Дальний и Ближний (СИ)

— За вами придут, — оставляет мой вопрос без ответа.
— В смысле придут? — в след.
Снова остаюсь один.
Меня тишина, стоящая в этой комнате раздражает. Начинаю дёргать ногами и постоянно смотреть на часы.
Через полчаса за мной действительно приходит человек в обычной черной форме без опознавательных шевронов.
— Я свободен?
— Нет. Начальство приказало отвести в камеру до завтра.
— То есть как до завтра⁈ У меня там собака на проходной сидит!
— Все вопросы к капитану Аксёнову. Я только выполняю приказ. О собаке вашей позаботятся.
Ага, позаботятся.
Он же не подпустит к себе никого чужого и есть не будет.
Когда ведут по коридору, замечаю Аксёнова и мужчину постарше. Они что-то обсуждают. Улавливаю часть разговора, проходя мимо.
— Завтра утром из центра прилетит за ней человек. Они забирают её от нас.
— Как забирают? — как-то растерянно недоволен знакомый.
— Вот так. Наверху решили спрятать её в другом месте. К ней будет приставлен человек для охраны. Он и приедет.
Я понимаю, что речь идёт об Алине.
Белка, в какие шпионские игры ты ввязалась? Почему за тебя контора впрягается?
Не раз приходила в голову мысль, что она к нам в город не просто так приехала. Но тут, похоже, что-то посерьёзнее, чем побег от мужа тирана.
  
Глава 34
 
Глава 34
Тупо смотрю в потолок, изучая рисунок на потрескавшейся штукатурке.
Мысли, которые всю ночь разрывали голову, улетучились. Сейчас там пусто.
Вяло моргаю, пытаясь не заснуть.
У меня забирают Белку…
И как я без неё буду?
Звук открывающего металлического замка оглушает, прорезая тишину.
Входит высокий мужчина лет тридцати в черном и недёшевом костюме. Не похож на наших. Наши поскромнее выглядят.
— Морозов, на выход, — кивает мне.
Подхватываю сброшенную кофту и куртку, натягиваю на ходу, следуя за ним.
Ведёт на второй этаж в кабинет. От яркого утреннего света, бьющего в окно, щурюсь. В тех местах, которых я здесь побывал, так светло не было.
Ко мне бросается Дикий, скулит и облизывает, радуется встрече. И что самое странное — он без намордника.
— Привет, дружище! — треплю его, присаживаясь перед ним на корточки.
— Я пытался его покормить, но он отказывается, — наблюдает за нашей встречей брюнет.
— Он не ест с чужих рук.
— Хороший пёс! — слегка натягивает уголок рта в попытке улыбнуться.
На щеке появляется выразительная ямочка.
— Не побоялись намордник снять? — смотрю на него снизу.
— Я знаком с такими собаками. В моей семье десять лет стафф жил. Знаю, как с ними обращаться. Да и не понравился ему здесь, похоже, только капитан Аксёнов. Вот на него рычит и лает. Но я его понимаю, мне он тоже не понравился.
— Это вы из Москвы прилетели? — догадываюсь.
— Да, — ставит на стол небольшую коробку. — Ваши вещи. Проверьте, всё ли на месте.
Перед тем как меня посадить в камеру, дежурный отобрал, оставив только сигареты, и вместо зажигалки дал спички.
— Да, всё, — проверяю.
— Вы можете быть свободны, — отворачивается от меня и берёт какую-то папку.
— А Алина?
— Алина? — приподнимает на меня глаза, словно слышит имя впервые. — Ах, да… Алину я завтра увезу в более надёжное место.
— На неё же простые алкаши напали, — понимаю, что моя девочка скоро будет для меня недоступна.
— Я не уверен. Есть детали, которые заставляют думать, что это было преднамеренное нападение.
— Например?
— Отсутствие света в подъезде. Может быть, конечно, и совпадение, но из-за этого мы не можем посмотреть записи камер. И ещё кое-что по мелочи. Лучше перестраховаться.
— Я хочу поехать с вами, — решительный настрой.
— Это исключено, — спокойно кладёт папку на стол. — У меня приказ забрать только девушку.
— Я могу пригодиться. Я умею стрелять, у меня есть разрешение. Несколько лет занятий самообороной.
— Я, как мужчина, понимаю ваши чувства, Глеб Александрович. Мне рассказали. Но, как спец, я против. Любовь мешает думать здраво и действовать с холодной головой. Вы можете всё испортить. А ещё у вас он, — показывает на Дикого. — Для его вывоза нужна куча справок и разрешение. Это займёт время, у нас его нет.
 
Обречённо вздыхаю, передёргивая руками.
— Увидеться с ней хотя бы можно до отъезда? — последняя надежда.
— Нет.
— Ну, так же нельзя! — рвёт меня.
— Можно, — равнодушно.
А сначала ты мне показался нормальным мужиком. Оказался такой же козёл, как и все здесь.
— Пошли, Дикий! — вывожу собаку в коридор.
Надеваю ему намордник и на выход.
На улице валит хлопьями снег. Всё уже заметено. Хорошо ветра нет и не холодно.
До дома около получаса пешком и я решаю прогуляться.
Дикий радостно прыгает рядом, ловя на лету снежинки.
Мне бы твою безмятежность.
На точке стритфуда покупаю два пян-се* и воду. Для себя прошу посыпать маласянь**.
Устраиваемся на небольшом заборчике спиной к дороге.
Отдаю пирожок без приправы Дикому. Больше суток голодный. Пою водой прямо из бутылки. Потом сам медленно жую, задумавшись и не чувствуя вкуса. Аппетита особо нет. И глядя в жадные глаза пса, отдаю свой пян-се ему, убрав тесто с приправой.
Сзади раздаётся сигнал машины.
Серенькая Королла прямо напротив нас.
Я таких не знаю.
Открывается окно.
— Садитесь, — кивает назад москвич.
— Мы и ножками дотопаем, — не хочу больше с ним общаться.
— Садись! Поговорить надо.
С небольшим желанием сажусь на спереди, а Дикого назад.
Несколько минут едем молча. Фэйс даже не смотрит на меня, но едет в нужном направлении.
— Вы поговорить хотели, — напоминаю ему.
Он прикладывает палец к губам и показывает глазами на аудио панель.
Намёк на то, что нас слушают.
Усмехаюсь.
Москвич сворачивает в переулок, в конце него выход на набережную.
Отходим подальше от машины к Амуру.
Спускаю Дикого с поводка, пусть побегает.
Фэйс достаёт пачку сигарет и протягивает мне.
— У меня есть, — вынимаю из кармана.
Закуриваем. Молчим.
Москвич всматривается в противоположный китайский берег.
— Никогда не видел так близко заграницу, — выпускает дым. — Вроде вот она, всего в двух шагах, а нельзя. Сколько здесь метров?
— Семьсот пятьдесят вроде…
— О! Даже километра нет. Минут за пятнадцать можно дойти.
— Рискните.
— Бегают?
— Бывает…
— Ловят?
— А вы как думаете?
— Давай на «ты». Мы не в кабинетах.
— О’кей, — соглашаюсь. — Очень странно, что ты своим не доверяешь.
— А они мне не свои, — глубоко затягивается. — Своим я доверяю. А этим нет.
— Почему?
— Интуиция. Алина не рассказывала ничего? — смотрит вопросительно.
— Что-то рассказывала, но теперь я сомневаюсь, что это была правда.
— А про Аксёнова?
— Знакомый, который помог ей переехать к нам.
— Ясно. Странный тип…
— Согласен. Она его побаивается, но почему — не говорит.
— И не скажет. Сама не знает, — задумчиво.
— Как это?
— Так это, — не вдаваясь в подробности. — Он умеет.
— Ты её на совсем увозишь?
— Нет, — закуривает вторую сигарету. — Пока сюда летел девять часов, чуть уши не опухли от желания курить, — объясняет. — В начале марта будет суд. После него Алина вернётся к прежней жизни.
— Суд? Над кем?
— А это тебе знать не положено. Не волнуйся! Я с неё глаз не спущу всё это время. Если с ней что случится — с меня три шкуры снимут. Ну, и с работы попрут, естественно. Ещё и с волчьим билетом. Меня потом даже охранником в супермаркет не возьмут, — усмехается.
Во мне начинает подниматься ревность.
Алина и он вдвоём двадцать четыре на семь. А мужик он на вид нормальный, подобные девчонкам нравятся. Как говорит Ксюха — брутал.
И мне такое соседство рядом с Белкой не по кайфу.