еще теснее прижимается к нему, упираясь своей белокурой головкой в его шею.
– Они просто близкие друзья. Уже много лет.
Даже произнося это, я чувствую неприятный укол в животе – тот самый, который терзает меня с тех пор, как Джона направился к бару, как только мы с Дианой устроились за этим столиком.
Чего бы я только не отдала, чтобы вернуться в это утро и стереть все свои слова, обвинения и сомнения. Но я не могу, и это делает меня особенно чувствительной к подобным вещам.
– Так, куда еще можно сходить в Трапперс Кроссинг? – спрашивает Диана, рассматривая море людей в клетчатой фланели и джинсовых костюмах; всего их около пятидесяти человек, и сорок из них – мужчины, согласно моим последним подсчетам.
 
– Это единственное место в городе. Ну, кроме пиццерии, которая закрывается в десять, и общественного центра. Я слышала, что по пятницам там работает фермерский рынок.
Мюриэль пыталась вытащить меня туда вчера вечером, но после дня, проведенного с Роем, я была не в настроении.
Как и обещал Тоби, в это время года – и в эти выходные – гостиница переполнена, и похоже, что в «Пивной домик» в конце дня заглядывают все, кто хочет выпить, посмеяться или поделиться хвастливыми историями о пойманной или упущенной рыбе.
– Я так рада, что приехала, пусть даже и ненадолго. – Диана подпирает щеку ладонью и задумчиво улыбается. – Я помню ту ночь в клубе, когда ты узнала о своем отце и размышляла, стоит ли тебе ехать. Представляешь, что было бы, если бы ты не поехала?
– Не-а. – От этой мысли у меня щемит в груди. В следующем месяце будет ровно год с того телефонного звонка Агнес и моего первого прилета на Аляску. – Это была бы моя самая большая ошибка в жизни.
– Правда? И все же, разве могла ты представить себя здесь, сейчас?
Я тереблю в руках крошечную подвеску-самолет – подарок двух самых важных мне мужчин – и качаю головой.
– Похоже, вам, дамы, не помешает выпить еще, – произносит появившийся Тоби, который заменяет наши мартини новыми бокалами.
Они даже специально купили бокалы для мартини.
Если так будет продолжаться и дальше, то Диана окажется не единственной, кто здесь напился.
– Мы как раз говорили о тебе! – восклицает Диана, и ее голубые глаза озорно блестят.
Мои щеки вспыхивают.
– Надеюсь, хорошее?
– Только хорошее. – Она подмигивает, а затем снова икает. – Боже, как неловко. Простите, но мне нужно в туалет. В смысле, в уборную. Я вернусь через минуту.
Диана встает со стула и направляется к вывеске «Дамская комната» в дальней части бара, покачивая бедрами чуть сильнее обычного, благодаря алкоголю, струящемуся по ее венам, и, как всегда, высоко задрав голову, чем вызывает множество восхищенных взглядов себе вслед. Еще бы – она ведь стройная, ростом метр семьдесят, блондинка в кожаных сапогах в зале, полном джинсов, клетчатых курток и бейсболок.
Джона видит, как Ди проходит мимо, и бросает взгляд в мою сторону. Он приподнимается со своего стула, выглядя уже готовым направиться ко мне, и мое волнение нарастает. Однако тут Мари кладет руку ему на предплечье и задает какой-то вопрос, возвращая его в разговор с двумя другими собеседниками. Джона опять опускается на табурет.
Я чувствую, как на моем лице появляется кислое выражение. Неужели я веду себя как ревнивая, слегка подвыпившая подружка? Или это было намеренно с ее стороны?
– Так что? Как тебе твой день рождения? – с любопытством спрашивает Тоби.
Я заставляю себя улыбнуться.
– Я просто в восторге.
Несмотря на тяжелое начало и затянувшееся чувство обреченности.
Он подтаскивает стул и усаживается напротив меня.
– Ты сильно удивилась, когда увидела подъезжающий джип?
На самом деле я не видела, как он подъезжал, но, думаю, вдаваться в подробности не стоит.
– Еще как. Ты знал о нем? И о том, что приедет Диана?
– Нет, что ты… – Проходит несколько секунд, а затем Тоби выдает его ухмылка. – Да, с прошлой недели.
Я игриво пинаю его ногу под столом.
– Мог бы и намекнуть мне.
– Шутишь? Джона бы убил меня на месте. – Его взгляд скользит туда, где сидят Джона и Мари, на мгновение задерживаясь на ней.
– Ты уже предложил ей сходить куда-нибудь?
Он смеется, и его щеки краснеют от смущения.
– Набираюсь смелости. Кстати, что произошло между тобой и Роем? Я сегодня ходил помочь ему, а он спросил меня, по-прежнему ли ты желаешь ему смерти.