Дикая сердцем

– Да я предпочту тысячу раз умереть в автокатастрофе, чем в зубах медведя, Кэп.
Джона закатывает глаза.
– Ты слишком драматизируешь.
– Драматизирую? Брат Тоби вышел из дома и больше не вернулся. Как это вообще могло произойти?
– Тоби сказал, что его брат умер от нападения медведя?
– Он не сказал это. Но там точно был медведь.
Джона снова ложится на спину и устремляет взгляд в потолок.
– У Аляски есть сотня других способов убить тебя.
– Ага. Это не утешает.
– Люди пропадают без вести здесь каждый год.
– Две тысячи людей. Я погуглила. Это в два раза больше средней статистики вашей страны. И это тоже не утешает.
– Это теперь и твоя страна тоже.
– У брата Тоби было с собой ружье!
– Напомни мне поблагодарить Тоби за то, что он рассказал тебе эту историю, – бормочет Джона.
– Он и не хотел, но я все равно узнала бы.
– А теперь ты будешь пугаться каждый раз, когда выходишь на улицу, благодаря ему.
– Я и так пугалась!
Джона стонет в голос.
– Калла, ты никогда не видела своими глазами то, что тебя пугает. Ты даже лису, живущую поблизости, не видела, а она все время ошивается где-то тут.
– Именно. Кто знает, что еще может бродить рядом? Сегодня днем я немного почитала про это и хочу поставить камеры.
Джона бросает на меня усталый взгляд.
– Камеры?
– Ага. С датчиками движения. Куча людей пользуется такими, чтобы посмотреть, что происходит на их земле. Даже на Аляске.
И теперь, когда на моем банковском счете сумма с таким количеством нулей, что даже не представляю, на что ее потратить. У меня просто челюсть отпала, когда я проверила его для подтверждения депозита, потому что, хоть и знала, что мне должны были поступить эти деньги, увидеть их на самом деле стало полнейшим шоком. Мне больше не нужно беспокоиться о том, что у Джоны могут возникнуть проблемы с финансами.
Он сжимает переносицу так, будто у него внезапно разболелась голова. Или он испытывает раздражение.
– Ты сожгла что-то на кухне сегодня? Пахнет горелым.
– Э… да. Пыталась что-нибудь испечь, но, видимо, напортачила.
Робко улыбаюсь. То, что я поставила в духовку, должно было стать праздничным тортом Джоны. То, что я вынула оттуда, оказалось плоским липким месивом, которое растеклось по бокам и пригорело ко дну духовки.
Он смеется.
– До завтрашнего полудня мне не нужно никуда лететь. Я подумал, что мы могли бы съездить в Талкитну.
– В Талкитне продают камеры?
Джона хватает меня за талию и притягивает к себе без каких-либо усилий. Я удобно пристраиваю локти с обеих сторон его головы.
– Без понятия. Если тебе будет спокойнее, то купи эти камеры. Можешь смотреть, как датчики движения срабатывают на лосей хоть целый день, мне все равно. Ты, скорее всего, проживешь тут годы, не увидев ни одного медведя.
– А что, если ты не прав? Что, если один из них придет, когда тебя не будет рядом?
– Вот почему я постоянно твержу, что тебе нужно научиться стрелять из ружья.
Он целует мое лицо. Это такое противоречивое движение, неподходящее его словам.
– А я постоянно отвечаю, что ненавижу оружие.
– Ладно. – Джона ухмыляется. – Тогда, полагаю, Зик тебя защитит.
– Этого глупого козла однажды съедят.
– Лучше его, чем тебя.
Он проводит рукой вниз по моей спине и останавливает ее на талии, где сжимает ладонь и притягивает мое тело ближе.
– Мы нанимаем Тоби в качестве нашего механика, – информирую я, пока не упустила шанс затронуть эту тему сегодня вечером. – Он вернулся сюда, чтобы помогать управлять их гостиницей, потому что его брат умер… пропал… или что там произошло. В любом случае, его страсть – это самолеты. Ему пришлось бросить заниматься ими, чтобы вернуться к семье. И мне кажется, что нанять его для починки наших самолетов – отличная идея.
– Тогда он должен оказаться действительно хорошим механиком. Я не собираюсь связываться с клоуном, из-за которого разобьюсь.
– Снегоходы работают прекрасно.
– Это не самолеты. – Джона вздыхает. – Полагаю, мне стоит встретиться с этим парнем поскорее.
 
– Ага. Обязательно. Он тебе понравится.
– Правда? Благодаря ему ты собираешься превратить наш мирный бревенчатый домик в гребаную военную базу с наблюдательным пунктом. Сейчас он мне не сильно нравится.
Джона цепляет большими пальцами пояс моих пижамных штанов и стягивает их, прекращая наш разговор.
 Глава 18 
 Май 
– Тот парень приедет в понедельник, чтобы составить нам смету.
Джона бросает пухлую брошюру на кухонную стойку.
– Я уже говорил тебе, что могу сделать сетку на крыльце сам. Это как дважды два, нужна всего пара рулонов.
– А ты можешь сделать так, чтобы это выглядело как на картинке? – Я стучу пальцем по изображению бревенчатого домика – очень похожего на наш, только гораздо симпатичнее – с крытой террасой на крыльце.
– Какая разница, как это выглядит? Это не даст насекомым забраться внутрь. Тебе ведь это нужно, так? И это выйдет в десять раз дешевле, чем возьмет этот парень.
Бросаю на Джону суровый взгляд.
– Привет, мы знакомы? Мне есть разница, как это выглядит. И когда ты вообще собирался этим заниматься? Тебя не бывает каждый день всю последнюю неделю!
Знаю, что не должна жаловаться, потому что это важно для компании, но мне кажется, что я вижу Джону только тогда, когда он ложится в постель.
– Я не знаю. В следующий раз, когда погода будет слишком дерьмовой для полета. В понедельник должно быть пасмурно.
– Это займет больше одного дня. Ты сделаешь сетку до того, как установишь гидромассажную ванну? – с сомнением спрашиваю я. – Потому что эти парни приедут к нам через две недели.
– Да ты шутишь, – стонет Джона. – Ты ведь еще не оформила заказ, правда?
– Я говорила, что сделаю это.
Это было в списке условий, на которых я согласилась на переезд, – постоянно растущего перечня, пополняемого мной в основном после изучения хэштегов типа «деревянный домик» в Инстаграме[3] в поисках вдохновения для обустройства дома.
– Эта штука стоила девять тысяч! – Его рокочущий голос разносится по всему дому, и в нем нет и намека на веселье.
– И что? Мы можем себе это позволить!
То же самое я сказала ему, когда забралась в пустую ванную в выставочном зале и представила, как мы отдыхаем в ней на террасе, глядя на озеро и горный хребет.
– Что мы не можем себе позволить, так это то, чтобы я сошла с ума, запершись в этом доме, как только наступит комариный Армагеддон.
Судя по тому, что сказала женщина в продуктовом магазине, он уже вот-вот наступит. А Агнес предупредила меня, что, насколько бы я ни считала насекомых Бангора ужасными, здесь, у озера и среди деревьев, они будут в сто раз хуже.
Джона мотает головой.
– Рен оставил тебе все эти деньги не для того, чтобы ты спустила их на защитные сетки, джакузи и гребаную люстру из искусственных оленьих рогов за три тысячи баксов! – Он обвиняюще вскидывает руку в сторону большой коробки у камина, которая была доставлена нам на прошлой неделе. Местный электрик, который должен повесить ее, придет завтра. – Ты же говорила, что не хочешь, чтобы здесь было как в охотничьей избушке!
– В охотничьих избушках не бывает люстр за три тысячи баксов! – кричу я, пылая от негодования. – И я не выбрасываю деньги на ветер. Он оставил их мне, Джона. Мне не нужно твое разрешение, чтобы их тратить!
– Я и не говорю, что тебе нужно мое разрешение, – произносит Джона сквозь стиснутые зубы, словно пытаясь сдержать свой пыл.
Нашу перепалку прерывает сильный стук в дверь.
Джона бросает взгляд в ее сторону.
– Снова доставка? Господи, женщина, что еще ты купила?
– Не знаю! Давай выясним!
Понятия не имею, кто это может быть в восемь утра – кофемашина, которую заказала, не могла приехать так быстро.