Дикая сердцем

– Да, он мужененавистник.
Я слезаю со снегохода.
– Наверное, не стоит позволять этому козлу разгуливать на свободе вот так. Он станет легкой добычей для волков или медведей.
– А мы ему и не позволяем. Его выпускает наш енот.
Я хмурюсь, отступая в сторону, чтобы Зик не вцепился в мое пальто. По крайней мере, того животного ужаса, когда я вижу его, у меня больше не возникает. Он проходит, сменяясь будничным раздражением.
Брови Тоби изгибаются дугой.
– Ваш енот?
– К сожалению. Я вернусь через минуту.
– Если ты отопрешь дверь, я могу занести стол внутрь, – предлагает Тоби.
Я бросаю ему ключи, а затем оборачиваюсь назад, ругая Зика, пока он бежит за мной, ускоряя шаг. Когда козел благополучно возвращается в свой загон – временно, – я иду в дом, радуясь теплу.
Тоби стоит посреди нашей гостиной, уперев руки в бока, и оглядывает относительно пустое пространство.
Я чувствую, как на моем лице растягивается глупая ухмылка, когда смотрю на кофейный столик, который Тоби поставил перед диваном. Выглядит даже лучше, чем я себе представляла. И в моей корзине онлайн-покупок уже лежит коврик, который прекрасно дополнит интерьер комнаты.
– Большое тебе спасибо, что помог.
– Ага. Без проблем, – отмахивается он. – Боже, этот дом выглядит так по-другому.
– Это и было моей целью.
За те недели, прошедшие с тех пор, как мы переехали, мы полностью отполировали полы на первом этаже – это был грязный шестидневный процесс, который включал в себя аренду шлифовального станка, наколенники, которые лишь частично защищали от боли, галлоны краски и полиуретана, которые, несмотря на то, что я была в защитных перчатках, я все еще счищаю со своей кожи. Но результат стоил усилий. Наши полы цвета темного ореха придают помещению свежий вид.
– Мне следует почаще ходить за покупками в комиссионные магазины. Или, быть может, на свалку. – Я бросаю свою сумочку на кухонный стол. – Слова, которые, я думала, никогда не произнесу.
Тоби смеется, и высоко на его щеках, почти под глазами, появляются две ямочки.
– Как думаешь, я найду там подходящие к нему тумбочки?
Он пожимает плечами.
– Кто знает? Попроси Кэндис дать тебе знать, если появится что-то такое. – Он замолкает на секунду. – Или ты можешь спросить Роя, не сделает ли он тебе такие.
– Роя? – Я нахмуриваю брови. – Того нервного старого соседа с ружьем и собаками, похожими на волков, Роя?
– Ага. Он плотник. Делает мебель в том большом сарае на своем участке. Вероятно, для него будет не слишком сложно сделать что-то подобное. Совсем не сложно.
– Так вот почему он был весь в опилках, – бормочу я, больше для себя.
– Слышал, он очень хорош, но индивидуальные заказы не принимает. Он мастерит только то, что считает нужным, а потом продает на реализацию партиями то тут, то там.
– Я не удивлена. – Не могу представить его контактирующим с другими людьми. – А чем он занимается помимо этого?
Ну, кроме того, что ненавидит своих соседей.
Тоби трясет головой.
– Этот орешек еще никто не смог расколоть. Он здесь уже много лет. Держится особняком, мастерит мебель, скупает коз и кур. По дешевке, разумеется. Считает каждый свой грош и не очень добродушный сосед. Он приходил на заседание городского совета несколько раз, но только если на повестке дня было важное голосование. Обычно такое заканчивается перебранкой между ним и моей матерью на парковке. Несколько лет назад во время одной из таких ссор Рой свалился с сердечным приступом, и нам пришлось срочно отвезти его в больницу. Ему повезло, что он не был один дома в этот момент. – Тоби ухмыляется. – Но опять же, не думаю, что он бывает настолько взвинчен, когда моей матери нет рядом, чтобы трепать ему нервы.
Чем больше я слышу о матери Тоби, тем больше мне хочется с ней познакомиться.
– Он всегда жил один?
– Насколько я знаю, во всяком случае. Мама сказала, что до его приезда сюда он был женат, но его жена от него ушла. Не спрашивай, откуда она это знает.
Я вздыхаю.
– Наверное, потому что он мудак.
Тоби согласно хмыкает.
 
– Кстати, как ваши снегоходы? Папа спрашивал о тебе на днях. Ты не появлялась с тех пор, как забрала их.
– Да, знаю. Я была слишком напугана для пробежек, даже с аэрозолем от медведей, – с досадой признаюсь я. – Когда нахожусь на улице, у меня постоянно такое чувство, будто за мной кто-то наблюдает. – Сегодня, к счастью, этого жуткого чувства не испытывала, но оно возникало у меня еще не раз после того дня. – Знаю, звучит безумно.
– К этому нужно привыкнуть, а?
– Ты имеешь в виду, не волноваться о том, что за мной может погнаться медведь или волк, или что я попаду под копыта лосихи, когда выхожу на пробежку? Да, я об этом.
Тоби смеется.
– В любом случае я с нетерпением жду, когда получу водительские права, чтобы снова ходить в спортзал. Жаль только, что он не в получасе езды отсюда.
Взгляд Тоби блуждает по каменному камину. Кажется, этот парень не сильно спешит вернуться домой к ремонту покинутого двигателя.
– Ты часто бывал здесь раньше?
– Пару раз. В основном, чтобы починить самолет Фила. – Он подходит к книжной полке, где я расставила семейные фотографии в рамочках – те, что стояли дома у Джоны, и несколько моих собственных. – Моя мама и Колетт были довольно близки. Она просила меня о помощи, особенно в последние несколько лет, когда Фил со многим перестал справляться.
– А почему ты работаешь с малолитражными двигателями, если умеешь чинить самолеты? – с любопытством спрашиваю я. Джоне и Тоби действительно стоит встретиться, и поскорее.
Он пожимает плечами.
– В гостинице не очень-то удобно работать с самолетами. Немного помогал Сиду Кесслару на сотом километре шоссе, но, между нами говоря, он обдирает своих клиентов. Терпеть не могу таких парней. В общем, я и не собирался возвращаться сюда.
– Тогда почему же ты вернулся?
– Дерьмо случается. – Он берет в руки фотографию меня с Дианой. – Это твоя сестра?
На мгновение отвлекаюсь.
– Лучшая подруга. Я единственный ребенок в семье. – Хотя прошлым летом я на пять минут убедила себя в том, что у моего отца есть тайная дочь – Мейбл. – А что насчет тебя? У тебя есть братья или сестры?
– Брат. Дикон.
Я вспоминаю ту охотничью фотографию на стене «Пивного домика».
– Старший или младший?
– Младший. Два года разницы.
– Он тоже помогает в гостинице?
Если да, то я его еще не видела.
– Он помогал раньше, – отвечает Тоби, возвращая фото на полку, – до того, как пропал.
Я нахмуриваю брови, повторяя его слова про себя на случай, если расслышала неправильно.
– Пропал, вроде переехал в Майами и вы больше не общаетесь?
Серые глаза Тоби устремляются на меня, и в них мелькает намек на мрачное веселье.
– Вроде однажды ушел на охоту пять лет назад и не вернулся.
Меня охватывает леденящее чувство.
– О боже! Он… Я имею в виду… Как ты думаешь, он все еще может быть где-то там?
– Не-а. Во всяком случае живой. Мы искали его месяцами. Полицейские штата, местные поисково-спасательные службы, добровольцы.
Мне становится не по себе. Чувствую, что лезу не в свое дело – я ведь не знаю Тоби, – но ничего не могу с собой поделать.
– А что произошло?
– Ну… – Он облокачивается на подлокотник дивана и складывает руки на груди, словно устраиваясь удобнее для рассказа. – Он и двое его приятелей отправились на охоту в одно местечко за Фэрбанксом. В начале того года я порвал связки и восстанавливался после операции, иначе бы тоже поехал с ними. В общем, погода была дерьмовая, им не везло. Ребята захотели вернуться в лагерь, но Дикон, этот упрямый осел, остался. Сказал, что вернется в лагерь в течение нескольких часов или свяжется с ними по рации, если натечет на кого-нибудь, чтобы они вернулись и помогли ему.
Предполагаю, что «натечет» – это охотничий термин, обозначающий убийство или нападение на след, но я слишком поглощена рассказом, чтобы прерывать Тоби и задавать вопросы.