Гроза 3
А маршал Тимошенко велел похоронить убитых диверсантов в одной могиле с их жертвами. Решил примирить их в смерти, раз уж в жизни они общий язык не находили. В «Правде» писали, что он и цветы на могилу привeз. Возлагали венок, естественно, его адъютанты, сам Семeн Константинович в то время мог передвигаться только на инвалидной коляске.
Генерал Катуков оторвался от своих мыслей и осмотрел железнодорожную станцию, на которой располагался первый батальон Гвардейской шестнадцатой танковой бригады. Самой прославленной бригады его армии.
- Зачем твои «орлы» так сильно станцию раскурочили? - Спросил командарм Катуков у комбрига-шестнадцать.
- Да, немцы здесь противотанковую батарею поставили из новых пушек. - Пояснил полковник Герман. - Мои коробочки сунулись с ходу и три машины потеряли. Отошли, само собой разумеется, и со злости перепахали всe, что подозрительным показалось.
- Угадали? - Генерал указал на торчащий из-за угла ближайшего к вокзалу пакгауза длинный ствол противотанковой пушки.
- Угадали. - Подтвердил полковник Герман. - Три из четырeх накрыли. Одно орудие немцы успели утащить. А может и было их всего три.
Семидесятипяти-миллиметровые орудия стали самым неприятным новогодним подарком для советских танкистов, столкнувшихся с новыми противотанковыми пушками Вермахта аккурат в конце декабря. Раньше нужно было бояться только полковых и дивизионных гаубиц, а теперь надо внимательно осматривать каждый кустик, подходящий для укрытия относительно невысокой пушки. Не «дверной молоток», конечно, тот порой и вблизи трудно было заметить, но и не издалека видимые крупнокалиберные «громоздилы». Танкистам приходилось радоваться, что у немцев в начале войны не было столь эффективного средства борьбы с нашими танками. Остановить наши войска вряд ли б сумели, но потери наступающих танковых батальонов выросли бы изрядно.
- Кто у тебя на этом батальоне? - Спросил Катуков. - Наверняка, какой-нибудь хитрован, раз ты меня именно сюда заманивал.
- Никак нет, товарищ генерал-лейтенант, самый обычный батальон. - Полковник Герман постарался изобразить простецкое выражение лица, следуя расхожей воинской мудрости «не казаться умнее своего начальника». - И комбат самый обычный.
- Ой ли, Александр Викторович. - Рассмеялся командарм. - Самый обычный «Герой Советского Союза», которых у тебя в бригаде ну просто «пруд пруди».
Полковник Герман виновато развeл руками. Командующий армией успел заранее узнать, кто же именно командует первым батальоном в шестнадцатой бригаде. Тем более, что «героев» за год войны на всю армию и десятка не наберeтся. А если посчитать только тех кто получил это звание не посмертно, то получится ровно шесть человек со старшим лейтенантом Игнатовым.
- Когда вы узнали, товарищ генерал? - Не удержался от вопроса командир шестнадцатой бригады.
- Ну, знаешь. Трудно было не заметить танк со звездой героя на башне. - Пояснил Катуков. - Он как раз у той стеночки стоит, там где мы с тобой и остановились. - Генерал повернулся назад и показал пальцем на упомянутый танк. - А «герой» у тебя в бригаде только один. - Продолжил пояснения командарм. - А ещe вчера на тебя очередную кляузу написали, в которой жалуются на то, что полковник Герман зажимает заслуженных офицеров, не даeт им роста. И назначает на командные должности вчерашних взводных, не успевших отсидеть на роте и трeх месяцев.
Полковник Герман выслушал всe это с мрачным выражением лица. Всe-таки написал донос, гнида.
- Что ты мне на это скажешь, товарищ полковник? - Катуков хитро прищурился, ожидая оправданий комбрига-шестнадцать.
- А то и скажу, товарищ генерал-лейтенант, что эти взводные достойны батальонами командовать, а вот некоторых командиров рот я бы с удовольствием обратно на взвод перевeл. - Полковник Герман вытянулся по стойке смирно, ожидая реакции командарма на эти слова.
- Рад, что ты готов поручиться за своих выдвиженцев. - Командарм посерьeзнел лицом, повернулся в сторону здания вокзала и добавил. - Пошли, посмотрим на твоего комбата.
Игнатова в штабе батальона, конечно, не оказалось. Вернее в том относительно целом закутке, который начальник штаба батальона выбрал для хранения своей немногочисленной макулатуры. В разгромленном изнутри здании трудно было найти даже такое подобие относительно целой комнаты. Бойцы мотострелковых рот слишком старательно выполняли наставление, составление для штурмовых групп, действующих в городских условиях. «По улице ходите вдвоeм - ты и граната, в дом тоже входите вдвоeм - вначале граната, а потом ты».
Гранат при штурме не жалели, как и патронов. Все стены внутри здания были изрисованы отметинами от пуль и осколков. Вывороченные дверные косяки говорили о том, что бойцы не поленились приготовить перед боем гранатные связки, или припасли противотанковые гранаты, которые всe меньше использовали по прямому назначению, а всe чаще применяли как мощные противопехотные. Наученные горьким опытом немецкие танкисты на бросок гранаты к советским окопам не подходили, а то и вовсе останавливались за пределами радиуса действия гранатомeтов.
Впрочем, советские танковые экипажи поступали также. Военный опыт убедил, что танк вблизи слишком уязвим, хоть и кажется несокрушимой громадиной. Сумеешь перебороть страх и пропустить грохочущую железную повозку над своей головой, считай, что вражеские танкисты уже покойники. Бутылку с горючей смесью на моторное жалюзи танка забросил и отстреливай спасающихся из горящей машины людей.
Война штука жестокая. Или ты, или тебя. Выбирать не приходится.
Найти старшего лейтенанта Игнатова удалось на НП батальона, примостившегося на заросшем мелким кустарником невысоком холме. Увидев появившееся в ходе сообщения высокое начальство, Игнатов вытянулся по стойке смирно, отдал честь и отрапортовал:
- Товарищ генерал-лейтенант, первый батальон проводит разведку боем. Командир батальона старший лейтенант Игнатов.
Генерал Катуков указал рукой на стереотрубу, добытую танкистами как трофей неделю назад при разгроме тылов немецкой дивизии.
- Знатная у тебя труба, старший лейтенант. Где взяли?
- Немцы подарили, товарищ генерал. - Ответил Игнатов, немного поколебался и добавил. - Вместе со всем штабным имуществом.
- А где же всe остальное? - Генерал прошeл к стереотрубе и принялся разглядывать нейтральную полосу между позициями бригады и немецкого полка, усиленного, как докладывала разведка, танковой ротой и артиллерийским дивизионом.
- Трофейщикам сдали, товарищ генерал. Только вот трубу себе оставили, а то в бинокли не слишком много разглядишь.
- Только трубу и оставили? - Катуков с недоверием покачал головой. Чаще всего трофейной команде сдавали только то, что самим не было нужно или же то, что невозможно было укрыть.
- Да, так по мелочи кое-что осталось, товарищ генерал. - Решился ответить Игнатов после недолгого колебания.
Полковник Герман едва заметно усмехнулся. Эти мелочи составляли едва ли не треть всего захваченного. По крайней мере, две машины с продуктами растворились среди экипажей первых двух батальонов бесследно. Начштаба бригады едва успел оприходовать пять ящиков с французским коньяком, а сколько всего было спиртного в запасе у немцев, выяснить так и не удалось. Этим же коньяком и откупались от начальства трофейщиков, которое резонно указывало на то, что количество трофеев не соответствует загрузке захваченного автотранспорта. Попытки отговорится тем, что немцы гнали машины порожняком, вызвали у интендантов трофейной команды понимающие усмешки. Вермахт не столь богат бензином, чтобы гнать пустые машины, и при этом оставлять противнику, или уничтожать, бесценное имущество.
Дело, в конце концов, решили миром, списав недостачу на прожорливость солдат Вермахта.
Интендант бригады капитан Трощий, уроженец славного города Одесса по кличке «Сeма-полужид», получил устную благодарность «за проявленный героизм при обороне родной каптeрки». Бойцы отделались строгим внушением «о недопустимости распития спиртных напитков» и пожеланием передать часть продуктов персоналу санвзвода. Реквизированные у немецких офицеров пистолеты и часы велено было припрятать до лучших времeн. Шикарный «опель-кабриолет» немецкого генерала с жалостливыми вздохами отправили в распоряжение вышестоящих штабов. Пьяного до изумления немецкого переводчика, которого накачали сохранившимся с давних времeн польским самогоном, погрузили на заднее сиденье того же кабриолета. И даже выделили ему бутылку коньяка «на лечение», самую маленькую из обнаруженных в захваченных машинах с продуктами.