Мальчишник. Райское наслаждение

— Времени прошло совсем немного, но я, по правде, ждал, что ты позвонишь, — извинившись перед Ритой и Ладой, Платон взял меня за локоть и отвел на пару шагов к выходу из магазина. Краем глаза я увидела, как женщины направились к другому выходу. Они о чем-то разговаривали, и мне ужасно захотелось узнать о чем.
— Я не позвонила, потому что… — почему я должна оправдываться? К тому же, он делает вид, что между нами ничего не было. Так было или не было?! Кто мне сможет объяснить? Я решила играть ва-банк. — Мне хватило одной безумной ночи.
— Ночи?
— Да.
— Мне показалось, мы удивительным образом сталкиваемся там, где продаются разные вкусности. Вспоминаю твою тележку в супермаркете, нагруженную сладостями, и недоумеваю, что ты здесь забыла, дорогая Василиса?
— Ваша тележка тоже была нагружена! — возмутилась я, решив, что его замечание вопиюще бестактно. — Что вы здесь делаете?
— Помогаю сестре выбрать печенюшки. Она у меня сластена. Ей трудно решиться, она хочет все и сразу, — ответил Платон, делая ударение на последних словах.
У меня камень с души свалился, значит — сестра! И я сразу заулыбалась. Рита стала мне еще милее, чем в первый момент знакомства. Я заметила, что она и Платон очень похожи. Конечно же, те же глаза, белокурые волосы, прямой нос, только у Платона он несколько великоват, что его совершенно не портит, одинаковая манера говорить. У меня посветлело на душе. Такого со мной еще не бывало. У меня еще не было случая, чтобы я мучилась ревностью, подозревая любимого в измене. Хотя что я выдумываю, у меня муж, а кто такой Платон?
— Ты снова задумалась и, подозреваю, готовишь план отступления. Опять спешишь?
— Да, — коротко бросила я, уходя от разговора.
— Только не говори, что спешишь к подружке, — улыбка озарила его лицо. Я всматривалась в лучики морщин, которые разбегались от внешних уголков глаз, и думала о том, что еще не уразумела в достаточной мере силу улыбки. — К тому же, если она сопровождает многозначительными взглядами.
— Лада? — я быстро глянула в ее сторону. Она все еще разговаривала с Ритой. Им ничего не оставалось, как, дожидаясь нас, поддерживать вежливую беседу ни о чем. Даю руку на отсечение, что о погоде они уже поговорили. Да уж, моя подруга не в восторге от навязанного ей общества. — Мне действительно пора.
— Когда же мы увидимся? — Голос Платона изменился. Он говорил очень серьезно.
— Вы — деловой человек, а у меня правило — никаких романов с бизнесменами, — вдруг брякнула я.
— Что бы это значило? — Недоумение на лице Платона сменилось разочарованием.
— Для них бизнес превыше всего, а нам остается лишь одиночество и ожидание.
— Горький опыт?
— Да.
— Я докажу тебе, что все может быть иначе. Дай мне шанс, — настойчивость Платона была понятна. Бедный, бедный. Как же вытянется его лицо, когда я скажу ему, что у меня есть муж, что его фамилия Лузгин. Если все разговоры о большом бизнесе не пустой звук, то эта фамилия расскажет ему о многом. Но когда я уже собралась признаться, мой язык словно приклеился к небу. Я стояла молча, потупив взгляд. Не хватало еще залиться краской.
— Сегодня вечером я уезжаю, — взволнованный голос Платона вернул меня к действительности. — Я вернусь во вторник. А в семь часов заеду к тебе.
— Куда, интересно? — Мне захотелось, чтобы он тут же признался в том, что между нами уже была близость, странная, загадочная, но была.
— Я знаю твой адрес. Ты не догадывалась?
— Я? Почему я должна об этом догадываться? — Я все-таки покраснела. Платону это понравилось.
— Мы поедем в ресторан, — Платон играл роль джентльмена, но оставил без ответа мой вопрос. — Ты поедешь со мной в ресторан?
— Ресторан? — Это уже лучше, чем неожиданное появление в моем доме среди ночи со всеми вытекающими отсюда последствиями.
— Да. Я вознамерился поухаживать за тобой.
Я заулыбалась. Я соскучилась по ухаживаниям. Быть может, все дело в том, что я так поспешно приняла предложение Левы? Нужно было соблюсти некие правила игры, момент близости, а я понеслась галопом к венцу, совершенно забыв о прелести предбрачных отношений. А теперь — лишь неудовлетворенное женское тщеславие. Правда, я стала состоятельной (для многих синоним счастливой) женщиной, но до счастья было далеко. До счастья, как я себе это представляла.
 
Сейчас передо мной стоял привлекательный, самостоятельный мужчина, добивающийся моей благосклонности. Он так смотрел на меня, что я терялась в догадках: так что же произошло в ту ночь? Глядя на расстегнутый ворот белоснежной рубашки Платона, меня так и подмывало спросить, а не потерял ли он булавку для галстука? Может, я все пойму по его лицу? И оно станет не таким привлекательным для меня? Искушение продолжить игру было столь велико, что я даже пожалела, что меня Лада ждет. Ее присутствие мешало мне, как никогда раньше. Это было новое ощущение, испугавшее меня, заставившее устыдиться. Как же мне хотелось все переменить, если я так подумала о своей лучшей подруге!
— Ты согласна провести со мной вечер во вторник? — Платон взял меня за руку. — Ты должна поверить, что я именно тот, кто сделает твою жизнь лучше.
— Моя жизнь почти идеальна, — серьезно сказала я, испугавшись, что он сейчас меня поцелует.
— Почти, значит, не идеальна.
— Я не готова к переменам. — Я уверена в этом. Я ведь трусиха. Мы вышли из магазина.
— У тебя глаза женщины, которая ищет мужчину.
— Не нужно притворяться тонким знатоком женской психологии, — фыркнула я. К тому же, это давно известный прием, еще со времен фильма «Москва слезам не верит». Мужчина в электричке говорил нечто подобное о глазах главной героини. Что-то Платон стремительно теряет очки. — Штампы, Платон, штампы.
— Я не скрываю, что я не плейбой, — он легонько пожал мою руку. — Я — однолюб.
— О господи… Верится с трудом, — вздохнула я, вспоминая его ласки, его обжигающее дыхание и руки, эти опытные руки, сводившие меня с ума. Скольких женщин он довел до оргазма? Я отвела взгляд и спросила: — И на что же способен мужчина, чтобы завоевать женщину?
— Теперь я знаю, что нужно именно завоевывать. Уже легче.
— Легче? — удивилась я.
— Поверь. Я хочу, чтобы ты поняла, как нравишься мне. Я уверен, что ничего случайного в мире не бывает. Мы должны были встретиться, а значит, нам нельзя не использовать этот шанс.
Было бы нечестно промолчать, но с той ночи, которую мы провели вместе, пусть только в моих фантазиях, я почему-то решила, что имею на этого мужчину неограниченные права. Я имею право на каприз. Мы квиты: он ведь делает вид, что только добивается внимания, а я сыграю роль серьезной женщины, которая растеряна, которой нужно время, чтобы прийти в себя.
Я заметила, что Лада с Ритой направляются в нашу сторону. Терпение лопнуло, я одарила Платона многообещающим взглядом.
— Рита, извини, мы потеряли счет времени, — Платон виновато улыбнулся сестре, нежно коснулся ее плеча.
— Счастливые часов не наблюдают, — улыбнулась Рита. Ее лицо было спокойным и доброжелательным, а вот Лада едва себя сдерживала. Она злилась, только вот по какому поводу: из-за задержки или потому, что мужчина уделил мне внимания больше, чем ей?
— До свидания, — кокетливо пропела я, беря Ладу под руку.
— До встречи, — ответили Платон и Рита.
— Всего доброго, — расплылась в улыбке Лада, хотя я знала, что сейчас ей хочется одного: поскорее остаться со мной наедине. Я представила, что мне придется выслушать. Надо самой начать разговор.
Платон с Ритой проводили нас взглядами, а как только мы оказались на расстоянии, достаточном для конфиденциальности разговора, затрещали, перебивая друг друга.
— Какая милая Рита, правда? — начала я, устроившись на переднем сиденье. Я оглянулась, увидела, что красивая пара идет вверх по улице. Как здорово, что они просто брат и сестра! От этой мысли мое восхищение Ритой еще выросло. — Красивая женщина.
— Ты находишь? — Лада выглядела немного рассеянной, но эта фраза сказала мне многое. Первое, я проявила бестактность, похвалив в присутствии Лады другую женщину, второе, что Рита действительно очень мила. Иначе Лада отреагировала спокойно. «Chrysler» неприятно заурчал.