Дикая сердцем

В любом случае, мы снова чувствуем себя превосходно.
Хотя намеков на скорое предложение или упоминаний о свадьбе больше не было. Когда я попыталась снова взглянуть на кольцо, в кармане пальто его уже не оказалось. Мне не раз приходилось прикусывать язык, чтобы не выдать, что я уже видела его.
До того дня я никогда серьезно не задумывалась о браке, но теперь поймала себя на том, что смотрю на свой обнаженный палец левой руки и жалею, что все сложилось иначе. Я твержу себе, что Джона сделает предложение позже, когда придет время.
Он скользит теплой рукой по моему бедру и наклоняется ближе, его рот находит изгиб моей шеи.
– Может, пропустим этот прием и пойдем испытаем наше непомерно дорогое джакузи? Там должно быть тепло.
– Забавно, что ты вдруг так заинтересовался им, – шепчу я, протягивая руку, чтобы заглушить двигатель и вытащить ключи зажигания.
Парни, которые устанавливали его, уехали сегодня около четырех, после долгих маневрирований на нашем крыльце, связанных с установкой, наполнением и тестированием.
– Давай, чем быстрее мы зайдем внутрь, тем быстрее сможем поехать домой.
Я выпрыгиваю из грузовика и провожу пальцем по новой виниловой наклейке «Йети», которую прикрепила на дверь.
И тут до моего уха доносится назойливое жужжание.
– Скорее! Тут полно насекомых!
Этим утром все комары и мошки будто одновременно проснулись от зимней спячки. Стоило мне выйти на улицу, как они облепили меня с ног до головы. С тех пор, если я хочу выйти за пределы крыльца, мне приходится надевать защитную сетчатую куртку или пользоваться спреем от насекомых, но даже в этом случае они вьются передо мной в воздухе.
Тоби обещал, что в конце сезона их натиск немного ослабнет. А до тех пор я стараюсь не дать им себя достать, однако уже поймала себя на том, что прячусь в помещениях и молюсь, чтобы грянула какая-нибудь палящая жара или другая напасть, которая всех их убьет.
К моему раздражению, выходить из грузовика Джона не спешит.
– Я же говорил тебе воспользоваться спреем от насекомых.
– Я не хочу пахнуть им сегодня вечером!
– А чем, по-твоему, будут пахнуть все остальные?
Он притягивает меня к себе, когда из парадной двери выходят двое мужчин. За ними доносятся громкий шум голосов, затихающая старая рок-музыка и резкий запах жареного мяса со специями.
Я сморщиваю нос и тихо признаюсь:
– Вообще-то я не люблю чили.
* * *
Через несколько минут после того, как мы устраиваемся на двух последних свободных стульях у барной стойки, к нам, покачивая широкими бедрами, чтобы протиснуться между столиками, подходит Мюриэль.
– Ну разве ты выглядишь сегодня не мило, Калла?! – восклицает она, что может быть как комплиментом, так и наоборот. Мне трудно понять эту женщину. – Может, нам стоит посадить за барную стойку тебя вместо этой физиономии? – Она выпячивает подбородок в сторону Тоби, который наполняет кружку из барного крана.
– Наши продажи точно бы увеличились. – Тоби дружески подмигивает мне.
Я не могу понять, насколько моложе – и больше похожим на Мюриэль – он выглядит без волос на лице. Я видела Тоби сегодня утром, когда он приходил повозиться с Арчи в нашем ангаре, и тогда борода у него еще была. Он сбривает ее в эти выходные каждый год, как объяснил мне Тоби, когда я только увидела его сегодня вечером и уставилась на его безволосое лицо.
– Джона, ты уже знаком с Джеком Томасом? – спрашивает Мюриэль вместо приветствия.
– Не могу сказать, что была возможность, – медленно отвечает он.
Мюриэль указывает на мужчину с копной неухоженных седых волос и густыми неподстриженными усами, который сидит за соседним столиком от нас с двумя другими мужчинами.
– Тебе стоит подойти и поговорить с ним. Думаю, вы поладите.
– С чего бы? – На лице Джоны появляется намек на веселье.
Вероятно, он, как и я, задается вопросом: откуда Мюриэль может знать, с кем способен поладить Джона? С момента их знакомства у нее было всего три коротких разговора с ним. Она вообще не знает его.
 
– Потому что он ищет пилота! – без обиняков и, возможно, немного раздраженно отвечает Мюриэль. – Он – владелец компании «Большая Игра на Аляске». Той самой, о которой рассказывал тебе на днях Тоби.
– Понятно.
Джона бросает на меня взгляд.
Должно быть, это и есть та охотничья организация, которая хочет нанять его осенью.
– Иди и поздоровайся! – призывает Мюриэль, и я не могу удержаться от ухмылки, радуясь, что в кои-то веки объектом ее настойчивости стала не я.
Каким бы твердолобым ни был Джона, я заметила, что он всегда проявляет максимальное терпение и уважение ко всем Агнес, Этель и, очевидно, Мюриэль этого мира. Поэтому я не сильно удивляюсь, когда он говорит: «Да, мэм», – и спрыгивает с табурета. Рука, которую Джона ранее положил мне на бедро, скользит вокруг моей талии, и большой палец гладит мой бок.
С тех самых пор как мы вошли в эту дверь и оказались в шумной, переполненной людьми комнате, где собралось около пятидесяти человек, я ощущаю прикосновения Джоны постоянно и уже начинаю думать, что с привязанностью это связано меньше, чем с вниманием, которое я, похоже, привлекаю.
Я чувствую на себе взгляды – в этом непринужденном море фланели, джинсов и бейсболок с надписями «Рыбак» и «Охотник» я выделяюсь. Некоторые взгляды просто любопытные. Другие – косые.
И, похоже, Джона намерен пометить свою территорию.
– Все хорошо? – Он наклоняется, чтобы поцеловать меня в губы.
– Конечно, ей хорошо! – отвечает за меня Мюриэль, а затем отгоняет его взмахом руки. – Эти мужчины… Как будто он думает, что ты не сможешь себя развлечь без него!
И если бы я не знала Мюриэль, то это звучало бы как комплимент.
– За счет заведения. – Тоби ставит перед Джоной кружку.
Тот, пробормотав благодарность, берет напиток и уходит.
Мюриэль внимательно смотрит вслед Джоне, словно бы желая удостовериться в том, что знакомство состоялось. Парень, который, как я предполагаю, и есть Джек Томас, встает с стула и пожимает Джоне руку, затем жестом указывает на свободное место, куда Джона усаживается, по-свойски широко расставив ноги.
– Хорошо. Да, они поладят. – Мюриэль удовлетворенно кивает, словно в списке ее дел прибавилась еще одна галочка. А затем переключает внимание на меня. – Я – председатель комитета по планированию зимнего карнавала и думаю, что ты станешь хорошим дополнением к нему. Я уже сказала об этом остальным. Мы встречаемся во второй четверг каждого месяца в общественном центре.
– О… Я… Хорошо, – заикаюсь я, не зная, предложение это или требование. В конце концов, если так решила Мюриэль, то у меня, вероятно, нет выбора. – С чем вам требуется помощь?
Желательно бы, чтобы это не оказалось чем-нибудь безумным, вроде окунания меня в прорубь посреди аляскинской зимы.
– Мы что-нибудь придумаем. Пейдж переехала в Канзас со своим новым кавалером, так что гонки за флигелем точно на тебе. Ты идеально справишься.
– Простите, вы сказали «гонки за флигелем»? Почему это я идеально подхожу для них?
– Потому что тебе нравится все украшать, – говорит Мюриэль так, словно это самый очевидный ответ.
– Мюриэль! – зовет Тедди с конца длинного фуршетного стола, установленного у дальней стены зала, где на медленном огне кипят шесть кастрюль, а вокруг стоит небольшая толпа людей, с нетерпением ожидающих следующего образца чили в бумажных тарелках. Он судорожно машет ей рукой, подзывая.
– Клянусь, этот мужчина не может даже подтереть свою задницу без того, чтобы я не стояла за углом и не инструктировала его. Поговорим о карнавале попозже.
– Не могу дождаться, – бормочу я, наблюдая, как Мюриэль бульдозером пробирается сквозь толпу, быстро приближаясь к Тедди.
Внезапно зимняя прорубь кажется мне очень привлекательной.
Тоби опирается локтями на стойку бара рядом со мной, наблюдая за родителями.