Я попал в свою же книгу! Том 1 (СИ)

Лак повёл меня на крышу по длинным коридорам и лестницам.
С недавних пор Апрель теперь ездит со мной на работу и ожидает меня у бара. Я согласился на это только, чтобы Мидас думал, что мы начали доверять ему и действительно собираемся переехать.
Он даже перестал приглашать меня на казни в знак своего удовлетворения моим поведением.
На крыше муравейника располагался огромный сад с деревьями и забавными мраморными фонтанчиками с писающими ангелами. Здесь был прекрасный вид на уходящее за горизонт алое Солнце, что первым приковало к себе мой взгляд.
- Красиво? – усмехнулся Лак. – Наш муравейник выше других, поэтому у нас открытый вид на закат.
Низкий юноша с восхищением смотрел на алые блики далёкого горизонта.
- Кажется, будто Солнце будет светить всем нам в независимости от нашего социального статуса, но это явно не так. В муравейниках почти нет Солнца, и они перегораживают вид друг другу, пряча от желанных лучей. Только верхние этажи с доступом к крышам способны узреть его. Разве это не смешно? Солнце должно доставаться каждому в равной степени, как вода, еда и прочие блага. Какое право другие люди имеют их приватизировать?
Он раскинул руки, будто собирался обнять уходящий закат.
- Даже мы члены синдикатов всего лишь рабы наших низменных желаний. В отличии от чинуш, богатых снобов и псов режима, мы также живём в муравейниках, как наш народ. И кого политики заставляют ненавидеть? Нас! А мы лишь следствие больной системы, чьи социальные лифты давно сломаны! Наши богатства, наша маленькая власть и сила лишь капля в океане лжи нашего государства!
Впервые в голосе Лака я слышал столько желания и обиды. Юношеский максимализм пылал в нём сотней революционных огней.
- ЧГА думают, что они здесь власть, синдикаты считают себя бунтарями, а чиновники, смотрят на нас и смеются, постоянно стравливая в бессмысленной борьбе.
- К чему это? – наконец не выдержал и спросил я.
- Я много думал.
Лак игнорировал меня и приблизился к краю парка, где стояли маленькие заборчики.
- О том почему мой отец так боится власти? Разве мы не один из самых богатых синдикатов? Почему бы нам просто не объединится со всеми другими? Мы сможем купить их доверие деньгами, их верность идеей, а веру надеждой. Так почему он бездействует? Почему лишь приумножает наше богатство, словно жадный дракон?
Он сделал короткую паузу, тяжело вздыхая. Этот юноша оказался более амбициозным, чем мне казалось.
- Потому что мой отец трус. Он вырос в третьем районе, где всегда действовал в одиночку, доверяясь лишь самым близким, но без общего сотрудничества не победить текущую систему.
Лак обернулся ко мне. Его щёки горели, голос дрожал, а волосы плясали на прохладном ветру. Решимость теплилась в его глазах.
- Я никому этого не говорил, но хочу разрушить стену между всеми районами. Первый, второй, третий, какая к чёрту разница? Мы все одинаковы, просто эти чинуши навесили на каждого из нас ярлык. Но без власти, без денег и доверия ничего нельзя добиться. И конечно самое главное удачи, но она у меня есть.
Разгорячившийся юноша поправил свои вспотевшие волосы и взглядом лёгкого возбуждения посмотрел на меня.
- Как думаешь каков мой ответ? – усмехнулся он. – Я согласен, Аластор. Давай свергнем моего отца, давай же уже изменим этот ненавистный всеми город.
Большие амбиции создают большие проблемы, но другого союзника у меня в этом синдикате нет.
- Да, - состроил сочувствующую улыбку я.
 Глава 33. Блудный сын 
Мидас сидел за большим столом в своём зале и аппетитно пожирал курочку руками. Он был полугол и жир стекал по его двойному подбородку рекой, пока его собеседник скромно довольствовался чашечкой чая.
- Ты впервые сам решил встретится, - сказал Мидас.
- Потому что у меня для вас плохие новости.
Аластор вздохнул, поправляя свой чёрный костюм, в котором он встречает своих клиентов. Его уставший вид угнетал, а измученные глаза казались мёртвыми.
Мидасу нравился текущий вид его подчинённого ведь это значило, что тот устрашён и не представляет для него угрозы. Переработки, давление авторитетом и постоянные казни принесли свои плоды.
 
- Какие же? – удивился Мидас. – Твой бизнес идёт в гору, ты стал городской легендой, а под моей защитой тебе ничего не будет угрожать. Всё вроде хорошо.
- Кто-то может затевать против вас заговор.
Мидас оторвался от курочки, чтобы запугать собеседника пристальным взглядом своих маленьких глаз. Однако собеседник даже не дрогнул, будто знал, что это была лишь проверка.
- Говори, - кивнул Мидас.
- Страх — это обоюдоострый клинок. Он может сделать ваших людей кроткими овцами, которые исполнят любой ваш приказ, но рано или поздно любая овца устанет жить под угнетением и восстанет против своего пастуха.
- Хватит аллегорий, - фыркнул глава «Золотых Ворот». – Ближе к делу.
- Вы в данный момент контролируете девять муравейников шесть из которых находятся на границе с другими синдикатами и ЧГА. В этих шести синдикатах от вашего имени заправляют всем ваши высшие офицеры. У двоих из высших офицеров вы убили заместителей, у ещё троих любовниц, а у последнего родного брата.
- Они заслужили это. Их близкие люди сдавали информацию нашего синдиката и поэтому мы их казнили.
- Это верно, - кивнул Аластор. – Это необходимость избавляться от предателей, поэтому вы их казнили, но это не отменит чувств этих высших офицеров к предателям. Их лояльность под вопросом.
- И что ты предлагаешь? Высшие офицеры очень важны для контроля над другими муравейниками, и они не высказывали недовольства мне в лицо.
Мидас ударил звонко по столу, надеясь вызвать дрожь Аластора от страха перед его физической силой, но его курица, несущая золотые яйца, была также спокойна, как всегда. Иногда его восхищало его хладнокровие, но сейчас раздражало.
Мидас думал, что если тот не боится его, то значит не уважает. Аластор всегда показывает свою услужливость, когда нужно, но не желанный главе страх,
- Нужно проверить их лояльность. Мы можем с Лаком устроить фальшивый заговор против вас, в который попытаемся втянуть других высших офицеров. Если они согласятся, то их можно убрать, а если отклонят предложение, то их лояльность подтвердится.
Мидас задумался, продолжая пожирать курочку. Он ненавидел предателей и вычислял их всяческими способами.
Глава «Золотых Ворот» пользовался чужим страхом, но сам жил в страхе перед чужим предательством, потому его паранойя убила множество людей.
«Можно ли доверить этот план Аластору, которого я хочу продать? Он умён, даже Кленс назвал его гением в артефакторике, но всё же Аластор остаётся молодым парнишкой голодным до достижений…» - подумал Мидас.
- Если что это инициатива Лака, - улыбнулся Аластор. – Он просил не говорить, но всё же я хочу вам это сказать.
- Что? – воскликнул Мидас.
В его толстом теле появилась лёгкая радость, которую он тут же скрыл хмурым лицом.
- Но зачем? Это же отличный план!
- Потому что он боится вашего осуждения, господин Мидас.
Мидасу не нравились пустые глаза Аластора, но интерес к деятельности сына ослепил его острое чутьё.
- Ему хочется больше посвятить себя синдикату, но на Лака давит ваш высокий авторитет. Он чувствует себя лишь тенью вас, поэтому не решается на инициативы, но я вполне способен раскрыть талант вашего сына. Именно, поэтому я попросил вас его ко мне приставить, ведь вижу в нём подавляемый талант к серьёзным делам синдиката. Проверка на лояльность в синдикате будет неплохим началом к его раскрытию, вы так не думаете?
- Высокий авторитет…
Мидас никогда не слышал, чтобы сын его хвалил. Отец всегда думал, что тот ненавидит его уклад. Лак по мнению Мидаса не знал своего места и думал о слишком высоких вещах, вроде противостоянию правительству и прочего юношеского бреда.
- Да, вы ведь из простого парня из третьего района возвысились до главы одного из самых богатых синдикатов, - скромно отпил ещё чаю Аластор. – Вы ведь не думали, что он противопоставляет себя вам, потому что не верит, что способен превзойти вас в ваших же областях? Поэтому он столь отдалился от вас.