Гроза 3
Вот только командира спасти не удалось. Отправили его под суд. Приговорили к стандартной «десятке», то есть к трeм месяцам штрафбата. И направили долечиваться в ближайший тюремный госпиталь. Где капитана Синельникова и «пролечили» весь срок нахождения в штрафниках. Вернее, бывшего капитана. Звание всe же сняли.
Пашка не знал об этом до самой середины апреля. Когда две недели назад в казарму ввалился его командир с тремя звeздочками на погонах, инструктор Чеканов, проводящий очередное занятие с личным составом учебной роты, только и смог, что ошарашено промолчать.
- Удивляешься лейтенант. - Командир радостно улыбался. - Или узнавать не хочешь.
- Здравия желаю, товарищ капитан. - Наконец-таки опомнился Пашка, кидая руку к виску.
- Отставить, лейтенант. - Командир махнул рукой, усаживая своего бывшего подчиненного. - Был капитан, да весь вышел. - Синельников перешeл на серьeзный тон. - Паша, нам поговорить нужно.
Тот разговор, случившийся две недели назад, и привeл бывшего инструктора Смоленской школы снайперов младшего лейтенанта Чеканова в комендатуру этой станции.
Ковалeв бережно усадил оглушeнного бойца на место караульного, поставил рядом с ним карабин, предварительно выщелкав патроны, которые рассовал по карманам незадачливого охранника.
- Лейтенант, может быть уйдeм. - Поинтересовался Иван у своего командира.
- Поздно уходить. - Ответил Пашка. - Надо было у вагона это делать. Он нас тогда и толком рассмотреть не успел. А теперь очухается и хай до небес поднимет. Будем его начальство ждать. Надеюсь, там люди поумнее.
Долго ожидать не пришлось. Спустя пару минут дверь приоткрылась и в помещение комендатуры сильно припадая на правую ногу вошeл офицер с погонами капитана. Сопровождало его трое бойцов, двое с карабинами и один с ППШ. Тот, что с автоматом, как оказалось старший сержант, тотчас направил ствол своего оружия в сторону арестантов. Сразу чувствовалось, что человек повоевал, и не в обычной пехтуре, а как минимум батальонной разведке, а то и полковой или дивизионной. Как и капитан, имел он серьeзное ранение. Только не ноги, а руки. Левая, на которой старший сержант примостил ствол ППШ, чернела перчаткой протеза, демонстрируя отсутствие кисти.
Напрягся Пашка, подал Ковалeву сигнал готовности. Противник серьeзный. Это не олух, который сейчас на скамеечке отдыхает.
К удивлению Чеканова капитан повторил его жест, показывая, что знаком с условными знаками Осназа. Расслабился старший сержант, но ствол в сторону не отвeл.
- Кажется наши люди, Майков. - Капитан хлопнул сержанта по плечу, давая отбой готовности. - Откуда вы, орлы, и как к нам залетели? - Капитан усмехнулся и махнул рукой остальным своим бойцам, веля отойти в сторону.
- С эшелона, конечно. - Пашка успокоился, поглядел на арестовавшего их комендача. - Вот этот ваш боец постарался.
- Опять Хомяк выслуживается. - Старший сержант зло сплюнул, почесал здоровой рукой затылок и с какой-то непонятной радостью в голосе добавил. - А ведь он с поста ушeл, товарищ капитан.
- Потом Хомякова обсудим. - Капитан посмотрел на Чеканова с Ковалeвым. - Настоящие имена назвать можете?
Паша переглянулся с Ковалeвым, скользнул взглядом по изуродованной руке сержанта-комендача и решился. Всe равно командиру придeтся приносить настоящие документы, а не ту липу, что им выдали в Смоленске. За раскрытие секретности влетит им, конечно, крепко. Но бог не выдаст, свинья не съест.
- Младший лейтенант Чеканов и сержант Ковалeв. - Павел кивнул в сторону своего товарища по несчастью. - Снайперы СВБК. Осназ Западного фронта.
Старший сержант присвистнул от такой новости, бросил взгляд в сторону других бойцов комендатуры, торопясь убедится, что они достаточно далеко, чтобы расслышать их разговор.
- Как к нам попали? - Капитан продолжил опрос.
- Вышли, товарищ капитан, картошки домашней прикупить. Очень уж захотелось. - Начал объяснение Пашка. - Купили, уже обратно шли, а тут этот ваш деятель с карабином наперевес. Документы проверять. Надо было его там пристукнуть, да побоялись тревогу на станции поднимать.
- А здесь вы его за что? - Капитан кивнул в сторону Хомякова, который начал подавать признаки жизни.
- Полез, товарищ капитан, инструкцию к секретной винтовке отнимать. Пришлось успокаивать. - Пашка немного сгустил краски, оправдывая поступок Ковалeва.
- Зря ты, лейтенант, не дал ему почитать эту инструкцию. - Недовольно пробурчал сержант. - Пусть бы лес немного повалял. Глядишь, и ума бы прибавилось.
Скрипнула несмазанная дверь и в дверях показался старший лейтенант Синельников в сопровождении Усманова, рыжая башка которого выглядывала из-за плеча командира. Пашка виновато опустил взгляд. Сейчас командир взгреет, и что самое обидное, взгреет за реальный проступок.
- Отличились голуби! - Угрожающим тоном начал командир, но тут его перебил радостный возглас.
- Женька! Синельников! Живой!
Комендант станции распахнув от радости руки хромал к двери.
- Витька! - Взревел командир и бросился вперeд.
Столкнувшись у двери они обнимались, хлопали друг друга по плечам и спине, отодвигали от себя, словно торопясь ещe раз убедиться, что перед ним именно тот, которого они не ожидали, но хотели увидеть. Все присутствующие затихли, давая возможность старым друзьям насладиться радостью встречи. И даже очнувшийся Хомяков не пытался нарушить эту идиллию.
Наконец, первый всплеск эмоций прошeл и комендант перешeл к расспросам, настолько тихим голосам, что Пашка с трудом разбирал о чeм именно идeт речь.
- А я думал тебя тогда под трибунал отдали?
- И отдали! - Синельников усмехнулся каким-то своим воспоминаниям. - Жуков, он свои решения отменять не любит. Вывели меня в степь и залп дали. Да то ли повезло мне, то ли расстрельная команда не очень старалась. Живой я остался. Очнулся уже в госпитале, за сотню километров от того места. Кто меня вывозил, кто команду об этом давал - того не знаю. Но всю оставшуюся жизнь ему благодарен буду. Как и всю жизнь комбрига Жукова помнить буду.
- А ты ещe не знаешь? - Удивился комендант. - Нету больше Жукова. Где-то полчаса назад по радио передали. Разбился на самолeте генерал армии Жуков неподалeку от Красноводска.
Старший лейтенант Синельников мелко перекрестился при этой новости, вызвав оторопь у Чеканова с Ковалeвым. Никаких слабостей за своим командиром они не замечали. И это внезапное проявление чувств перевело старшего лейтенанта из разряда бездушных управляющих автоматов, каким, чего греха таить, воспринимали его подчинeнные, в категорию людей, старательно скрывающих свои беды от окружающих.
- Может, отметим встречу? У меня спирт есть. - Предложил комендант.
- Да я за своими людьми пришeл. - Синельников кивнул в сторону Чеканова и Ковалeва.
- Знаю. - Отмахнулся рукой комендант. - Подождут немного, никуда не денутся.
Офицеры скрылись за дверью кабинета коменданта, продолжая что-то негромко обсуждать.
- А скажи-ка, Хомяков, каким образом ты на путях оказался. - Ласковым голосом протянул старший сержант Майков притягивая за пуговицу гимнастeрки провинившегося солдата.
- Никак нет, товарищ старший сержант, ни на каких путях я не был. - Бодро соврал его подчинeнный. - Данные лица арестованы мною около комендатуры.
- Вот же наглец! - Поразился Пашка. - Это каким же образом мы через семь путей перелетели, чтоб вблизи твоей комендатуры оказаться? Ты, боец, ври да не завирайся. Десятка три человек видело, как ты нас сюда вeл. Трое к тебе по фамилии обращались. Прикажешь их всех сюда доставить?
Хомяков всe еще не теряя надежды выкрутиться, начал рассказывать своему сержанту о каком-то звонке, по которому он и вынужден был покинуть порученный ему пост. Называл одно имя, спустя пару минут другое, вновь возвращался к первому варианту, потихоньку доводя старшего сержанта Майкова до «белого каления». С подобным типом людей Пашка впервые столкнулся уже в армии. Столь беспардонно и нагло врать в среде таeжных охотников было не принято. Можно было преувеличить размер добычи, приврать о своих похождениях по девкам, похвалиться отделкой оружия и снаряжения. Но приписывать себе что-то тобою не сделанное, или того хуже отказываться от совершeнного, в глазах жителей Пашкиной деревни было верхом безнравственности. За такое можно было получить по харе. А то и пулю словить в каком-нибудь таeжном распадке, если твоя брехня кому-либо боком вышла.