Дикая сердцем

Но потом, когда мы проезжали мимо маленького квадратного здания начальной школы, Джона положил свою ладонь мне на бедро и легонько сжал его. В моей голове пронеслось воспоминание о том, как он держал на руках пухлого малыша на прощальной вечеринке Шэрон и Макса, и мои мысли внезапно перескочили со всего того, чем не является Трапперс Кроссинг, на то, чем он мог бы стать, если я приму его.
Если я дам этой мечте Джоны шанс.
Шанс нашей жизни с Джоной тут. Должна признать, бревенчатый домик в лесу с видом на миллион баксов сразу обретает большее очарование, особенно когда я делю его с этим человеком. В голову лезут мысли о домике Джорджа и Бобби с его рождественскими украшениями и гирляндами. Встречать Рождество здесь будет просто чудесно.
Я встречаюсь взглядом с голубыми глазами Джоны и вижу в них озабоченность. Надежду. Кажется, он даже затаил дыхание.
– Нам нужно будет сделать рекламную вывеску. Вон там. – Указываю на скученные березы. – И это должна быть не одна из тех уродливых вывесок, похожих на рекламные щиты, которые я вижу тут повсюду.
Чаще всего это просто гофрированные листы пластика с выцветшими печатными буквами, указывающие часы работы и вид товара.
Джона выпускает воздух из легких с тяжелым вздохом.
– Можешь вывесить тут все, что, черт возьми, захочешь. Ты все равно лучше меня разбираешься в этом.
– Подожди, а как здесь с сотовой связью? Потому что я не смогу жить без элементарного…
– Неподалеку стоит вышка. Здесь четыре деления сигнала.
Теперь приходит моя очередь вздохнуть с облегчением, хотя это далеко не весь список.
– И ты не будешь постоянно уезжать на весь день и бросать меня здесь одну на произвол судьбы?
– Теперь я сам составляю свое расписание. Можешь летать вместе со мной. Как в старые добрые времена.
– И никаких полетов с ночевками. Я не собираюсь проводить ночи в одиночестве.
– Поверь, мне больше ничего так не хочется, кроме как быть в постели рядом с тобой каждую ночь.
– И тебе нужно чаще сажать меня за руль, чтобы я как можно скорее получила права.
– Отлично, потому что я уже устал возить твою задницу туда-сюда.
– Оформлением буду заниматься я. Наш дом не будет одной из тех мрачных бревенчатых избушек с мертвыми животными и оружием, развешанным по всем стенам.
Джона поднимает руки вверх в знак капитуляции.
– Ты можешь даже перекрасить все это чертово место в белый цвет, если захочешь, Калла.
Нахмуриваю брови.
– Серьезно?
– Я имею в виду, что это будет ужасная идея, и Фил наверняка вернется сюда и пристрелит нас обоих, если узнает, но мне наплевать. – Он ухмыляется. – Только не злись на меня, когда я буду все пачкать.
– Ладно, может, перекрашу всего одну комнату в белый, – насмешливо обещаю я.
Он подносит мою руку ко рту и целует костяшки пальцев.
– Все, что угодно, если ты будешь счастлива.
Я видела такое выражение на его лице только один раз – когда мы стояли в аэропорту и я сказала, что перееду на Аляску ради него.
– Меня делает счастливой то, что счастлив ты, – искренне отвечаю я.
– Ну тогда… ты только что сделала меня самым счастливым парнем на земле. Боже, я так тебя люблю.
Он нежно притягивает меня к себе и захватывает губы в глубоком поцелуе. Поцелуе, который мгновенно вызывает желание в моем теле. Поцелуе, который заставляет меня отстегнуть ремень безопасности и придвинуться к Джоне ближе, чтобы с готовностью осквернить грузовик Криса и Андреа на обочине этой пустынной дороги и заставить его окна запотеть.
Когда моя ладонь прижимается к ширинке Джоны, он отстраняется. Его дыхание звучит прерывисто.
– Ты ведь понимаешь, что это значит, да? – Его лоб прижимается к моему. – Это большая ответственность.
– Я переехала на Аляску ради тебя, разве нет?
Разве я уже не взяла на себя ответственность?
– Черт возьми! – выдыхает Джона. – Может, поедем и скажем Филу, что мы согласны, прямо сейчас?
Я улучаю момент для успокаивающего вдоха и смотрю на длинную дорогу впереди нас.
– Думаешь, он достаточно трезв, чтобы вести этот разговор?
 
С момента нашего первого визита к нему прошло уже несколько часов. Это много для старика, живущего в лесу, и его бутылки виски.
– Давай выясним.
Заведя старый грузовик Андреа, Джона выруливает на дорогу, ведущую к дому Фила. Точнее, нашего дома в ближайшем будущем. У меня в животе внезапно поднимается нервная дрожь.
И всю дорогу туда моя рука крепко сжимает руку Джоны.
 Глава 9 
 Март 
– Клянусь, я правда хочу приехать, но не думаю, что мы можем себе это позволить в этом году со всеми этими счетами! К тому же нам придется лететь в чертову Коста-Рику. На свадьбу его сестры. Кто вообще заставляет свою семью выкладывать тысячи долларов, чтобы попасть на свадьбу?
Я улыбаюсь, вспоминая времена, когда Диана мечтала, как чудесно было бы сыграть выездную свадьбу где-нибудь. Однако сейчас не время напоминать ей об этом.
– Давай я оплачу ваши билеты?
С тех пор как в январе этого года Диана переехала со своим парнем в однокомнатную квартирку в Либерти-Виллидж по непомерно высокой цене и решила, что хочет учиться на юридическом факультете, она постоянно жалуется на нехватку денег. А может быть, я замечаю это лишь потому, что для меня деньги скоро перестанут быть проблемой.
– Это очень щедро с твоей стороны, Калла, но ты же знаешь Аарона… Он ни за что на это не согласится.
А еще, не дай бог, Диана проведет несколько дней вдали от него, если решит приехать сюда одна.
– Уверена, мы что-нибудь придумаем. Когда приезжают твои родители?
– Я не знаю. Мама говорила что-то о конце июня, на мой день рождения, но магазин всегда так занят из-за свадеб, что, вероятно, не получится.
– Я уверена, она разберется. И я тоже. Обещаю! Если не в этом году, то в следующем точно, – звучит в моем ухе раскаивающийся голос Дианы.
– Не могу дождаться.
С тех пор, как я обняла свою лучшую подругу на прощание – то эмоциональное прощание накануне моего отлета сюда, – прошло два с половиной месяца. Хотя мы все еще продолжаем переписываться, словно живем в одном и том же городе, груз пропущенных еженедельных встреч и веселья остается где-то на заднем плане, под всем этим шквалом активности, связанной с моим переездом, и в редких случаях, когда я слышу голос Ди, этот груз напоминает о себе.
– Знаю! Боже, Аарон не перестает говорить об Аляске с тех пор, как я упомянула о ней. Я жалею, что вообще сказала ему.
– Нет, не жалеешь.
– Не жалею, – соглашается Диана, и я чувствую улыбку в ее голосе. – Наш личный пилот и собственная взлетно-посадочная полоса! И Джона отвезет нас на самолете, куда мы скажем, так?
Я смеюсь, представляя себе выражение лица Джоны, когда он узнает, что ему придется играть роль личного пилота моей подруги. Если он думал, что это я не вписываюсь на Аляске, то пусть дождется Диану.
– Калла! Ты готова? – доносится глубокий голос Джоны из кухни моего отца.
– Почти! – кричу я в ответ, проводя кончиком пальца по тускло-розовому краю маминого рисунка лилий каллы на стене.
На следующей неделе Агнес закрасит их белой краской к приезду нового арендатора. Она продала дом Барри с условием, что нескольких следующих лет он будет сдавать его в аренду. Хотя не знаю, насколько это условие окажется весомым в суде, ведь для Агнес достаточно простого рукопожатия и дружеской соседской договоренности.
Для новых грядок прилегающей земли более чем достаточно. Агнес даже сама нашла Барри его арендатора – недавно переехавшего сюда пилота «Аро» – и согласилась взять на себя хлопоты с покраской и уборкой дома. Мы с Джоной предлагали помощь, но она улыбнулась, покачала головой и сказала, что у нас и так достаточно забот, так что здесь справится сама.
Весь последний месяц мы сортировали, выбрасывали и паковали вещи в доме Джоны. Большую часть мебели оставили. Она не стоит того, чтобы переправлять ее в Трапперс Кроссинг. Мы берем только одежду и личные вещи, а также несколько сентиментальных мелочей, в частности впечатляющую коллекцию фильмов с Джулией Робертс моего отца. Что-то из этого останется здесь, в коробках, чтобы отправиться в путь вместе с Джорджем на Арчи, втором самолете Джоны, через несколько недель.