Гроза 3

- А вы, господин неизвестно кто по званию, действительно арабы, или это маскарад? - Отпарировал Зейдлиц.
- Если вы военнослужащие Вермахта, то я отвечу на ваши вопросы. - Продолжил разговор старший из «сипаев». - Но если вы переодетые русские, то я непременно сообщу об этом случае, когда окажусь в... цивилизованных странах.
Старший «сипай» решил, как выражаются русские «переть буром», в надежде выставить себя пострадавшей стороной. Гюнтер ухмыльнулся. Каждый англичанин в душе считает, что он лучше всего остального человечества просто потому, что ему повезло родиться на одном проклятом половиной мира острове. Тех, кто живeт поблизости от этого острова, он готов признать людьми, с некоторыми оговорками. Дальние народы для британца - всего лишь на всего переходные виды от обезьяны к человеку. Причeм степень человечности определяет только сам британец. И никто более! И не дай господи, эти варвары посмеют возражать, тогда и сафари на них можно устроить. С прицельной стрельбой по этим слишком много вообразившим о себе «мартышкам».
Из пушек! Как расстреливали привязанных к этим пушкам восставших сипаев в Индии лет сто, или около этого, назад.
Или бомбами с самолeтов, как по немецким городам сейчас! По Килю, по Гамбургу, по Лейпцигу, по другим большим и малым городам, которым не повезло оказаться в советской зоне оккупации. Вернее по тем, которым не повезло долго находиться около линии фронта, когда советские войска уже подошли, но город с ходу взять не сумели. Тогда доблестные рыцари туманного Альбиона успевают снести жилые кварталы несчастного города к такой-то матери, как выражаются русские. По военным объектам у них попадать не получается - немецкая зенитная артиллерия мешает. Близко к линии фронта подлетать также не выходит - советские истребители могут встретить. Собьют, обязательно собьют. Непременно извинятся потом - ошибочка мол вышла, но обязательно собьют. Поэтому герои королевского воздушного флота измываются над безответными спящими ночными кварталами.
Был слух, что немецкие солдаты отпустили попавшего в плен советского лeтчика только за то, что тот сбил английский бомбардировщик. Если это правда, то англичанин слишком близко забрeл к линии фронта, раз немцы смогли русского пилота переправить обратно до того, как заявился кто-то из начальства. А может быть, у этого самого начальства кто-нибудь из близких сгорел в пожарах Киля и Гамбурга.
У Гюнтера в батальоне несколько солдат из этих городов согласились пойти на службу к бывшему противнику, когда узнали, что дивизия будет сражаться против англичан. Так сильно хотелось отплатить подлому и коварному врагу, что согласились стать на сторону врага жeсткого, порой жестокого, но честного. Пообещали русские, что города, в которых нет солдат и зенитной артиллерии, бомбить не будут, и обещание соблюдают. Правда, перед этим показательно сравняли с землeй один из городков, объявленных мирным, но укрывающим во дворах военную технику. Тем более, что повод создали сами немцы. Какому-то герою-зенитчику захотелось опробовать новейшую самоходную зенитку на русском тихоходном биплане-разведчике. Если бы попал с первого раза, может быть и обошлось бы без печальных последствий. Но пока этот недостойный потомок Вильгельма Теля кромсал очередями мутное небо, русские разведчики успели передать про обстрел - откуда, как и кем он ведeтся. Самолeт в конце концов сбили, да и немудрено, попасть в столь тихоходную цель можно было и из рогатки. Разведчики сгорели в воздухе вместе со своим фанерно-брезентовым «чудом» техники, а город несколько часов равняли бомбами. Поначалу пытались попасть в обнаруженные танки и бронемашины, пока бомбeжку проводили штурмовики и пикировщики. А потом просто засыпали бомбами всe подряд, когда подтянулись средние и тяжeлые бомбовозы. Вот такая странная и страшная история.
Ходил слух, что на самом деле случилась обычная ошибка. Сообщение от погибающих лeтчиков спутали с донесением другого разведчика, обнаружившего кортеж самого фельдмаршала фон Бока. Фельдмаршал остался жив, а города не стало. Впрочем, судьба спасла фельдмаршала от смерти только для того, чтобы наградить его позором. Первый германский фельдмаршал попавший в плен вместе с остатками своей армии - это не тот титул, которого стоит гордиться военному. Извиняет Теодора фон Бока только то, что он спас для будущей Германии более полутора сотен тысяч жизней своих бывших солдат, а также несколько крупных городов и десятки мелких городков той части Померании, где Красная армия устроила котeл остаткам группы армий Центр.
 
Гюнтер смутился. Странное чувство вызывает эта война. Гибели врага обычно радуются. А ему жалко и немцев и русских. За что они так старательно уничтожают друг друга? За торжество идей нацизма? Или за деньги западных банков, полученных фюрером под будущую войну. В учебном центре им очень часто кроме политических информаций, как принято в Красной армии, давали и экономические обзоры. Конечно, на доступном для большинства слушателей уровне. Для солдат попроще - на уровне идей и понятий. Для офицеров более подробно - с цифрами и датами. Кто, кому, сколько, под какие проценты. Заявленные и реальные цели. Как отдавать, а отдавать непременно и обязательно. После этих бесед на деньгах кровавые пятна чудятся - настолько переплетены интересы финансистов и преступления военных. Ибо война это деньги. Как гласит мудрость высказанная императором Наполеоном: «Для войны нужны три вещи: деньги, деньги и ещe раз деньги». Правда и прибыль она приносит соответствующую, но только не для тех кто в окопах гниeт и своими жизнями ненасытного Молоха войны кормит. Им всe больше гробы да костыли в качестве платы за чужую жадность достаются.
А англичанин продолжал изливаться поучениями для непонятливых немцев о том, на чьей стороне находятся германские интересы. По всему выходило, что Германия просто обязана стройными колоннами протаптывать дорогу в светлое англосаксонское завтра под руководством мудрых британских советников, вместо того чтобы совместно с дикими московитами гнать мир в мрачное азиатское болото. Причeм на лице было написано, что он искренне верит в весь тот бред, который несeтся из его глотки.
Гюнтер заскучал. Когда же генералу надоест выслушивать этого павлина. Уже ясно, что это не комбат сгоревшего на поле танкового батальона. Вряд ли такому болвану доверили вести в бой основную ударную силу провалившегося наступления. А то, что оно провалилось, не составляло никаких сомнений. Даже на взгляд видно, что до линии дальних барханов догорает как минимум три десятка бронированных уродцев, не так давно считавшихся образцовыми боевыми машинами. Виккерс неплохой танк конца двадцатых начала тридцатых годов, но для современной войны мало пригоден. Русские свои версии этой машины убрали с поля боя ещe год назад, а ведь их т-26 намного лучше того хлама, который англичане передали иракцам. Как оказалось, передали вместе с экипажами, но никто из британских стратегов не ожидал натолкнуться на полноценную оборону, построенную по немецким, вернее по русско-немецким, уставам.
Наконец-то Зейдлицу надоело выслушивать поучения британца, он повернулся к нему спиной и направился на НП дивизии, оставленный только для того чтобы убедиться в правильности своих предположений. Говорливого англичанина и его не проронивших ни одного слова спутников развернули и повели в штаб в заботливые руки заместителя Гюнтера и приданных батальону переводчиков. Там найдут способ вытряхнуть из болтливого британца немного действительно полезной информации и разговорить его молчаливых сотоварищей.
Гюнтер переместился в тень ближайшего бронетранспортeра и приготовился ждать очередных приказов руководства. Поднимающееся над восточным срезом горизонта солнце уже ощутимо прогрело воздух и очень скоро им придeтся пожалеть о том, что немецкая полевая форма мало приспособлена для действий в пустыне, а русским трофейщикам так и не попался ни один из складов обмундирования приготовленных для Африканского корпуса Роммеля. Зато в дивизии есть несколько солдат, которым довелось в этой самой пустыне повоевать. Когда стало понятно, где «Первой Немецкой антифашисткой дивизии» предстоит действовать, то их собрали вместе, заставили вспомнить все превратности той компании и надиктовать писакам из дивизионной газеты свои впечатления. Воспоминания эти распечатали, раздали солдатам, заставили внимательно прочитать и запомнить. Теперь вот пришло время на собственном опыте уяснить, что из сказанного действительно важно, а на что можно «наплевать и забыть», как любит выражаться подполковник Фок, получивший с верхов очередное «чрезвычайно важное», но необязательное к исполнению, по мнению самого подполковника, указание.